Колин Гувер – Никогда-никогда. Часть 1 (страница 28)

— Сказка, — выпаливаю я, устремив на него свой взгляд. — На ком-то всегда есть проклятье. Чтобы разрушить чары, они должны выяснить что-то о себе… потом…

— Что потом?

Вижу, что он пытается воспринимать меня серьезно, но это только делает меня еще более злой.

— Поцелуй…

Он ухмыляется.

— Поцелуй, да? Я никого не целовал прежде.

— Сайлас!

— Что? Если я не помню, то значит не считается!

Скрещиваю руки на груди, и смотрю, как уличный музыкант достает скрипку. Он помнит, как первый раз играл на скрипке, первую ноту, кто дал ему ее. Я завидую его воспоминаниям.

— Я буду серьезным, Чарли. Прости.

Смотрю на Сайласа краем глаза. Он выглядит искренне раскаивающимся, руки спрятаны в карманах, шея согнута, как будто ему слишком тяжело.

— Итак, что ты думаешь, мы должны сделать? Поцеловаться?

Я пожимаю плечами.

— Хуже не будет, не так ли?

— Ты сказала, что в сказках сначала они должны в чем-то разобраться…

— Ага. Например, Спящей Красавице, нужен был кто-то храбрый, чтобы поцеловать ее и разбудить от спящего проклятья. Белоснежке нужен был поцелуй истинной любви, чтобы вернуть ее к жизни. Ариэль нужно было, чтобы Эрик поцеловал ее, чтобы разрушить заклинание, которое на нее наложили.

— Это мультики, — оживляется он. — Ты помнишь, как смотрела их?

— Я не помню, что смотрела их. Просто запомнила, как сегодня на английском мистер Дитсон говорил о сказках. Вот почему мне пришла эта идея.

Мы начали движение в сторону уличного музыканта, который играл что-то медленное и печальное.

— Звучит так, как будто снятие проклятья лежит на парнях, — усмехается Сайлас. — Он должен что-то значить для нее.

— Да…

Я затихаю, и мы останавливаемся, чтобы послушать. Хотелось бы мне знать, что за песню он играет. Я, как будто слышала ее раньше, но не могу вспомнить название.

— Есть девушка, — начинаю я тихо. — Я хочу с ней поговорить… Может она что-нибудь знает. Несколько людей называют ее Креветка.

Брови Сайласа сходятся вместе.

— Что ты имеешь в виду? Кто она?

— Я не знаю. У нас есть несколько общих занятий. Это просто интуиция.

Мы стоим среди небольшой кучки зрителей, и Сайлас берет меня за руку. В первый раз, я не отталкиваю его. Позволяю его теплым пальцам переплестись с моими.

Свободной рукой, он делает фотографию скрипача, потом смотрит на меня.

— Вот так, я смогу помнить, как впервые держал тебя за руку.

Глава 12

Мы прошли два квартала, а она так и не отпустила моей руки. Не знаю, то ли это потому, что ей нравится держаться за меня, или потому, что Бурбон Стрит… ну…

— О, Боже. — стонет она, поворачиваясь ко мне.

Она сжимает в кулак мою рубашку и прижимается лбом к моему плечу.

— Этот парень просто промелькнул у меня в голове, — смеется она в рукав моей рубашки. — Сайлас, я только что видела свой первый член!

Я смеюсь и продолжаю вести ее через нетрезвую толпу Бурбон Стрит. После того, как мы преодолели путь мимо них, она снова поднимает глаза.

Мы приближаемся к еще большей группе, воинственно настроенных парней, и все без рубашек. Вместо них — большое количество бус, висящих на шее. Они смеются и кричат на людей, сидящих на балконах над нами. Она крепко сжимает мою руку, пока мы успешно не проходим мимо них. Затем она расслабляется и увеличивает пространство между нами.

— Зачем бусы? — удивляется она. — Зачем тратить деньги на такое вульгарное украшение?

— Это часть традиции Марди Гра, — рассказываю я. — Я читал об этом, когда исследовал Бурбон Стрит. Изначально, его праздновали в последний вторник перед Великим постом, но я предполагаю, что он стал ежемесячным.

Я тяну ее на свою сторону и показываю на тротуар перед ней. Она обходит нечто, что выглядит как рвота.

— Я голодна, — заявляет она.

Я захожусь смехом.

— Переступив через блевотину, ты пришла к выводу, что хочешь есть?

— Нет, рвота заставила меня подумать о еде, а еда заставляет мой желудок урчать. Покорми меня.

Она показывает на ресторан, расположенный чуть дальше по улице. Мигает красная неоновая вывеска.

— Давай пойдем туда.

Она идет впереди меня, по-прежнему, сжимая мою руку.

Я смотрю на экран своего телефона и следую за ней. У меня три пропущенных вызова. Один от «Тренера», другой от моего брата и третий от «Мамы».

Впервые я подумал о своей матери. Интересно, какая она. Интересно, почему мы с ней до сих пор не встретились.

Всем телом врезаюсь в спину Чарли, когда она резко останавливается, чтобы пропустить транспортное средство. Она хватается рукой за затылок, куда я ударился подбородком.

— Ой! — восклицает она, потирая голову.

Я тру подбородок и смотрю, как она перекидывает вперед свои волосы через плечо. Мой взгляд падает на краешек чего-то, похожего на татуировку, выглядывающую из-под рубашки.

Она снова начинает двигаться, но я хватаю ее за плечо.

— Подожди, — останавливаю я ее.

Мои пальцы тянутся к воротнику рубашки, я оттягиваю его на пару сантиметров. Прямо под затылком нарисован черными чернилами небольшой силуэт деревьев. Я обвожу пальцами по их контуру.

— У тебя татуировка.

Ее рука касается того места, где я трогаю ее.

— Что?! — ужасается она.

Разворачиваясь, она смотрит на меня.

— Не может быть.

— Может, — я поворачиваю ее обратно и тяну рубашку вниз.

— Здесь, — показываю я, снова трогая рисунок.

На этот раз, я заметил, как по ее шее побежали мурашки. Я следую глазами за крошечными бугорками, которые пробегают через плечо и прячутся под ее рубашку.

Я снова вспоминаю о татуировке, потому что ее пальцы теперь пытаются почувствовать то, что чувствую я. Я беру два из них и прижимаю к коже.

— Очертания деревьев, — уточняю я. — Прямо здесь.

— Деревья? — удивляется она, склонив голову на бок. — Почему деревья?