Колин Маккалоу – Женщины Цезаря (страница 171)

Плебс принялся обсуждать законопроект Ватиния, contio за contio. Помпей говорил в пользу, Красc говорил в пользу, Луций Котта говорил в пользу. Луций Пизон тоже высказывался за законопроект.

— Мне не удается убедить ни одного из наших трусливых трибунов наложить вето, — сказал Катон Бибулу, трясясь от гнева. — Поверишь ли, даже Метелл Сципион отказался! Они все отвечают, что им нравится жить! «Нравится жить»! О, если бы я все еще был плебейским трибуном! Я бы им показал!

— И был бы мертв, Марк. Не знаю почему, но народ хочет этого. Наверное, они поставили на него по-крупному. Помпей уже показал всем и каждому, кем является. Цезарь — это риск, «темная лошадка». Всадники считают, что он удачлив. Суеверная толпа!

— Самое худшее — то, что ты настаиваешь на необходимости упорядочить эти маршруты перегона скота. Ватиний не забыл обратить внимание на то, что кто-то из вас двоих должен выполнить эту столь необходимую работу.

— И я выполню ее! — надменно воскликнул Бибул.

— Мы как-то должны его остановить! У Веттия есть какие-нибудь успехи?

Бибул вздохнул.

— Не такие большие, как я надеялся. Если бы ты получше соображал, Катон! Но ты — плохой интриган. Идея была хороша, однако Веттий — не самый лучший исполнитель задуманного.

— Завтра я поговорю с ним.

— Нет, не надо! — забеспокоился Бибул. — Оставь его мне!

— Помпей намерен говорить в Палате. Будет ратовать за то, чтобы Палата дала Цезарю все, чего тот хочет. Тьфу!

— Он не получит ни одного лишнего легиона, это уж точно.

— Но почему мне кажется, что он их получит?

Бибул кисло улыбнулся.

— Цезарю сопутствует удача? — спросил он.

— Да. И мне это не нравится. Словно сами боги благословили его.

И Помпей говорил в пользу законопроект Ватиния дать Цезарю проконсульскую власть, сделав упор на увеличение числа провинций.

— Я обратил внимание, — сказал Великий Человек сенаторам, — что из-за смерти нашего уважаемого консуляра Квинта Метелла Целера провинция Заальпийская Галлия не была отдана новому губернатору. Гай Помптиний продолжает управлять ею от имени Сената, без одобрения Гая Цезаря, или моего, или любого другого способного военачальника. Несмотря на наши протесты, вам захотелось наградить Помптиния таким образом. Но теперь я вам скажу, что Помптиний не в состоянии управлять Заальпийской Галлией в силу своей некомпетентности. Гай Цезарь — человек огромной энергии и эффективности, что вполне доказало его губернаторство в Дальней Испании. То, что для большинства было бы чрезмерным заданием, для него оказалось недостаточным. Впрочем, как и для меня. Я предлагаю Сенату назначить Гая Цезаря губернатором обеих Галлий вместе с их легионами. В этом есть много преимуществ. Один губернатор для этих двух провинций сможет расставить войска вдоль их границ, и ему не надо будет делить силы на две провинции. В течение трех лет Заальпийская Галлия была неспокойна. Один легион для контроля над мятежными племенами — это смешно. Объединив обе провинции под властью одного губернатора, Рим будет избавлен от затрат на другие легионы.

Катон поднял руку, желая что-то сказать. Цезарь, сидя в кресле, широко улыбнулся ему.

— Марк Порций Катон, тебе слово.

— Ты так уверен в себе, Цезарь? — громко крикнул Катон. — Ты думаешь, что безнаказанно можешь приглашать меня высказаться? Может быть, и так. Но по крайней мере, протест против такого разделения империи сохранится в наших протоколах! Как преданно и замечательно новый зять говорит в пользу своего нового тестя! Неужели Рим дошел до того, чтобы покупать и продавать дочерей? Значит, так мы должны объединяться политически — покупая и продавая дочь? Тесть в этом позорном союзе уже использовал своего прихвостня с шишкой на лбу, чтобы обеспечить себе проконсульство, в котором я и остальные истинные патриоты Рима изо всех сил старались ему отказать! Теперь зять намерен обеспечить папе еще одну провинцию! «Один человек — одна провинция» — вот что гласит mos maiorum! Почтенные отцы, разве вы не видите опасности? Неужели вы не понимаете, что, если вы удовлетворите просьбу Помпея, вы своими руками посадите в крепость тирана? Не делайте этого! Не делайте этого!

Помпей слушал со скучающим видом, на лице Цезаря было раздражающее выражение, словно все происходящее его развлекает.

