Коллектив авторов – Амурские волки (страница 3)
– Молчи, ради Бога! Я тебе помогу…
– А, это другое дело. Если поможешь, то можно и помолчать. А иначе нет расчета беречь таможенную «собаку». Слово сказал, и… веревка готова.
– Молчи, молчи!.. – весь дрожал таможенный.
– Хорошо, помолчу. А только ты должен меня высвободить отсюда. Мне нет никакого расчета идти в тюрьму.
– Но как же я тебя высвобожу? Тут чиновник. От него зависит.
– А это уже дело твое. Мое дело – молчать про веревку, а твое дело – высвободить.
– Хорошо, хорошо! Пойдем сюда.
И он отвел старого приятеля подальше от патрульных солдат.
Тут они сели на разбитый ящик.
– Это твоя, что ли, контрабанда? – спросил таможенный.
– Какая моя? Тут одного…
– А где же он?
– Он удрал. Про него надо молчать.
– А на кого же контрабанду запишут?
– А вот надо бы на этого мальчонку, что на возу сидит. У него мать домишко имеет. Так вот на нее и нужно свалить все.
– А мальчишка как, согласен?
– Его припугнули. Однако надо бы и еще пугнуть.
– А это я сейчас.
И Рваная Ноздря пошел к телеге.
Мальчик расширенными зрачками смотрел на его приближающуюся фигуру.
– Твоя контрабанда? – сурово спросил его Рваная Ноздря.
– Н-нет, – со слезами в голосе протянул мальчик.
– Что?! Ты – отказываться! Обманывать начальство! Тебя мать послала, и лошади материны.
И таможенный ударил мальчика кулаком по голове.
– Говори, чьи лошади?
Мальчик съежился в комочек и весь дрожал.
– Говори – чьи лошади?! Чей спирт?! Материн?!
– Д-да… – едва слышно прошептал мальчик.
– Ну так помни же – ты теперь сознался. И если будешь запираться при чиновнике, то и тебе, и матери хуже будет.
А Лесной Дед в это время сидел, склонившись, и думал…
Перед ним, как живая, встала Акатуйская каторга. И вот этот самый рецидивист, страшный злодей, Рваная Ноздря, осужденный еще в России на вечную каторгу, льстивый, пронырливый, хитрый, он временами приходил в безотчетное бешенство и бросался на первого встречного.
Это с ним и случилось лет двенадцать назад.
Он бросился на надзирателя и камнем раздробил ему голову.
Его судили и присудили к повешению.
Но накануне казни Рваная Ноздря как-то таинственно исчез из тюрьмы и, что называется, как в воду канул.
А через год после этого и сам Лесной Дед, всего за год до окончания срока, стосковался по воле и на работах убил задремавшего от скуки конвойного и бежал в Китай.
И вот теперь они встретились.
Один, уже осужденный на смерть, а другому тоже грозит или веревка, или вечная каторга.
Но Рваная Ноздря не знал ничего о побеге Лесного Деда, так как это случилось уже после него, и он думал, что Лесной Дед окончил свой срок и проживает по законному паспорту.
– Готово! – подошел к нему Рваная Ноздря. – Мальчишка «сознался», что и лошади, и спирт принадлежат его матери. А в случае если опять станет отпираться, я могу быть свидетелем, уличу его…
– А я как? – спросил Лесной Дед.
– А ты скажешь, что нанялся только лошадей покараулить.
В это время из дверей «конторы» вышел писец с заспанной похмельной физиономией.
Вся его фигура говорила, что накануне он сильно хватил и теперь, почуяв запах спирта, весь осклабился и начал потирать руки:
– Ага! Вот это кстати!
И он двинулся к переднему возу с банками.
Колеблющимися шагами он подошел вплотную и потянулся обеими руками к банкам.
– Вот и похмелимся, – ворчал он себе под нос.
И он поднял банку в уровень с головой.
Но физиономия его изобразила крайнее изумление: банка оказалась пустой, легкой как перышко.
Он бросил ее на землю и схватил другую.
Но и эта так же легка, как первая. Он хватает третью, четвертую, десятую и с отвращением бросает их на землю.
Через две минуты на возу не осталось ни одной банки.
– Что же это? Насмешка! – накинулся он на патрульных солдат. – Зачем вы привезли сюда пустые банки?
– Не могим знать! – ответил один из караульных. – Нам приказал таможенный.
– Кто? Какой таможенный?
– В контору ушел.
Похмельная физиономия двинулась ко второму возу. Но и там та же история: банки были пусты.
Лесной Дед сидел на ящиках и беззвучно смеялся себе в кулак.
– Прорезал, что ли? – спросил его Рваная Ноздря.
– Да.
– Все?
– Все.
– Низко резал?
– Дно.