Колин Маккалоу – Женщины Цезаря (страница 169)
— По крайней мере, Брута сейчас нет и весь дом в нашем распоряжении, — сообщила Сервилия, ложась с ним в постель, которую не делила с Силаном.
— Твой цветок самый восхитительный, — лениво заметил Цезарь.
— Да? Я не замечала. Кроме того, нужен эталон для сравнения. Хотя я польщена. В свое время ты достаточно нанюхался в спальнях Рима.
— Да, я собрал много букетов, — серьезно ответил он, работая пальцами. — Но твой — лучший, не говоря уже о том, что он самый ароматный. Такой темный, почти тирского пурпура, с такой же способностью меняться с изменением освещения. А твой черный мех… такой мягкий. По-человечески ты мне не нравишься, но я обожаю твой запах.
Сервилия шире раздвинула ноги и наклонила к себе голову любовника.
— Тогда наслаждайся им, Цезарь, наслаждайся им! — крикнула она. — Ecastor! Ты замечательный!
Птолемей XI Теос Филопатор Филадельф по прозвищу Авлет (Флейтист) взошел на престол Египта в пору диктаторства Суллы, вскоре после того как разгневанные граждане Александрии разорвали на куски предыдущего царя, пробывшего на троне всего девятнадцать дней. Так они отомстили ему за то, что он убил их любимую царицу, свою жену.
Со смертью этого царя, Птолемея Александра II оборвалась законная линия Птолемеев, осложненная одним обстоятельством: несколько лет Сулла держал Птолемея Александра II в Риме заложником, принудив того в своем завещании оставить Египет Риму в том случае, если он умрет, не оставив наследников. Это завещание выглядело чистейшей насмешкой, поскольку Сулла очень хорошо знал, что Птолемей Александр II гомосексуалист и у него никогда не будет детей. И следовательно, после его смерти Рим наследует Египет, богатейшую страну в мире.
Но тирания Суллы не действовала на больших расстояниях. Когда Птолемея Александра II казнили на агоре в Александрии, египетская дворцовая клика очень хорошо знала: много воды утечет, прежде чем весть о его смерти дойдет до Рима и Суллы. Дворцовая клика также знала о двух возможных наследниках трона, живших к Александрии намного ближе, чем к Риму. Это были два незаконных сына старого царя, Птолемея Латира. Сначала они воспитывались в Сирии, а потом их послали на остров Кос, где они попали в руки понтийского царя Митридата. Тот тайком перевез их в Понт и со временем женил на двух из своих многочисленных дочерей: Авлета — на Клеопатре Трифене, а младшего Птолемея — на Митридатиде Ниссе. В свое время Птолемей Александр II убежал от Митридата к Сулле, но двое незаконных Птолемеев предпочли Понт Риму и остались при дворе Митридата. Когда царь Тигран завоевал Сирию, Митридат отправил обоих молодых людей вместе с женами на юг, в Сирию, к дяде Тиграну. Он также известил дворцовую клику в Александрии о том, где находятся последние Птолемеи.
Сразу же после смерти Птолемея Александра II о случившемся сообщили царю Тиграну в Антиохию, который с удовольствием привез в Александрию обоих Птолемеев. Там старший, Авлет, сделался царем Египта, а младший (с этого времени известный как Птолемей Кипрский) отбыл регентом на остров Кипр — владение Египта. Поскольку обе царицы, и египетская и кипрская, были собственными дочерьми Митридата, стареющий царь Понта мог поздравить себя, что в конце концов Египтом будут править его потомки.
Прозвище «Авлет» означает «флейтист» или «дудочник», однако Птолемей Авлет получил это прозвище вовсе не благодаря своей исключительной музыкальности. У него был очень высокий голос, звучавший пронзительно и тонко, как флейта. Но к счастью, Авлет не был так женоподобен, как его младший брат, бездетный Птолемей Кипрский. Авлет и Клеопатра Трифена надеялись дать Египту наследников. Но не-египетское, нерелигиозное воспитание сделало свое плачевное дело: Авлет не обладал подлинным уважением к египетскому жречеству, которое управляло религией этого странного государства — полоски не более двух-трех миль шириной, протянувшейся вдоль реки Нил, от Дельты до Первых порогов и далее, до границы с Нубией. Недостаточно просто быть царем Египта; правитель Египта должен являться также фараоном, живым божеством, что невозможно без согласия египетских жрецов. Не понимая этого, Авлет не делал никаких попыток снискать их доверие. Если они играют в жизни Египта столь важную роль, то почему живут не в столице, не в Александрии, а в Мемфисе? Авлет никогда не мог понять, что для коренных египтян основанная эллинами Александрия была чуждым городом, никак не связанным с их страной, которую они называли «Кеми», — ни кровным родством, ни общей историей.
Чрезвычайно раздражал тот факт, что все богатство фараона находилось в Мемфисе, в руках жрецов! Да, будучи царем Египта, Авлет — теоретически — владел огромным общественным фондом. Но запустить пальцы в огромные лари с драгоценностями, возводить пилоны из золотых кирпичей, кататься с настоящих серебряных гор — словом, наслаждаться гигантскими богатствами Египта царь мог только в ипостаси фараона, живого божества.
