Колин Джонс – Падение Робеспьера: 24 часа в Париже времен Великой французской революции (страница 4)
Эта мозаика из тысяч фрагментов дистиллированного опыта и памятных мелочей послужила основой для драмы, которая, как представляется, стала даже больше, чем сама реальность, ставшая ее основой. Когда, по замечанию Мерсье, «события становятся одновременно ужасающими и необычайными»[15], как в тот раз, они создают ситуацию, в которой никакой «драматический вымысел не сможет соответствовать историческим фактам». 9 термидора оказался днем, когда факты выглядели если не более странными, чем любой вымысел, то уж точно не менее захватывающими и удивительными. Смещение фокуса, привычного для историков, – с тем, чтобы лучше разглядеть парижан, их город и их действия драматичным днем 9 термидора, – позволяет нам увидеть в новом и неожиданном свете не только Робеспьера, революцию, практику террора и самих парижан, но и то, как мы пишем историю эпохального события[16].
Карта 1. Центр Парижа в 1794 году
Карта 2. 48 секций Парижа
Прелюдия
Около полуночи
Пьер-Анри Русвиль снимает комнату над гостиницей на улице Сент-Оноре[17]. До недавнего времени улица была частью привлекавшего множество зевак маршрута, по которому ехали повозки (или двухколесные тележки), доставлявшие осужденных контрреволюционеров на гильотину, установленную на расположенной по соседству площади Революции. Люди и сейчас толкутся здесь в больших количествах. Это одна из самых оживленных и плотно застроенных улиц Парижа. До резиденции правительства в дворцовом комплексе Тюильри отсюда всего несколько минут ходьбы. Это отличное место, чтобы снять там апартаменты, и для политиков, и для правительственных шпионов. Русвиль относится ко второй категории: он официальный «правительственный наблюдатель» и работает на КОС, Комитет общественного спасения.
Сегодня Русвиль вносит последние штрихи в конфиденциальный отчет для своих хозяев. Его доклад, озаглавленный «Свобода, равенство, братство, неподкупность или смерть», адресован «ГР». Эти буквы обозначают «гражданских репрезентантов», избранных депутатов, «представителей народа», которые составляют КОС. Но Русвиль совершенно уверен, что его отчет попадет на глаза еще одному «ГР», а именно «гражданину Робеспьеру». Максимилиан Робеспьер, самый видный член этого комитета, – главное контактное лицо Русвиля в КОС. Его жилище на улице Сент-Оноре, 366, находится совсем недалеко от квартиры агента.
Как и у многих шпионов, у Русвиля бурное прошлое. До 1789 года он был обычным священником, однако затем, в первые годы революции, сблизился с роялистами и подрядился работать для них секретным агентом, а впоследствии радикализовался. Избранный приходским священником в Бельвиле на северо-восточной окраине Парижа, он посещал знаменитый Якобинский клуб, ведущую политическую ассоциацию Франции, и связался с группировками крайне левых, которые вели войну с христианством. Он опубликовал «дехристианизирующую» брошюру, призывающую священников вступать в браки, а потом и сам на практике осуществил то, что проповедовал, и связал себя брачными узами. Затем он работал правительственным комиссаром на Восточном фронте в Эльзасе, а также полицейским агентом Министерства внутренних дел и властей департамента Парижа, прежде чем в начале 1794 года устроился на работу в КОС.
Рисунок 1. Русвиль, отчет Комитету общественного спасения, около полуночи, 8–9 термидора (F7 4781)
КОС был учрежден декретом Конвента в апреле 1793 года и с этого момента делал все возможное, чтобы предотвратить военную катастрофу и внутренний кризис. В его полномочия входило разрешение на ведение военных действий, в которые Франция втянута с апреля 1792 года, всеми доступными средствами, вплоть до суровых авторитарных репрессий по отношению ко всем, кто выступает против линии правительства, то есть – посредством террора. Война поспособствовала свержению монархии и созданию республики в конце 1792 года. Но точно так же она грозила сокрушить и саму республику. В своей работе комитет тесно сотрудничает с КОБ (Комитетом общей безопасности), который контролирует полицию и отвечает за безопасность. Эти два так называемых «правительственных комитета», каждый из которых состоит из 12 депутатов, составляют ядро «революционного правительства», стоящего во главе Франции. Действуя сообща, 24 человека добились больших успехов, сокрушая одну за другой волны внутреннего восстания и изгоняя вторгшиеся иностранные армии. В ходе битвы при Флёрюсе, состоявшейся за месяц до этого, 26 июня 1794 года, французские войска нанесли крупное поражение своим австрийским противникам, открыв себе дорогу для наступления на Нидерланды.
