Колин Павлов – Вирус сверхцивилизации (страница 3)
Однако истинная причина моих поисков была в другом, нехотя признался себе автор. Вряд ли я стал бы разыскивать его, если бы не нынешняя эпидемия. Эпидемия, вызванная вирусом с каким-то дикими свойствами – заболеваемость колоссальная, но умирают немногие, так, два-три процента. Правда, переносится заболевание достаточно тяжело – температура, кашель изнурительный, а главное, спутанность сознания, которая, впрочем, довольно быстро проходит. Непонятно… Да еще выяснилось, что мутирует эта тварь с такой скоростью, что вакцину против нее синтезировать практически невозможно. Вот тут-то я и вспомнил о его принтере вирусов (точнее он сам мне о нем напомнил) и подумал, а не Того ли приложил к этому руку? С него могло статься синтезировать подобного паразита и выпустить его на волю. Но зачем? И, главное, как? Неужели ему удалось-таки создать прототип? Но где он нашел средства? Банки, инвестфонды, фармконцерны? Теми же самыми вопросами я мучился и тогда, но ответов на них так и не нашел…
В общем, задело это меня сильно и бросился я искать следы Новака и хоть какие-то упоминания о нем в сети.
И что же мы тогда выяснили? А выяснили мы, что картина сложилась совсем безрадостная и местами даже удручающая. У Новака неудачно сложилась жизнь (опять банальная фраза, бумагомаратель!). Его идеи не были востребованы, он безрезультатно перебирал инвесторов и фармкомпании, в надежде продать им права на изобретение и прототип устройства. В конце концов, прототип-то ему создать удалось, а вот мне, выяснить, где и как он нашел средства на его создание – нет.
В итоге, Новаку удалось, как ни странно, заинтересовать одного из фармгигантов – Эрджиэф Сьютэбл Драгс, – однако, насколько он мог судить, испытания прототипа прошли неудачно, и компания отказалась от сотрудничества с Того. Правда в этом месте истории о похождениях Того Новака и его детища был некий пробел – подробных сведений об испытаниях и о дальнейших взаимоотношениях автора изобретения и Эрджиэф не сохранилось. И пресс-релизы, относящиеся к этому промежутку времени на сайте Эрджиэф почему-то тоже отсутствовали. Как бы то ни было, пристроить свое детище Новаку не удалось, что еще больше усугубило его психическое состояние.
Автор поднялся с кресла и, потянувшись, вышел из кабинета, на ходу разминая спину, затекшую от долгого сидения с закинутыми за голову руками.
Так, уже четыре, через пару часов надо ехать за Джейн, а заодно закинуть Салливану экземпляр романа. Черт! Его же надо еще отредактировать и распечатать… А, ладно! Редактировать это забота Салливана, а мне надо только распечатать. Сколько времени уйдет на печать трехсот страниц? Вот, те же два часа и уйдет, так что принимайся-ка ты уже за дело.
Но мысли автора снова вернулись к событиям годичной давности. Дела у Новака шли все хуже и хуже, и больше всего это отразилось на его психическом состоянии. Неудача за неудачей в течение многих лет привели Новака к частичному помешательству, в результате чего он время от времени проходил курсы лечения в психиатрических клиниках. В промежутках между ними он проводил некоторое время в семье, а затем вновь возвращался в лечебницы.
Да, у него, как ни странно, была семья – жена и десятилетняя дочь, которую звали… как же ее звали… ну, вот, забыл. Судя по обрывкам информации, которую мне тогда удалось собрать, он их очень любил и относился к ним с трогательной заботой, особенно к дочери. Такое отношение, пусть даже и к близким людям, было совершенно нетипичным для Новака, особенно учитывая его состояние, подумал я тогда. А уж я-то имел возможность познакомиться с его тогдашним состоянием. Особенно в том видео, который Новак записал в качестве одной из презентаций своего изобретения. Собственно, просматривая ролик в первый раз, я о самом прототипе устройства так ничего и не узнал, точнее просто забыл о нем, настолько поглотила меня картина психически неуравновешенного человека, находящегося в состоянии чудовищного стресса.
Перед глазами автора опять промелькнули кадры видеопрезентации, которую он нашел год назад в сети. Того был неприятно суетлив, он ни секунды не находился в уравновешенном состоянии. Постоянный поток беспорядочных мыслей и явная болезненная тревожность приводили к тому, что он тратил время, отведенное для демонстрации своего детища, на попросту бессмысленные действия. Он то брался наводить порядок на столе, то, вспомнив, что должен показать, как работает прототип, бросался к нему, начиная что-то настраивать, бесцельно открывая и закрывая клапаны и крышки на нем. То, вдруг, начинал истерически копаться в многочисленных неряшливых папках в поисках данных, подтверждающих его слова. Где-то в последней трети ролика, Новак окончательно утратил самообладание, речь его стала сбивчивой – он буквально захлебывался словами, стараясь как можно скорее вытолкнуть их наружу. Безумно горящие глаза на постоянно подергивающемся лице дополняли картину человека, доведенного до крайней степени отчаяния.