— Мне все равно, — сказал Помпей. — Я внес предложение из наилучших побуждений. Если Сенат Рима должен сохранить свое традиционное право распределять провинции губернаторам, тогда ему лучше сделать это. Вы можете игнорировать меня, почтенные отцы. Как вам угодно! Но если вы это сделаете, Публий Ватиний решит проблему на Плебейском собрании и плебс отдаст Галлию Гаю Цезарю. Я лишь утверждаю, что лучше сделать это вам, чем предоставить решение плебсу. Если вы назначите Гая Цезаря в Галлию, тогда контроль за ситуацией останется за вами. Вы можете возобновлять его назначение в первый день каждого нового года — или нет, как захотите. Но если вопрос о назначении Цезаря решится плебсом, Гай Цезарь будет управлять Дальней Галлией пять лет. Вы этого хотите? Каждый раз, когда плебс проводит закон в той сфере, которая раньше была прерогативой Сената, — всякий раз он чуть-чуть откусывает от власти Сената. Мне-то все равно! Вам решать!

Это была лучшая речь Помпея, простая, нелакированная, что послужило только на пользу. Палата подумала над тем, что он сказал, оценила правоту его слов и проголосовала за то, чтобы дать старшему консулу провинцию Галлия на один год, считая с первого дня следующего года. Возможность продления срока будет решать Сенат.

— Вы глупцы! — визжал Катон после голосования. — Полные глупцы! Несколько мгновений назад у него было три легиона, а теперь вы вручили ему четыре! Четыре легиона, три из которых — ветераны! И что этот негодяй Цезарь будет делать с ними? Использует их, чтобы успокоить свои провинции? Нет! Он двинется с ними на Италию, на Рим, чтобы сделаться царем Рима!

Речь его не была неожиданной. Для Катона она была даже не особенно язвительной. Никто из присутствующих, даже среди «хороших людей», не поверил ему.

Но Цезарь не стерпел. Огромное напряжение, в котором он жил в течение последних месяцев, отпустило его, потому что теперь он получил то, что хотел.

Цезарь поднялся — лицо суровое, ноздри раздулись, глаза сверкают.

— Можешь вопить, сколько угодно, Катон! — прогремел он. — Можешь вопить, пока небеса не упадут и Рим не исчезнет под водами! Да, все вы можете визжать, блеять, орать, скулить, рычать, критиковать, придираться, жаловаться! Но мне все равно! Я получил, что хотел! Я вырвал это у вас! А теперь сидите и молчите, все вы, жалкие людишки! И если вы вынудите меня, я использую то, что получил, и разобью вам башки!

Они сели и заткнулись, еле сдерживаясь.

То ли протест Цезаря против того, что он считал несправедливым, послужил тому причиной, то ли очень уж много накопилось оскорблений, включая брак дочери Цезаря, но с того самого дня популярность старшего консула и его союзников стала убывать. Общественное мнение насчет Бибула, смотрящего в небеса, оставалось достаточно негативным и дало Цезарю возможность получить две Галлии. Но после выходки Цезаря оно переменилось, и римское общество начало лебезить перед Катоном и Бибулом. Те быстро воспользовались преимуществом.

Им удалось купить молодого Куриона, которого освободили от обещания, данного Клодию. Он жаждал сделать жизнь Цезаря невыносимой. При каждой возможности он появлялся на ростре или на платформе у храма Кастора, немилосердно высмеивая Цезаря и его подозрительное прошлое, причем самым потешным образом. Бибул тоже присоединился к драке, вывешивая анекдоты, эпиграммы, заметки и указы на доску объявлений Цезаря на Нижнем Форуме.

Тем не менее законы прошли: второй акт о земле, различные акты, которые вместе составили leges Vatinae, дающие Цезарю его провинции, и еще многие другие незаметные, но полезные меры, которые Цезарь пытался осуществить уже несколько лет. Царь Птолемей XI, прозванный Авлетом, был утвержден царем Египта и стал другом и союзником римского народа. Четыре тысячи талантов остались в банке Бальба в Гадесе, Помпей и Красc получили каждый по тысяче, и Бальб вместе с Титом Лабиеном поспешил на север, в Италийскую Галлию, чтобы начать работу. Бальб будет поставлять вооружение и обмундирование (где возможно, от лица Луция Пизона и Марка Красса), а Лабиен начал набирать третий легион для Италийской Галлии.

Настроившись на войну на северо-востоке и в бассейне Данубия, Цезарь относился к Заальпийской Галлии как к помехе. Он не стал отзывать Помптиния, хотя презирал этого человека, предпочитающего разбираться с волнениями по реке Родан с помощью дипломатии. Вождь Ариовист из племени германских свевов был новой силой в Дальней Галлии. Теперь он контролировал все пространство между Леманским (Женевским) озером и берегом реки Рейн, которая отделяла Дальнюю Галлию от Германии. Сначала секваны пригласили Ариовиста на свою территорию с обещанием, что он получит одну треть их земли. Но свевы переходили реку такими массами, что Ариовист вскоре потребовал две трети земли секванов. Беспорядки распространились на племя эдуев, которые уже много лет имели статус друга и союзника римского народа. Затем гельветы, ветвь большого племени тигуринов, стали покидать свои горные цитадели в поисках более легких условий жизни в плодородных равнинах Галлии.