Колин Маккалоу – Включить. Выключить (страница 8)

— Теперь я перевела все архивы в компьютер, — объяснила она, указывая рукой без признаков маникюра в сторону штуковины размером с ресторанный холодильник, с двумя тридцатисантиметровыми бобинами с пленкой, консолью и клавиатурой, как у пишущей машинки. — Настолько стало проще! Никаких тебе перфокарт! Знаете, здесь работать гораздо легче, чем в библиотеке медицинской школы. Там трудятся по старинке. А мы можем узнать о любой опубликованной научной работе. Достаточно ввести ключевые слова вроде «ионы калия» или «припадки», и нам присылают краткое содержание всех существующих статей по этой тематике — с такой же скоростью, с какой телетайп способен печатать их. Есть еще одна причина, по которой я ушла из главной библиотеки и получила в полное распоряжение эту. Лейтенант, Хаг просто купается в деньгах! Только вот с Китом я почти не вижусь, и это нелегко, — со вздохом заключила она.

— С Китом?

— С моим мужем, Китом Кайнтоном. Он нейрохирург, недавно окончил аспирантуру и работает на другом конце Оук-стрит. Раньше мы хотя бы обедали вместе, а теперь не выходит.

— Значит, Силвермен — ваша девичья фамилия?

— Да. Пришлось оставить ее — проще жить, когда во всех твоих документах одна и та же фамилия.

На вид ей было ей лет тридцать пять, но она могла оказаться и моложе; осунувшееся лицо выглядело измученным. Пиджак был мешковатым, юбка — видавшей виды, туфли — обшарпанными. Единственное украшение — обручальное кольцо. Уродливые заколки-невидимки придерживали неудачно подстриженные темно-рыжие волосы; толстые, как донышки бутылок из-под колы, стекла очков уменьшали красивые карие глаза. Лицо нейтрально-миловидное, без косметики.

«Интересно, — задумался Кармайн, — что в библиотекаршах выдает их профессию? Книжная пыль? Чернила для принтера?»

— Я охотно помогла бы вам, — сказала Хилда Силвермен немного погодя, — но я решительно не помню, видела эти пакеты или нет. И на первом этаже почти не бываю — нигде, кроме вестибюля с лифтами.

— У вас есть друзья среди коллег? — спросил Кармайн.

— Соня Либман из оперблока. Больше никого.

— А как же мисс Дюпре и мисс Вилич с вашего этажа?

— Эта парочка? — презрительно переспросил она. — Они слишком заняты собственными распрями, чтобы замечать, что я существую.

Так-так, наконец-то ценная крупица информации!

К кому теперь? К Дюпре. Кармайн решительно постучал в дверь ее кабинета. Она занимала юго-восточную угловую комнату с окнами в двух стенах: одно было обращено к городу, другое смотрело на юг, в туманную гавань. Почему же этот кабинет не взял профессор? Не доверял себе, опасался, что роскошный вид будет отвлекать его? Кармайн решил, что если Бог не наградил мисс Дюпре внешностью, то силы воли, должно быть, ей хватает, чтобы не тратить время, глазея в окна.

Мисс Дюпре поднялась из-за стола, явно наслаждаясь возможностью еще раз взглянуть на Кармайна сверху вниз. «Опасное хобби, дорогая, — подумал Кармайн. — Окоротить можно любого, в том числе и вас. Зато вы очень умны, безупречно организованы и чрезвычайно наблюдательны — это видно по вашим прекрасным глазам».

— Что привело вас в Хаг? — спросил лейтенант, присаживаясь.

— «Грин-карта». Раньше я работала заместителем администратора одного из областных медицинских учреждений в Англии. Я отвечала за работу всех исследовательских лабораторий в больницах и «краснокирпичных университетах» области.

— «Краснокирпичных»?..

— Так называют провинциальные университеты, где учатся студенты из рабочих семей вроде меня. Оксфорд или Кембридж нам не по зубам, но они к «краснокирпичным» и не относятся, хотя их новые корпуса строят из красного кирпича.

— Что в этом здании не входит в сферу вашей компетенции? — спросил Кармайн.

— Почти ничего.

— А коричневые бумажные пакеты для трупов подопытных животных?

— Вашу необъяснимую зацикленность на пакетах для трупов животных заметила не только я, но никто из нас не понимает, при чем тут они, хотя у меня есть некоторые догадки. Почему бы вам не рассказать мне всю правду, лейтенант?

— Мисс Дюпре, пожалуйста, просто отвечайте на мои вопросы.

— Задавайте их.

— Вам случалось заниматься пакетами для трупов животных?

— Разумеется. Как администратор, я замечаю все. Предпоследняя партия пакетов оказалась некачественной, поэтому мне и пришлось заняться этим вопросом, — объяснила мисс Дюпре. — Но при обычных обстоятельствах я их вообще не вижу, особенно если эти пакеты заполнены.

— В каком часу Сесил Поттер и Отис Грин заканчивают работу?

— В три часа дня.

— Об этом кто-нибудь знает?

