Колин Маккалоу – Неприкрытая жестокость (страница 8)

— Хорошо, — ответила она вслух.

— Нагота Додо выдает его гипертрофированное эго. Он уверен, что может справиться с любой неожиданностью, например, с возвращением соседки. Его методы отрицают наличие в нем тяги к холодному оружию и огню — никаких порезов, увечий, даже прижиганий сигаретами. Он тискает, щипает, но больше всего — пинает. Все его действия носят эротический характер и затрагивают преимущественно грудь, ягодицы, живот и лобок. Они даже в некоторой степени инфантильны. По словам Мэгги, он довольно долго пребывал в возбужденном состоянии, но, видимо, кончить не мог. Судя по всему, он придерживается четких принципов.

— По вашему описанию перед нами человек со сверхъестественным хладнокровием, спокойствием и собранностью, — с тревогой заметил Ник.

— Не сверхъестественными, но очень развитыми. Кто-нибудь из жертв видел оружие, Делия? — спросил Кармайн.

— Пока нет.

— Он должен брать с собой какое-нибудь оружие и держать его под рукой, — добавил капитан.

«Задай свои вопросы, Хелен, — говорила она сама себе. — Если они заставляют тебя выглядеть невежей — это потому, что ты и есть невежа. Но ты здесь, чтобы учиться, а они иногда не видят самого простого — слишком много воды утекло, слишком давно они стали полицейскими».

— Почему насильники чаще всего убивают жертву, именно душа ее? — спросила Хелен. В ее широко раскрытых глазах светилось любопытство. — Ведь частичная асфиксия — лишь одна из разновидностей.

— Словно бросая вызов смерти? — Кармайн выглядел довольным.

— Да.

— Не думаю, что кто-то знает точно. По общему мнению, удушение — руками, удавкой, шарфом — дает убийце возможность неспешно наблюдать, как умирает его жертва. Это может длиться минуты. — Если убийца искусно владеет шнуром, он может доводить свою жертву до грани десятки раз, прежде чем свершить последний coup de grâce[3]. К тому же такая смерть бескровна, а большая часть убийц-насильников не любят крови. Из-за нее грязно, и последствия могут быть непредсказуемые, если только заранее тщательно не продуманы варианты, как смыть с себя всю кровь. Одна крохотная капля может подписать приговор, если кровь была редкой, а убийце не полагалось быть в том месте. — Кармайн развел своими крупными красивыми руками: — Я могу сказать одно, Хелен: Додо нужна не кровь, его возбуждают мучения женщин.

И хотя они сидели в комнате без окон, возникло ощущение, что зашло солнце. Хелен задрожала. Мучения. Какое ужасное слово. Она осознала, что в свои двадцать четыре года еще ни разу ни сталкивалась с мучениями ближе, чем на экране телевизора или газетных полосах.

— Как Додо ухитряется выбирать таких разных девушек? — спросила Хелен. — Ширли — архивариус, Мерседес — модельер, Леони — математик, Эстер читает лекции по предпринимательству, Мэрилин — археолог, специализирующийся на динозаврах, Натали занимается закупкой женской одежды для сети магазинов, Мэгги — физиолог. Где связующее звено, кроме их места жительства в Кэрью?

— Сомневаюсь, что оно есть, — ответил Ник. — Думаю, нам стоит принять на веру, что Додо сам живет в Кэрью и под черным капюшоном скрывается лицо, хорошо известное всем местным жителям. Он может быть членом «джентльменского патруля», может оказаться той телезвездой, с которым ты периодически появляешься вместе, Хелен.

— Курт? — Хелен даже засмеялась. — Это вряд ли, Ватсон! Он — кандидат на Нобелевскую премию по физике.

— Верно, но ты же понимаешь, о чем я говорю. Кем бы ни был наш Додо, он ведет двойную жизнь. Готов поклясться, что его приглашают на вечеринки Марка Шугамена. Кстати, именно эти вечеринки посещали все жертвы насильника.

— Ник! — рассерженно воскликнула Делия. — Ты украл мое открытие.

— В самом деле? Ну и ну, Дилс. Сожалею.

— Важно не это, — перебил их Кармайн, — а то, что вы оба обратили внимание на вечеринки. Похоже, ты не просто мельком переговорила с другими пятью жертвами, Делия.

Она покраснела так сильно, что ее румянец невольно составил яркий контраст с оранжевым галстуком.

— Ну… да. Они до смерти хотели поговорить. Ведь после публичного заявления Мэгги об изнасиловании они поняли, что опасность им больше не угрожает. Это очень интеллигентные женщины.

— Вы не верите, что лицо под капюшоном может быть обезображено? — спросил Кармайн.

— Нет, — ответила ему Хелен. — У него нет заячьей губы, расщелины нёба или родимого пятна, капитан. Ник зря пошутил насчет моего друга, но я понимаю, почему он привел в пример именно его. Курт фон Фалендорф — очень привлекательный мужчина, который еще и гений в науке. Они патрулируют в одной тройке — Курт, Мейсон Новак и Марк Шугамен, — водят дружбу с Дэйвом Фейнманом, мужчиной в возрасте, и с парой молодых ребят — Биллом Митски и Грегори Пендлетоном. Но могу вас уверить, сэр: никто из них не прячет мистера Хайда под личиной доктора Джекилла.

