Колин Джонс – Кратчайшая история Франции (страница 6)

Верцингеториг – герой-патриот, как считалось в 1865 г. Надпись на постаменте гласит: «Объединенная Галлия, ставшая сплоченной нацией, объятая общим порывом, могла бросить вызов всему миру»

Однако Верцингеториг во многом представляет собой плод воображения. Почти все, что мы знаем об этом племенном вожде, почерпнуто из «Записок о Галльской войне» Юлия Цезаря, а будущему римскому императору было выгодно приукрасить могущество противника, чтобы возвеличить собственные военные заслуги. Бронзовый Верцингеториг 1865 г. одет в костюм не той эпохи, вооружен устаревшим мечом бронзового века и по выдумке скульптора щеголяет пышными усами: на монетах, найденных в Алезии, вождь изображен гладко выбритым. Этот образ «галльскости» отражает представления XIX в. точно так же, как Астерикс – представления нашего времени.

Астерикс-галл

«50-й год до нашей эры. Вся Галлия захвачена римлянами. Впрочем, вся ли?.. Нет! Одна крохотная деревенька, населённая неукротимыми галлами, продолжает успешно сопротивляться завоевателям…» Так начинается знаменитая серия комиксов про Астерикса – ироничный ответ «Запискам о Галльской войне» Цезаря. С первой публикации в 1959 г. приключения крохотного героя сопротивления и его верного друга Обеликса вышли более чем в 40 томах тиражом почти в 400 миллионов экземпляров по всему миру. Бренд «Астерикс» используют в рекламе чего угодно – от стирального порошка до альпинистских ботинок и накладных усов, а парк «Астерикс» входит в число самых популярных развлекательных парков Франции. Почти каждый француз и француженка прочли хотя бы одну книгу из серии – причем не только в детстве: комиксы (bande dessinée) во Франции популярны и у взрослых. Юмор Астерикса рассчитан на любой возраст: сюжеты, аллюзии и визуальные шутки с нежностью пародируют стереотипы французской истории.

Этот символ современной французской культуры придумали сценарист Рене Госинни – польский еврей, родившийся во Франции и выросший в Аргентине, – и художник Альбер Удерзо, сын итальянских иммигрантов. Стоит чуть глубже копнуть какой-нибудь французский образ – и обнаружишь следы большого мира.

Впрочем, искать в Римской Галлии предвестия национального величия – дело безнадежное. После Алезии территория будущей Франции веками пребывала в постоянном движении: свой след здесь оставили выходцы из Италии, германцы, арабы, мадьяры, скандинавы и многие другие чужеземцы. Две группы завоевателей установили прямое господство: сначала, вплоть до V в., могущественная Римская империя, стремившаяся к мировому владычеству; затем череда германских королей и императоров, чьи корни и опора власти находились на востоке. Однако даже в отсутствие внешнего контроля будущий Гексагон дробился изнутри, распадаясь на мелкие владения. Границы? О стабильных границах не могло быть и речи.

Изобретение Галлии

Франция вошла в историю в кильватере Рима. «Галлия» и «галлы» – изобретение Юлия Цезаря: воины, разбитые им при Алезии, были кельтами. Кельты начали заселять территорию будущего Гексагона примерно с 500 г. до н. э. Они составляли часть огромного конгломерата народов, занимавшего пространства далеко за пределами нынешней Франции – от Атлантического океана на западе до Дуная и дальше, вплоть до Малой Азии. Кельтов объединял не только схожий уклад жизни – земледелие и скотоводство, – но и общая культура и, пусть и не полностью, язык: Верцингеторигу было бы трудно понять гэла или галата.

Галлия: три части или четыре?

Gallia est omnis divisa in partes tres – «Галлия по всей своей совокупности разделяется на три части»[2]. Этими горделивыми словами Цезарь открывает «Записки о Галльской войне», описывая три части своих трофейных земель, которые простирались на территории нынешних Швейцарии, Германии и Нидерландов. Правда, он умолчал о средиземноморском побережье – Нарбонской Галлии, подвластной Риму еще со 121 г. до н. э. Этот край издавна облюбовали финикийские, этрусские и прочие купцы – около 600 г. до н. э. греки основали здесь колонию Массилию (Марсель). Именно Нарбонская Галлия стала самой романизированной областью, где выросли крупнейшие города и были воздвигнуты величественные памятники. На местах прежние кельтские племена реорганизовали в civitates – общины с центром в главном городе или крепости.

Политической реальностью «Галлию» сделали римляне, установив на завоеванных землях систему колоний, которая не имела почти ничего общего с прежним устройством. До римского завоевания Галлия, как и весь кельтский мир, представляла собой пестрое смешение племен и поселений, каждым из которых правила военная знать. После Алезии римляне разделили более шестидесяти «народов» по трем провинциям, получившим общее и не слишком лестное название Gallia comata – «Косматая Галлия».

