Колин Глисон – Механический скарабей (страница 9)

– Зачем бы вы мне понадобились?

– Чтобы рассказать о том, что видел этой ночью, – ответил Пикс, и теперь его голос раздавался совсем издали. – До того как прибыла полиция, из музея вытащили большой ящик. Четверо проходимцев очень подозрительной наружности.

– Ящик? Большой?

Судя по всему, Пикс остановился, и хотя я имела лишь смутное представление о его местонахождении, я изо всех сил вглядывалась в темноту. Почему я не могу его увидеть? Я же отлично вижу в темноте!

– Больше меня. На вид тяжелый, – отозвался Пикс из темноты. – Они положили его на повозку. У одного из них была еще другая штука, длинная и тонкая. Вроде трости. Они скрылись в южном направлении.

– Когда? Когда вы это видели? И что вы там делали?

Тишина.

Проклятье!

– Пикс!

Он не ответил, но в темноте послышались тихий смешок и шелест листьев.

Вдалеке колокола собора святого Павла пробили четыре утра. Я наконец стерла с кожи его поцелуй и при этом очень надеялась, что ему из-за изгороди это было хорошо видно.

Мисс Холмс

Незваный гость

Садясь в безлошадный кэб, я чувствовала себя совершенно измотанной. Мисс Стокер придумала какую-то отговорку, чтобы никто не провожал ее домой, и исчезла в тени зданий. Мне же пришлось дать инспектору Лакворду официальные показания, опустив такую незначительную деталь, как появление музейного нарушителя: я была абсолютно уверена, что еще увижу этого чужестранца в ближайшее время. Не успел кэб проехать всего один квартал, как мои подозрения подтвердились.

Темная фигура, сидящая напротив меня в автоповозке, пошевелилась и обрела лицо, за которым последовали две руки, кажущиеся невероятно бледными в серых сумерках приближающегося рассвета. Я замерла, осознавая, что темная масса, принятая мной за груду подушек и одеял, – определенно не самая обычная вещь в лондонском наемном кэбе, – на самом деле оказалась чужеземным злоумышленником, спрятавшимся в темном углу экипажа. Я слишком устала, став рассеянной, чтобы как следует все рассмотреть. Я нащупала свой паровой пистолет и крепко сжала рукоять. Это заняло у меня несколько больше времени, чем хотелось бы, но нарушитель и так уже поднял обе руки и произнес:

– Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда.

– Конечно, нет, – согласилась я, направляя на него дуло пистолета.

Мои пальцы немного дрожали, но в темноте он бы все равно этого не заметил.

– Кто вы и что здесь делаете?

Мне пришло в голову, что я могла бы закричать и тем самым привлечь внимание извозчика, но я по природе своей человек любознательный и к тому же была вооружена.

– Меня зовут Дилан Экхерт. И я… я бы хотел поговорить с вами.

– А вы разве не должны натирать воском полы в музее? – усмехнулась я.

– Да, я и не ожидал, что вы мне поверите, – коротко усмехнулся он. – Можно мне уже опустить руки? Даю слово, что в мои намерения входит только беседа с вами.

– Что ж, отлично. Я тоже хочу с вами поговорить. Но хоть одно малейшее движение с вашей стороны – и я нажимаю на курок. Вы тотчас будете поражены паром.

Его первый вопрос меня удивил:

– Вы действительно племянница Шерлока Холмса?

– Конечно.

Я поняла, что он, должно быть, слышал наш разговор с Грейлингом и Лаквортом.

– Но я думал, что Шерлок Холмс – это выдуманный персонаж, – ответил мистер Экхерт, и на его лице застыло изумленное и даже слегка испуганное выражение. – Я нахожусь в Лондоне? Какой сейчас год?

Очевидно, незнакомец страдал амнезией или же был совершенно безумен. А я оказалась закрытой вместе с ним в экипаже. При этой мысли я еще сильнее сжала в руках свой пистолет.

– Мой дядя так же реален, как вы и я. И да, вы в Лондоне. Сейчас 1889 год. Кто вы и откуда? Я желаю получить ответы на свои вопросы.

– Как и я, честно говоря, – признался он. – На самом деле я бы очень хотел получить обратно мой… ту штуку. Вы подобрали ее с пола.

Я достала устройство из кармана. Оно выглядело как маленькое темное зеркало, но его лицевая сторона, хоть и была черной, блестящей и немного отражала свет, четкого изображения не давала. Предмет был размером с мою руку. Он выглядел тонким и изящным, был сделан из стекла и покрыт серебристым металлом. Я перевернула его и заметила нечеткое изображение надкушенного яблока.

– Вам это нужно? Я думала, вы отдали его нам. В конце концов, вы швырнули его через весь зал.

– Да, верно. Вы слишком умны, чтобы поверить в это.

Я не могла не согласиться, поэтому сменила тактику:

– Что это?

– Это… телефон, – нерешительно ответил он. – Особый вид телефона.