— Мы поверим тебе на слово, но после того, как разузнаем о них побольше, — мрачно заметил Кармайн. — Кого еще из «джентльменского патруля» ты знаешь, Хелен?

— Они все — члены патруля? — удивилась девушка. — Я знаю их по вечеринкам у Марка.

— Да, но всего их сто сорок шесть человек.

— Bay! У них есть форма одежды?

— По-видимому, нет. — Кармайн взглянул Хелен в глаза: — Мистер фон Фалендорф живет там же?

— Профессор фон Фалендорф? Нет, он живет не в Талисман-тауэрс, а за углом, в Керзон-Клоуз, в самом красивом здании в Кэрью.

— Он очень интересный мужчина, — добавил Ник, кривя губы.

— Очень умный мужчина, — парировала Хелен. — Он специализируется на частицах — самом сложном разделе физики.

— Ого!

— Веди себя прилично, Ник. — В голосе Кармайна прозвучали довольно жесткие ноты, что заставило Делию взглянуть на капитана с удивлением. — Хелен, твой профессор из Западной Германии?

— Да, у него грин-карта. Работает над субатомными частицами в бункере Чабба. Его очень высоко ценят Дин Галраджани и другие научные светила. Правда, с тех пор как в лаборатории появилась Джейн Трефузис, он оказался немного не у дел. На самом деле Курт не в восторге от Америки, но здесь его работа и дело его жизни — субатомные частицы.

— Что он имеет против Америки? — со злостью спросил Ник. — Забавно, что никто из подобных ему людей не может сказать о нас ничего хорошего, но с радостью работают у нас и получают наши денежки.

— Здесь я с тобой согласен, Ник. А в основе всего — зависть, — рассудительно ответил Кармайн. — Они видят, как их собственная культура оказывается погребена под американскими фильмами, телевизионными программами и чтивом. Должно быть, тяжело наблюдать, как соотечественники способствуют глобальному распространению американской культуры, особенно дети и местные высокопоставленные чиновники.

— Из Восточной Германии или Западной? — не отставал Ник от Хелен.

— Вряд ли из Восточной. А… ты имеешь в виду корни? Фон Фалендорф происходит из семьи прусского юнкера, проживавшего практически у границы с Польшей. Отец Курта сбежал из Восточной Германии в сорок пятом году. Теперь их семья процветает.

— Включая профессора фон Фалендорфа, — уточнил Кармайн.

— Уж точно не нуждается, сэр. У него шикарный дом и черный «порше». Что он собой представляет? Неимоверно чопорен и одновременно вдохновляет, подобно Парцифалю. И все же Курт мне нравится. У него прекрасные манеры. Могу поспорить на что угодно — чтобы он опоздал ко мне на свидание, должна случиться утечка радиации, не меньше. Курт — джентльмен, вымирающий вид.

— На мой взгляд, он все больше и больше похож на Додо, — сказал Ник.

— Довольно, Ник! — резко осадил его Кармайн. — Что ты знаешь о Марке Шугамене, Хелен?

— Еще один представитель вымирающего вида, — несколько язвительно ответила девушка. — Как и я, он — собственник апартаментов в Талисман-тауэрс. Чрезвычайно организованный человек. Самый дотошный из всех известных мне мужчин, особенно когда дело касается работы, да и планирования жизни в целом. Курт просто дитя в сравнении с Марком. Марк устраивал лучшие вечеринки, пока Леони не слегла с нервным срывом — то есть, как мы теперь знаем, до ее изнасилования. Поверить не могу, что Додо вторгся в Талисман-тауэрс! — Хелен вздрогнула: — Но Марк тоже не может быть насильником, сэр. Точно. Летом он плавал в бассейне, и я видела, что его грудь покрыта волосами. Да и Курт волосат.

— Разве ты не слышала о специальных накладках на торс? — спросила Делия.

Хелен от удивления открыла рот.

— Ты шутишь, — неуверенно пробормотала девушка.

— Нисколько. Многие считают волосатую грудь признаком мужественности, поэтому некоторые неуверенные в себе мужчины носят подобные накладки.

— Спасибо, Делия. — В глазах Кармайна плясали задорные искорки. — Раз уж ты занялась этим вопросом, попытайся выяснить, как совершенно голый мужчина ухитрился не оставить ни единого напоминания о себе в квартире Мэгги Драммонд. Женщина упоминала хирургические перчатки, но никак не смогла объяснить полное отсутствие родинок, прыщей и тому подобного.

— Он воспользовался гримом, — подала идею Делия.

— Гримом? — изумился Ник.

— Ты только подумай, — с воодушевлением начала Делия, — мы должны признать, что у Додо прекрасная кожа — ни единого пятнышка. Но не существует людей с абсолютно чистой кожей. Если он блондин или рыжий, у него должны быть веснушки. Если он смуглый — должны быть родинки. А уж у скольких мужчин есть прыщи на заднице. Какие бы изъяны у Додо ни были, он загримировал их. Додо тщеславен.