Царица Клеопатра Трифена, дочь Митридата, была намного умнее своего мужа. Многочисленные внутриродственные браки в семье Птолемеев — сестры с братом, дяди с племянницей — ослабили интеллектуальные способности Авлета. Зная, что они не могут себе позволить иметь детей, пока Авлета не сделают царем Египта, Клеопатра Трифена стала обхаживать жрецов. В результате через четыре года после того, как они прибыли в Александрию, Птолемей Авлет был официально коронован. К сожалению, только как царь, но не как фараон. Поэтому церемонии были совершены в Александрии, а не в Мемфисе. За этим последовало рождение первого ребенка, дочери по имени Береника.
Затем — в том же году, когда умерла старая царица евреев Александра, — родилась еще одна дочь. Назвали ее Клеопатрой. Год ее рождения был зловещим, ибо это было начало конца Митридата и Тиграна, обессиленных после кампаний Лукулла. Рим снова зажегся желанием сделать Египет провинцией своей разросшейся империи. Экс-консул Марк Красc подкрадывался к Египту. Когда маленькой Клеопатре исполнилось четыре года, а Красc стал цензором, он пытался обеспечить в Сенате аннексию Египта. Птолемей Авлет трясся от страха и платил огромные суммы римским сенаторам, чтобы быть уверенным, что предложение не пройдет. Взятки принесли успех. Угроза Рима ослабла.
Но с прибытием на Восток Помпея Великого, который явился, чтобы покончить с Митридатом и Тиграном, Авлет увидел, как исчезают его северные союзники. Египет оказался не просто в изоляции. Каждый его сосед теперь был Римом, и только Римом. Рим управлял и Киренаикой, и Сирией. Но это изменение в балансе сил не решило для Авлета ни одной проблемы. Некоторое время он хотел развестись с Клеопатрой Трифеной, поскольку его собственная сводная сестра от старого царя Птолемея Латира теперь достигла брачного возраста. Смерть царя Митридата давала ему возможность сделать это. Не то чтобы в Клеопатре Трифене отсутствовала кровь Птолемеев. Она имела некоторое ее количество от своего отца и от матери. Но — недостаточно. Когда пришло время для Изиды родить ему сыновей, Авлет знал, что и египтяне, и александрийцы скорее одобрят этих сыновей, если они будут почти чистой птолемеевской крови. И он сможет наконец сделаться фараоном и загрести столько сокровищ, сколько ему понадобится, чтобы постоянно откупаться от Рима.
Итак, в конце концов Авлет развелся с Клеопатрой Трифеной и женился на своей сводной сестре. Их сын, который со временем будет править как Птолемей XII, родился в год консульства Метелла Целера и Луция Афрания. Его сводной сестре Беренике было тогда пятнадцать лет, а другой его сводной сестре Клеопатре — восемь. Клеопатру Трифену не убили и даже не выслали. Она осталась в александрийском дворце со своими двумя дочерьми и даже ухитрилась наладить хорошие отношения с новой царицей Египта. Понадобилось бы нечто большее, чем просто развод, чтобы сломить дитя Митридата. Вдобавок Клеопатра Трифена плела сети, чтобы обеспечить брак между младенцем, наследником трона, и ее младшей дочерью, Клеопатрой. Таким образом, линия царя Митридата в Египте не вымрет.
К сожалению, и после рождения сына Авлет не добился успеха на переговорах с египетскими жрецами. Через двадцать лет после прибытия в Александрию он оказался так же далек от звания фараона, как и в первые дни. Авлет строил храмы вдоль всего Нила, он приносил жертвы всем божествам, от Изиды до Гора и Сераписа. Он делал все, что только мог придумать, кроме того, что надо было сделать.
Наконец пришло время начать торговаться с Римом.
И вот в год консульства Цезаря, в начале февраля, делегация из сотни александрийцев приехала в Рим — просить Сенат подтвердить право царя Египта на трон.
Петиция была представлена в феврале, но ответа не последовало. Делегаты имели приказ Авлета сделать все, что необходимо, и оставаться в Риме столько, сколько потребуется. Поэтому они принялись беседовать с десятками сенаторов, пытаясь убедить их помочь. Естественно, единственное, в чем были заинтересованы сенаторы, — это деньги. Чем больше людей получат деньги, тем больше будет нужных голосов.
Возглавлял египетскую делегацию некий Аристарх — царский канцлер и лидер существующей дворцовой клики. Египет был насквозь пронизан бюрократией, которая высасывала его соки уже на протяжении двух тысяч лет. Первый Птолемей не смог справиться с египетскими бюрократами, и новая македонская аристократия вполне усвоила их замашки. При этом бюрократия сильно расслоилась: македоняне — наверху, плоды смешанных египетско-эллинских браков — в середине и в самом низу — коренные египтяне. Естественно, жрецы занимали исключительное положение. Все осложнялось еще тем, что египетская армия состояла из евреев. Коварный и хитрый, Аристарх был прямым потомком одного из знаменитых библиотекарей в Александрийском музее. Он пробыл старшим государственным чиновником достаточно долго, чтобы понять порядок дел в Египте. Поскольку в планы египетских жрецов отнюдь не входило сделать страну собственностью Рима, Аристарху удалось убедить жрецов увеличить долю Авлета, остававшуюся от расходов на управление Египтом, поэтому к рукам Аристарха прилипали большие суммы — куда больше, чем было известно Авлету.