Устройство не было похоже ни на один телефон, который я когда-либо видела. На нем не было места, куда говорить и где слушать, и у него отсутствовали провода. Я провела по устройству пальцами и поразилась, насколько оно легкое и гладкое. Должно быть, каким-то образом это привело к его активации, потому что лицевая сторона загорелась, и на ней появились многоцветные картинки. Но, по крайней мере, устройство не начало снова издавать пронзительные звуки.

– Я могла бы вернуть это вам, если вы ответите на мои вопросы.

– Что вы хотите узнать? И, кстати, почему вы не рассказали обо мне детективам?

Я и сама толком не знала почему, так что решила не отвечать. Было в этом молодом человеке что-то притягательное. Чувствовалось, что он скрывает больше тайн, чем казалось на первый взгляд. Вместо того чтобы отвечать на его вопрос, я задала свой:

– Вы видели или слышали кого-нибудь до того, как нашли тело девушки?

– Мне кажется, я слышал, как открылась и закрылась дверь, но я незнаком со всеми звуками музея, поэтому не могу говорить с полной уверенностью. Затем я услышал какой-то звук, похожий на шарканье обуви по полу. Я… м-м-м… шел по музею, пытаясь найти… выход, и буквально споткнулся о ее тело. Я оказался там всего за пару секунд до вас.

Из кабинета мисс Адлер мы тоже услышали грохочущий звук паровых механизмов входной двери, но нам потребовалась минута-другая, чтобы добраться до места, где мы обнаружили мисс Ходжворт и мистера Экхерта.

– Где находился нож, когда вы оказались рядом с девушкой? Она держала его в руках?

– Нет. Он лежал на полу, рядом с ней. Я думаю… что помешал кому-то, потому что все выглядело так, словно нож выронили.

– Почему вы живете в музее? – спросила я, сменив тему разговора.

– Я не живу в музее. Я попал туда сегодня вечером, за несколько часов до того, как встретил вас.

– Это невозможно. У вас ботинки чистые, – возразила я и предупреждающе качнула пистолетом. – Как насчет правды, мистер Экхерт?

– Все очень запутанно. Но я думаю, если существует хоть малейший шанс, что я смогу вернуться домой, мне нужно кому-то довериться.

Он выглянул в окно, и газовый уличный фонарь бросил короткий золотой блик на его серьезное лицо и взлохмаченные волосы, которые доходили до шеи, закрывая уши и лоб. Я почувствовала, как в моей груди что-то сжалось, и поспешила отвести взгляд. Он был одним из самых привлекательных молодых людей, каких мне когда-либо случалось видеть. Наконец он повернулся и снова взглянул на меня:

– Что ж, я… э-э-э… издалека. Не могу точно объяснить, каким образом попал сюда, и действительно не знаю, как мне вернуться домой. Это было странно. Я был один в дальнем углу музея. Было темно, и людей уже не было, и… ладно, буду честным. На спор я пробрался в одну из дальних комнат в подвале и там нашел дверь, которая была словно посреди ровного места. Она оказалась запертой, но замок был старый и ржавый, и тогда я попытался его открыть. Внутри я обнаружил старую египетскую статую, покрытую пылью. Я думаю, к ней долгие годы никто не притрагивался. Это статуя человека с головой льва. Я рассмотрел ее и думаю, это была…

– Сехмет, – произнесла я шепотом, похолодев.

Совпадений не бывает.

– Верно, Сехмет, – подтвердил Дилан и, казалось, немного расслабился. – Я заметил какую-то эмблему, похожую на кнопку и врезанную в камень. Статуя была настолько высокой, что, нагнувшись, я смог просунуть голову между ее колен. Эмблема засветилась. Тогда я коснулся ее и вдруг почувствовал странную вибрацию и услышал жужжание. Звук раздавался словно прямо у меня в голове, в ушах, по всему телу – это просто сводило с ума. Я заметил, что эмблема вроде как сдвинулась и углубилась еще больше. Вибрация стала сильнее. А затем возникло ощущение, что я падаю, падаю и падаю… И тут я осознал, что лежу на полу, – рассказывал Дилан, и на его лице отражалась грусть, смешанная с изумлением. – Не знаю, как долго я был в отключке, но когда я открыл глаза, то оказался в той же комнате, только окружающие меня предметы стали другими. Статуя Сехмет исчезла. Это было так, будто…

Я поняла, что слушаю своего нового знакомого с открытым ртом, и быстро его захлопнула. Он говорил правду, я видела это по его глазам. По крайней мере, правду, как он ее понимал. Неужели Дилан каким-то образом попал сюда, прикоснувшись к эмблеме на статуе Сехмет?

Моя голова шла кругом от рождающихся вопросов и теорий. Однако мне все же удалось ухватить одну тему из всей этой бури мыслей.

– Эмблема? Как она выглядела? Вы говорите, она светилась?

– По размеру она была вот такой, – сказал Дилан, рисуя круг на своей ладони. – Ярко-синего цвета. Наверно, он называется лазурным?

– Лазоревый?

Дилан кивнул и добавил:

– А еще на ней было изображение жука.

Мне показалось, что мне на колени свалилась корзина, полная шестеренок от часов, а я понятия не имею, как они все соединяются между собой.