Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 66)
Именно по этой причине мы обращаемся в суд - это процесс, который готовится уже много месяцев. Позитивное освещение прошедшей недели этими же изданиями разоблачает двойные стандарты конкретной пресс-группы, которая почти ежедневно поносила герцогиню в течение последних девяти месяцев; они были в состоянии сочинять о ней одну ложь за другой просто потому, что ее не было видно во время отпуска по беременности и родам. Герцогиня - та же самая женщина, какой была год назад в день нашей свадьбы и какой вы видели ее в этом африканском турне.
Для данных СМИ это игра, и мы не хотели участвовать в ней с самого начала. Я слишком долго был молчаливым свидетелем ее личных страданий. Стоять в стороне и ничего не делать было бы противно всему, во что мы верим.
Этот конкретный судебный иск связан с одним инцидентом в длинной и тревожной модели поведения британских бульварных СМИ. Содержание частного письма было опубликовано незаконно и намеренно деструктивным образом с целью манипулирования вами, читатель, и дальнейшего разжигания розни данной медиагруппой. В дополнение к незаконной публикации этого частного документа они намеренно ввели вас в заблуждение, по стратегическим соображениям пропуская отдельные абзацы, конкретные предложения и даже отдельные слова, чтобы замаскировать ложь, которую они увековечивали в течение года.
Наступает момент, когда единственное, что нужно сделать, - противостоять этому поведению, потому что оно разрушает людей и их жизни. Проще говоря, это издевательство, которое пугает и заставляет замолчать. Мы все знаем, что это неприемлемо на любом уровне. Не хотим и не можем верить в мир, где нет ответственности за подобные деяния.
Хотя этот иск может быть рискованным, он является правильным. Потому что мой самый глубокий страх - это повторение истории. Я видел, что происходит, когда человека, которого любишь, превращают в товар до такой степени, что к нему больше не относятся как к личности. Я потерял свою мать и теперь вижу, как моя жена становится жертвой тех же самых могущественных сил.
Мы благодарим людей за постоянную поддержку. Это очень ценно. Может показаться, что это не так, но мы действительно нуждаемся в ней».
Информация для СМИ:
Ее Королевское Высочество герцогиня Сассекская подала иск против группы Associated Newspapers по поводу неправомерного использования частной информации, нарушения авторских прав и нарушения Закона о защите данных 2018 года.
Разбирательство в канцелярском отделении Верхнего суда связано с незаконной публикацией частного письма. Представитель юридической фирмы Schillings, защищающей интересы герцогини Сассекской, заявил:
«Мы возбудили судебное разбирательство против The Mail on Sunday и ее головной компании Associated Newspapers в связи с беззастенчивой и незаконной публикацией личного письма, написанного герцогиней Сассекской, что является частью кампании этой медиагруппы по публикации ложных и намеренно унизительных историй о ней, а также о ее муже. Учитывая отказ Associated Newspapers удовлетворительно решить данный вопрос, мы инициировали судебное производство для устранения этого нарушения конфиденциальности, нарушения авторских прав и вышеупомянутой повестки дня СМИ».
Иск финансируется частным образом герцогом и герцогиней Сассекскими. В ожидании решения суда доходы от любого ущерба будут переданы в благотворительную организацию по борьбе с мошенничеством.
Перчатка была брошена. Это стало объявлением войны британской прессе, и хотя американские СМИ, возможно, не поняли этого, их коллеги по другую сторону Атлантики уяснили. Это не то чтобы неслыханно для членов королевской семьи - подавать в суд, но очень необычно. И выбранное время не могло быть хуже с точки зрения британской нации, даже если оно было идеально для Sunshine Sachs, чье задание состояло не в том, чтобы защитить интересы Соединенного Королевства, а в том, чтобы вооружить всех и вся в личных интересах герцога и герцогини.
Отложив в сторону личностные аспекты, а также выгоды, которые Sunshine Sachs могла бы принести герцогской чете, исказив цель королевского турне в ущерб национальным интересам Великобритании и вопреки пользе, которую в иной ситуации получил бы народ Южной Африки, можно сказать, что это заявление означало более чем нелепый конец блестящего исполнения королевских обязанностей Гарри и Меган. Заявление затмило собой турне, которое длилось несколько месяцев, стоило огромных денег и шло прекрасно, пока объявление войны не отодвинуло Южную Африку и ее проблемы на второй план. Единственным смягчающим фактором, если вообще можно об этом говорить, в истории с переключением внимания от южноафриканского народа и его проблем на личные интересы герцога и герцогини Сассекских, было то, что Sunshine Sachs, будучи американской компанией с левыми симпатиями, не имела ни необходимых познаний, ни стремления к продвижению повестки дня монархии и Содружества. В итоге от имени клиентов был нанесен сокрушительный удар по королевскому празднику. Неудивительно, что выбор времени для этого был встречен в Британии с возмущением.