— Естественно. Время от времени ученые жалуются на это — им иногда кажется, что все должны плясать вокруг них круглые сутки. — Ее блеклые брови взлетели вверх. — Обычно я отвечаю на это, что мистер Поттер и мистер Грин работают в те часы, когда животные особенно нуждаются в уходе. Циркадные ритмы животных устроены так, что внимание им требуется первые три-четыре часа после восхода солнца. В вечернее время они спокойны, при условии, что обеспечены пищей и в клетках у них чисто.

— Отис работает где-нибудь еще, кроме вивария?

— Днем мистер Грин занят на верхних этажах — его прочие обязанности не требуют столь пристального внимания. Он переносит тяжести, чинит осветительные приборы, выбрасывает опасные отходы. Возможно, вас удивит, что лаборантки обращаются к мистеру Грину, когда надо перенести баллоны с газом. Раньше лаборантки справлялись с этим самостоятельно, пока однажды одна из них не выронила баллон и его содержимое вырвалось наружу. Никто не пострадал, но если бы газ не был инертным… — Она скорбно умолкла. — Бывает, что кто-нибудь из ученых работает с радиоактивными веществами. В этом случае требуется выкладывать защитный экран из свинцовых блоков, а они ужасно тяжелые.

— Странно, что в таком научном центре газ идет не по трубам и экраны не подготовлены заранее.

Мисс Дюпре поднялась, вновь возвышаясь над ним.

— У вас есть еще вопросы ко мне, сэр?

— Нет. Спасибо, что уделили мне время.

«Ну и как теперь искать к ней подход, — размышлял Кармайн, шагая по коридору к кабинету Тамары Вилич. — Мне отчаянно не хватает как раз той информации, которой она располагает».

Кабинет секретарши соединялся с кабинетом профессора, — Кармайн сразу же заметил дверь.

— А вы понимаете, — едким тоном начала Тамара Вилич, завидев его, — что причиняете нам неудобства, задерживая нас здесь допоздна? Я опоздала на встречу.

— Издержки власти, — отозвался Кармайн, не присаживаясь. — Между прочим, за сегодняшний день я наслушался столько научной зауми, что не переварить и за несколько месяцев. Так что я тоже вынужден терпеть неудобства, мисс Вилич. Работаю без завтрака, без обеда и до сих пор без ужина.

— Так давайте поскорее закончим! Мне уже пора!

Отчаяние в голосе? Любопытно.

— Вы когда-нибудь обращали внимание на пакеты с трупами животных, мэм?

— Нет. — Она с досадой бросила взгляд на часы.

— Никогда?

— Ни разу!

— В таком случае можете идти на свою встречу, мисс Вилич. Спасибо.

— Я уже опоздала! — отчаянно выкрикнула она. — Безнадежно опоздала!

И тем не менее она удалилась почти бегом, прежде чем Кармайн успел постучаться в дверь профессора.

Тот выглядел более встревоженным, чем утром, — возможно, потому, что события минувшего дня так и не развеяли его беспокойство и не удовлетворили любопытство.

— Мне придется известить правление, — сообщил Смит, предупредив вопрос Кармайна.

— Правление?

— Институт финансируется из частных источников, лейтенант, поэтому находится под пристальным надзором правления. Все мы так или иначе платим за то, что получаем. Щедрость попечителей из правления прямо пропорциональна объему поистине гениальной и ответственной работы, которая выполняется в Хаге. Нашей репутации нет равных. Хаг вносит огромный вклад в науку. А этот… этот единичный случай! Непредвиденное обстоятельство, способное нанести сокрушительный удар по нашей работе.

— По-вашему, убийство — непредвиденное обстоятельство, профессор? Я бы выразился иначе. Но давайте пока не будем об этом. Кто входит в правление?

— Сам Уильям Парсон умер в 1952 году. Он передал управление своей империей двум племянникам, Роджеру-младшему и Генри Парсону. Роджер-младший — председатель правления, Генри — его заместитель. Их сыновья Роджер-третий и Генри-младший тоже входят в правление. Пятый член семьи Парсон, входящий в совет попечителей, — Ричард Спейт, директор «Банка Парсона» и сын сестры Уильяма Парсона. Президент Чабба Моусон Макинтош — директор правления, доктор Уилбур Даулинг — директор по медицинским вопросам. Последний член правления — я, — заключил Смит.

— Следовательно, большинство голосов за Парсонами. Должно быть, они вам шагу не дают ступить.

Смит искренне изумился:

— Нет, что вы! Напротив! Нам предоставлена в буквальном смысле слова полная свобода действий. Уильям Парсон в своем завещании выразился более чем определенно. «Заплатишь орехами — наймешь обезьяну» — его любимая присказка. Поэтому сегодняшнее непредвиденное обстоятельство беспокоит меня, лейтенант. Меня не покидает ощущение, что это страшный сон.

— Профессор, труп существует. Но давайте ненадолго отвлечемся от него. — Кармайн обезоруживающе улыбнулся. — Что происходит между мисс Дюпре и мисс Вилич?

Длинное лицо Смита пошло морщинами.