И подумал я тогда, что, судя по всему, развязка уже близка, не может человек доведенный до подобного состояния, спокойно закончить свои дни. Что-то ужасное обязательно должно было произойти – или себя он убьет, или еще кого-нибудь. И это произошло…
II
А произошло вот что…
Пронзительный дребезг смартфона оторвал автора от воспоминаний. Он недовольно посмотрел на смартфон, лежащий на кухонном столе и, поставив кружку, взял его в руку, раздумывая, отвечать или нет. Ну ладно, все равно ведь не отстанет, придется ответить.
– Алло! Здравствуй, Мэй! Как дела, как там Сара?
– У Сары все хорошо, а вот у меня обнаружили вирус. И спасибо, что поинтересовался моим здоровьем!
– Ну извини, это был бы мой второй вопрос, если бы я только успел его задать.
– Ага, несомненно бы задал, если бы у тебя осталась хоть капля внимания ко мне… Но ты, конечно же, полностью его истратил на очередных девиц, нисколько в этом не сомневаюсь! Как там поживает твоя тощая подружка, слышала ты ее к Салливану пристроил?
Так и знал, не надо было брать трубку! Теперь эту бодягу придется час расхлебывать, а мне еще рукопись… м-м… распечатать надо. И какого черта она каждый раз заводит эти разговоры, разошлись ведь три года назад, а она все никак не угомонится. И разошлись ведь по её инициативе, точнее, из-за её очередного приступа бешеной ревности, когда и повода-то для неё не было.
Ну да, он погуливал иногда, нет, не часто, так, время от времени, ну, может быть раз в год позволял себе увлечься очередной восторженной поклонницей его писанины, но так, чтобы всерьез подумывать о том, чтобы уйти от Мэй – нет, никогда! А тот случай, который привел Мэй к окончательному помешательству, вообще был смехотворен…
Ну да, набрались мы тогда с Бобом и Воном у Цукербергов прилично, я в полной отключке был. Вики привезла меня домой на такси, ну тоже изрядно пьяная была, как мне потом доложили, но ничего же не было, ничего! По крайней мере, в тот раз… А Мэй как с цепи сорвалась: на шофера наорала, на Вики набросилась, блузку ей порвала, едва не задушив. На следующее утро погрузилась с Сарой в пикап и уехала к родителям…
– Алло, ты что, опять отключился?! Ну точно, опять с подружкой всю ночь развлекался и отрывки ей из своих бульварных романов зачитывал!
– Да здесь я, здесь. Ты что звонишь, что-то узнать хотела? Извини, я тороплюсь, надо срочно закончить рукопись и отвезти ее Салливану.
– Ну да, рукопись отвезти, а подружку привезти! – она зло подышала в трубку. – Ладно, я не за тем звоню, чтобы поругаться. У тебя нет новостей о вирусе, вакцинах, каких-нибудь прогнозах? Насколько я помню, ты дружил то ли с генетиком, то ли с вирусологом из Эрджиэф… Забыла, как его имя?
– Дро́парт. Майс Дро́парт. Но мы не дружим, так приятельствуем, выпиваем иногда. Новостей нет – вирус угрозы для жизни практически не представляет, последствия заболевания быстро проходят, вакцины пока нет, и вряд ли в ближайшее время появится. Когда у тебя обнаружили вирус?
– Вчера пришел положительный ответ. Сара сегодня сдала тест, результат будет завтра. Но я чувствую себя вполне прилично, даже температуры нет, так, слегка подташнивает, мысли иногда путаются, вот, пожалуй, и всё… Знаешь, мне в общем-то плевать, что ты и как ты, какие у тебя там девицы и романы, – неумело попыталась соврать она. – Но прошу тебя, вспоминай о Саре почаще, она очень скучает по тебе, все время спрашивает, почему папа не приезжает…
Так мне и надо! Какая же я и впрямь скотина! Когда я говорил с Сарой в последний раз? А видел ее? Он вспомнил, как она потеряно смотрела из окна гостиной, когда он уезжал из дома родителей Мэй полгода назад. Ну да, с того времени я её больше и не видел. Завтра же… м-м… нет, через пару дней, после того как согласуем в редакции правки, выезжаю к Саре!
– Извини, я действительно подонок, зашился совсем с этим романом, но, знаешь, в этот раз получилось что-то сто́ящее. Через пару дней закончу его править и сразу выезжаю к вам!
– Ну-ну, блажен, кто верует. Ладно, я скажу ей, но чересчур обнадеживать не буду.
Он дал отбой и некоторое время смотрел на потухший экран смартфона, представляя, как он собирается и едет к Саре. Для Джейн надо будет что-то придумать, как-то объяснить, зачем и куда я еду… Почему-то говорить ей правду не хотелось, хотя она, конечно же была в курсе того, что у него есть жена и дочь, которую он время от времени навещает. Её или их? Станет Джейн подозревать, что я не только к дочке еду? Она может… И совершенно напрасно! Ничего нас с Мэй уже не связывает, облажалась та ведьма, зелье плохо сварила, лет на десять его только и хватило. Ладно, это потом, сейчас надо срочно распечатать чертов роман и ехать за Джейн… Вот, пожалуйста, ехать за Джейн, а не в издательство, чтобы отвезти роман – права ведь бывшая.