Цезарь выделял кельтские народы, жившие за восточными рубежами Галлии. Он придумал им название: германцы (Germani). По его описанию, германцы были кочевниками-скотоводами, а не оседлыми земледельцами и не почитали друидов, как это было принято у галлов. Но главное – они отличались исключительной воинственностью. В 58 и 55 гг. до н. э. Цезарь разгромил эти неукротимые племена в кровопролитных кампаниях, но так и не сумел полностью подчинить их Риму. Вместо этого он выстроил вдоль Рейна (а позднее и Дуная) систему укреплений. Оборонительный рубеж, известный как лимес (limes), должен был препятствовать проникновению германцев в Галлию.

Косматые, но покорные:

Галлия под властью Рима

Железной рукой Рим навязывал галлам свою волю. Pax Romana, «римский мир», дался дорогой ценой. Войны, завершившиеся при Алезии, были беспощадны: побежденных истребляли целыми поселениями или обращали в рабство. Из 6–8 миллионов галлов, населявших эти земли до завоевания, около миллиона погибли и еще миллион попали в рабство. Самого Верцингеторига ждало унижение: в 46 г. до н. э. его привезли в Рим и провели по улицам во время триумфа Цезаря, а затем задушили в темнице.

Подчинив галлов, римляне управляли ими сравнительно мягко. Рим требовал покорности и послушания, исправной уплаты податей, службы в армии и перехода на латынь. В основном он получал желаемое. Главные военные силы стояли у Рейна – присматривать за германцами. Сопротивление галлов было редким и разрозненным (что бы там ни утверждал Астерикс). Время от времени в деревнях вспыхивали волнения, но местная знать быстро оценила выгоды сотрудничества: Римской Галлией в основном управляли сами галлы, служившие Риму.

В 48 г. н. э. император Клавдий публично расхвалил своих косматых подданных за верность римскому миру:

Я открыто встаю на защиту «Косматой Галлии». Сто лет безупречной верности и преданности в самых трудных обстоятельствах перевешивают тот факт, что они десять лет воевали против божественного Юлия.

Часто говорят о единой «галло-римской» культуре, но в действительности Галлия была крайне неоднородна, а предполагаемое равенство между победителями и побежденными – чистая иллюзия. Галлы всегда оставались на положении младших в союзе, подтверждавшем дальновидность римской стратегии: привлекать побежденных на свою сторону. Сразу после победы Цезаря римляне даровали гражданство местным чиновникам. В 212 г. это право распространили на всех свободных мужчин империи.

Такая политика открытости помогла создать послушную городскую элиту, жаждущую подняться по социальной лестнице и занять административные или даже военные должности. Некоторые галльские слова и топонимы сохранились, но к VI в. латинизмы почти полностью вытеснили местные кельтские названия.

Галлы без труда восприняли культ императора и римских богов, наложив их на свои прежние политеистические верования. Решение Константина в 313 г. распространить терпимость и на христиан империи тоже способствовало культурной ассимиляции. Христианство принесли в Галлию миссионеры из Азии, Африки и германских земель, и поначалу новая вера порождала конфликты. Cтав государственной религией Рима, оно одержало верх над другими культами. В Галлии власть римского папства укрепилась благодаря тому, что церковные диоцезы совпадали с границами светских civitates, а епископы играли важную роль в местном управлении наряду с гражданскими чиновниками.

Хорошие дороги служили общему благу. Главной целью римской дорожной сети была быстрая переброска войск в любую горячую точку Галлии и других частей империи, но она же оживила экономику, дополнив морскую торговлю на дальние расстояния. Больше всех от римского владычества выиграли древние города юга вроде Марселя (Массилии), расположенные вблизи оживленных средиземноморских торговых путей. Греческие, сирийские и еврейские торговые общины смазывали колеса галльской коммерции в буквальном смысле слова, поскольку галлы прославились неумеренной любовью к вину.

Будучи неуемными пьяницами, они злоупотребляют неразбавленным вином, которое привозят купцы, вожделенно пьют этот напиток без всякой меры и, опьянев, впадают в сон или в буйство… за глиняный сосуд с вином берут отрока, получая таким образом за напиток слугу…[3]

Диодор Сицилийский (I в. до н. э.)

Виноградарство внесло разнообразие в экономику, основанную на выращивании зерновых и скотоводстве. На юге строились роскошные виллы, где трудились рабы, производя оливковое масло, вино, фрукты и зерно не только для местного рынка, но и для всей империи. Стабильный теплый и влажный климат Римского климатического оптимума (примерно с 200 г. до н. э. по 150 г. н. э.) обеспечивал высокие урожаи.