Было мало сомнений в том, кто именно посоветовал Гарри и Меган сделать это заявление, причем как раз в этот момент. Здесь имелись все признаки американской инициативы, и это попахивало вмешательством иностранного субъекта в национальную жизнь другой страны.
Sunshine Sachs, Гарри и Меган, возможно, не рассматривали это в качестве одной из основных целей, но пресса, дворец и остальные члены королевской семьи полностью понимали конституционное положение своих родственников, напавших на прессу так, как это сделали Сассексы. Само их заявление представляло собой любопытную смесь фактов, вымысла, принятия желаемого за действительное, страха, отвращения и ложных обвинений. Страсть и эмоции Гарри были обнадеживающими, хотя были ли они уместными - это уже совсем другой вопрос. Если отбросить все необоснованные обвинения в издевательствах, в том, что злая пресса манипулировала излишне доверчивой публикой и преследовала Меган и Диану, которые, как уже говорилось ранее, обычно давали наводку журналистам, выходило, что якобы невинная герцогиня Сассекская судилась не из-за череды ложных обвинений, как утверждал Гарри. Дело было в том, что ее отец обратился к The Mail on Sunday по поводу использования Меган и пятерыми ее друзьями личного письма. Она написала Тому-старшему это письмо годом ранее, а содержание он держал в секрете до тех пор, пока она не разгласила его, очевидно, чтобы дискредитировать отца. Вопреки утверждениям ее друзей, которые цитировали это письмо и, следовательно, могли видеть его только благодаря Меган. Вопреки собственным утверждениям она практически не пыталась созвониться с Томасом Марклом, в то время как ему удалось связаться с ней во многих случаях, о которых он говорил. У него были записи телефонных разговоров, чтобы опровергнуть ее версию и доказать свою, а также много других аргументов, например, оплата ее обучения в университете.
Таким образом, поводом к действию послужили не хитрость, манипулятивность и лживость The Mail on Sunday, поведение которой в тот раз было безупречным. Юридические и моральные нюансы не могли быть яснее. Эта газета просто сослалась на статью в People и процитировала письмо, которое Меган написала своему отцу после того, как сама нарушила неприкосновенность своей частной жизни. Она раскрыла его содержание не одному, а по крайней мере пяти друзьям, которые объединили усилия, чтобы продолжить нарушение этой частной жизни, сообщив журналу People содержание письма. По словам Меган, она стала писать, чтобы восстановить разрушенные отношения, а не для того, чтобы окончательно уничтожить Тома-старшего, и тем самым восстановить часть ущерба, который нанесло ее репутации отторжение отца. Однако факты говорили сами за себя. Если она действительно хотела восстановить отношения по-доброму, то почему не ответила ни на одну из его последующих попыток связаться с ней? Почему она обнародовала якобы личные контакты между дочерью и отцом, которые, как он ожидал, останутся тайной, но которые она открыла не одному, а нескольким своим друзьям? Как Меган определяла личное? Распространяется ли это только на защиту ее собственных интересов? Неужели определение столь расплывчато, что она могла требовать молчания от адресата письма, единственный смысл существования которого сводился к фабрикации корыстных доказательств ее версии? Неужели все права принадлежат Меган, а не Тому-старшему? А как насчет тех пятерых друзей, которые обманули доверие Меган, повторив то, что она рассказала, для публикации? Должны ли мы признать, что друзья, которые раскрывают вашу частную жизнь, - это нормально, потому что вы считаете, что они пытаются защитить вас? И не имеет ли отец, чья личная жизнь была предана вами и вашими друзьями, право защищаться от ее нарушения?
Явная нелогичность причин, указанных Гарри в судебном иске против The Mail on Sunday, была очевидной, хотя никто из знающих людей и не ожидал, что широкая общественность это поймет. Да и зачем ей это, если она лишь мельком видела всю картину?
Тогда Меган разыграла еще большую доверчивость, утверждая, что ее друзья сами, без ее ведома, согласия или одобрения, организовали все это, пытаясь защитить ее. Неужели мы действительно должны поверить, что Меган, которая так раздула вопрос о своей личной жизни, сочла приемлемыми действия своих пятерых самых близких друзей, нарушивших ее доверие? И что они связались друг с другом, договорились и вместе придумали интервью, которое дали общенациональному изданию, столь популярному, как журнал People? И что они могли свободно сделать это без каких-либо неблагоприятных последствий, притом что отец Меган, которого они пригвоздили к позорному столбу, не имел права защищать свои действия, свои интересы и свою частную жизнь? Меган, по-видимому, написала это письмо с целью оскорбить отца. Она раскрыла его содержание дру-зьям, которые повторили ее слова журналу People. Таким образом, именно она была виновницей нарушения, а не его жертвой. Том-старший лишь защищался от обвинений, которые друзья Меган выдвигали от ее имени. Согласно The Mail on Sunday, опубликовавшей записи и документы, подтверждающие их рассказ, все, что сделал ее отец, было попыткой исправить ситуацию или раскрыть факты, говоря ее словами.