Несмотря на заметные успехи в их совместной работе, между двумя правительственными комитетами существуют проблемы идеологического и личного характера. Трения, которые они вызывают, по мере развития событий усугубляются и уже начали угрожать стабильности правительства. Одна глубокая линия раскола пролегает в том, что касается вопросов поддержания правопорядка. Робеспьер, куратор Русвиля в КОС, очень критически относится к агентам КОБ. В этом комитете полагают: чтобы поймать вора, иногда нужно взять вора на службу. В нем работают люди, которые не кажутся столь безупречно добродетельными и беззаветно патриотичными, как того хотелось бы Робеспьеру. Глава разведки КОБ Жан-Батист Досонвиль – хороший тому пример. Расположенный в секции Бонн-Нувель на северо-западных бульварах бар, которым он заправлял в 1791–1792 годах, стал местом сбора роялистов. Затем он занялся подделкой ассигнатов, новой низкокачественной бумажной валюты революции. Увяз ли он по уши в контрреволюционной преступности и коррупции? Или ведет таким образом хитрую двойную игру? В КОБ предполагали второе, поэтому наделили его широкими полномочиями в сфере надзора за местными учреждениями. Робеспьер же не разделяет их уверенности. И действительно, завтра в ящик для входящих бумаг КОС ляжет подробный отчет от властей секции Друзей Отечества, датированный сегодняшним днем, 26 июля, и включающий в себя показания более чем дюжины свидетелей, обвиняющих Досонвиля во множестве неприглядных, коррупционных и попросту гнусных деяний[18].
Именно такие люди, как Досонвиль, заставили Робеспьера опасаться, что вся полиция КОБ может превратиться в тщательно продуманное прикрытие для врагов Республики. Вот уже почти год он убежден, что иностранные державы, координируемые премьер-министром Великобритании Уильямом Питтом, вынашивают «иностранный заговор», угрожающий республике изнутри, – и подкупают коррумпированных членов правительства. Беспокойство Робеспьера побудило его в апреле 1794 года параллельно создать еще одно агентство безопасности, полицейское бюро – или «Бюро административного надзора и общей полиции», если использовать его полное название[19]. Бюро находится под контролем КОС и управляется им лично и его ближайшими политическими союзниками Луи-Антуаном Сен-Жюстом и Жоржем Кутоном. Дублирование полицейских функций с КОБ осложняет отношения между комитетами и порождает взаимные подозрения.
Робеспьер не доверяет КОБ и людям вроде Досонвиля, но при этом доверяет Русвилю. По причинам, неизвестным кому-либо еще (не исключено, также и самому Русвилю), Робеспьер убежден, что тот является истинным патриотом[20]. Именно Робеспьер подписал декреты КОС о назначении его в полицейское управление и способствовал его продвижению по карьерной лестнице, выбил для него достойное жалованье и разрешил ему реквизировать лошадей из правительственных конюшен на улице Сент-Оноре для частных поездок. Когда Робеспьер хочет осуществить чей-либо арест и ему нужен агент, которому можно поручить эту работу, Русвиль становится первым из тех, на кого падает его выбор. Это работает и в другую сторону: Робеспьер отдает приказ об арестах по наводкам Русвиля. Бывший священник и
Уже некоторое время Русвиль объезжает сельские окрестности Парижа, чтобы написать рапорты о контрреволюционных правонарушениях[22]. С апреля дворянам «Старого порядка», или Ancien Régime, больше не разрешается проживать в Париже. Однако аристократы-беженцы – Русвиль оценивает их количество в пару тысяч человек и даже больше – образовали настоящие гнезда мятежа в Версале, Нейи, Пасси, Отёй и других коммунах за пределами городских стен. Булонский и Венсенский леса кишат аристократами, которые устраивают свои тайные сходки. Кое-где аристократы обращаются друг к другу по упраздненным титулам, священники, не признающие революцию, служат мессы, а частные дома полны религиозных безделушек (гравюр, распятий, молитвенников), которые большинство парижан сейчас стараются спрятать подальше. Существует также опасность, что эти контрреволюционеры сумеют внести свою идеологическую заразу в Марсову школу, военную академию, недавно основанную для подготовки патриотов на Саблонской равнине, на парижской стороне деревни Нейи.
Однако сегодня вечером опасения по поводу аристократов, взявших Париж в кольцо, отходят для Русвиля на второй план. Его доклад посвящен общественному мнению в самом Париже – «главном бульваре революции», как он его называет, – в критический момент короткой жизни Республики. Он знает, что Робеспьер обеспокоен слухами о подготовке «иностранного заговора». Робеспьер предупреждал, что теперь заговорщики не станут брезговать убийством – для них это легитимное средство политической борьбы. Он сам и другой член КОС, Жан-Мари Колло д’Эрбуа, в конце мая стали жертвами покушений: психически нездоровый человек по имени Анри Ладмираль стрелял в Колло, тогда как в квартире Робеспьера была задержана девушка по имени Сесиль Рено с двумя перочинными ножами в кармане, объяснившая свое присутствие там желанием «поглядеть, как выглядит тиран»[23]. Робеспьер уверен, что за этими нападениями стоит британское правительство. Он и его коллега из КОС по имени Бертран Барер сделали ответный ход, совместно поддержав закон, запрещающий французским войскам брать британских солдат в плен[24]. Смерть на поле боя – отныне это все, что британцы вправе ожидать от республиканских войск. Также Питт и ему подобные, считает Робеспьер, используют взяточничество и коррупцию, чтобы подорвать революцию изнутри. Он уверен, что эта коррупция проникла в самое сердце бюрократического аппарата: в Конвент, Революционное правительство и, не в последнюю очередь, полицию КОБ.