Колай Мартын – РУША (страница 8)
Здоровенный дед Демьян, отсидевший первый срок ещё при царе за потраву барского луга и вернувшийся недавно из очередной ходки за дебош в поезде, запойный Землекоп, копавший Канал и уважаемый за то, что мог выпить зараз огромное количество водки, выбраны были для сопровождения Гармониста к Бригадиру. Чахлого Счетовода с Дирижабельного отправили с ними потому, что только он мог рассказать, более-менее связно, историю сватовства.
И откуда сила взялась в иссохшем теле Гармониста!? Евонные ноги обхватил, прижав к своей груди руками, Землекоп, здоровенный дед Демьян держал Гармониста за подмышки, спиной открыл дверь соседнего барака. Да схватился Гармонист руками за косяки, чуть бы не вырвал из стены, да посмотрел на Землекопа, взвыл дико, вперив побелевшие глаза в небо, дёрнул ногами, затих.
В комнате, обставленной экспроприированной в Виноградово мебелью красного дерева, инкрустированной орехом и базальтовой пальмой, и сохранившейся кое-где слоновой костью, повыковаренной на домино, Гармонист заговорил второй раз за лето, после кабинета особиста.
Пристёгнутая поясным ремнём к левому боку, чуть наискосок, чтобы не мешала при ходьбе, отцовская шашка всё же топорщила полу пиджака.
Где-то в кабинетах Дирижабельного Умберто Нобиле и его передовые итальянские товарищи, поставив чашки с кофе рядом с чертежами, обсуждали устройство нового дирижабля, через год пролетевшего на воздушном параде над Красной Площадью. Где-то в Калуге, первый советский космоплаватель, товарищ Циолковский строил новые модели ракет. Где-то в Европе, известный физик, немецкий товарищ, Альберт Эйнштейн старался понять теорию всеобщего поля.
Никто не знает дороги, по которой шёл в ту безлунную ночь Бригадир.
Крепко ставил он свои сухие ноги, обутые в начищенные командирские сапоги, оставлявшие в размякшей земле полукруглые ямки подков. Но подготовленный кем-то город светился в самых тёмных местах новыми лампочками, сидели на цепях злющие псы, бросающиеся на прохожих, псы лишь сдавленно гукнули в след. Где-то спали ватаги полупьяной шпаны, задирающие всех и каждого. У Водников последняя московская электричка, не выбирая ритма для перегрохота колёс, разгонялась между двумя шлагбаумами. Со стороны водохранилища, затопившего деревню, выдохнул кто-то, разметал несколько созвездий.
А в Грибках горел свет в единственном окошке. Незамкнутая калитка открыла прибранный, свободный двор.
Затаил Бригадир дыхание и шагнул на крыльцо.
В тихом, остывшем ночном воздухе шашка выходила из ножен с тонким, переливчатым звоном, гремевшем между серебристыми звёздами громовыми раскатами. Дыхание рвалось на мелкие, судорожные сипения. Когда шашка тускло сверкнула тонким полотном булата, Бригадир глубоко вдохнул и с выдохом, плавно и сильно рубанул крест-накрест по дубовым доскам двери.
Эхо ударов раскатилось по двору, перевалилось через забор и улеглось среди кустов и деревьев. Только вверх, в свободное, пустое между звёздами небо, эхо неслось безпрепятственно. В сарае забарахтались куры, с огромного дуба напротив крыльца, зачирикали воробьи, каркнула ворона. Из-под крыльца выскочил огромный, зеленоглазый кот.
Дверь открылась не сразу. Через несколько минут дверь медленно и сильно наехала на Бригадира одним боком, выталкивая его с крыльца. Прикрытая рукой свеча наполнила светом плотную русую косу, зазмеилась по рукам, по рукавам опаловыми глазами, шевелила шаль, опахнувшую плечи невиданными переливами.
- Отдай паренька, не то зарублю.
Пересохшие губы не слушались, а сбившееся от ударов сердце не давало произнести ни слова.
- Здравствуй, суженный, здравствуй, ряженный. Не беда, что не зван, да горазд, если сам. Ведаю, с чем пришёл. Молодец, что один, что провожатых не взял. Твой знакомый оживёт, свой зарок он сам поймёт. А тебя не отпущу. Закружу, заговорю, заласкаю. Всех соперниц отведу, отвороты оторву.
В ту ночь Бригадир не вернулся домой. Через месяц Бригадир и Девица расписались.
Гармонист продал животину и сарай. Куда уехал, неизвестно. Как жил, где работал Гармонист, никто не знает. Во время Великой Отечественной его матери пришла похоронка.
Бригадир боролся за перевыполнение производственного плана на Дирижабельном, Девица выводила на опытном участке Тимирязевской академии в ДАОСе новые сорта пшеницы, да людей травами, да заговорами, да добрыми советами лечила. Жили ладно. Счастья не показывали, достатком не хвалились. Детей, вот, только не было. Всё у них в любви, да в согласии. Кроме одного. Строго настрого запретил Бригадир Девице подходить к шашке булатной. Снимет, иногда, шашку со стены, сверкнёт клинком, гукнет, гикнет по - степному, взвоет дико, по-конному, и рубанёт несколько раз. Со звоном и шипением резала шашка чистый, устоявшийся с запахом трав воздух комнаты.
Уже уехал в Италию передовой итальянский товарищ Умберто Нобеле со своей красавицей-дочкой Марией и преданной собачкой Титиной, оставив Советской Стране и рабочему классу передовое, крепко забытое искусство дирижаблестроения. Уже построили Гранитный. Взорвали церковь в Котово и разобрали все деревянные постройки в Виноградово на благоустройство бараков для рабочих.
Да вот, только, детей у Бригадира и Девицы не было.
Ай да, как загуляли по городу слухи, что приплывает в затон у Водников из далёкого моря-окияна Принц Русалочий. Да не просто так, а к Девице-красавице, Бригадировой жене. Не верил Бригадир шепоткам бабьим завистливым, отмахивался. Токмо возвращался Бригадир, однажды поутру, с продотрядом и увидел свою Девицу на берегу водохранилища у огромной ивы. Не придал бы Бригадир этому никакого значения, если бы не шаль, виденная им на первом свидании.
Слухи! О, слухи! Лживые, словно предвесенняя капель, вёрткие, словно позёмка, простые и правдивые, словно яичница. Да кто ж поверит, что Девица, - закладница, завещена родителями своими, ещё до рождения, Русалочьему Принцу, тайно приплывшему к пещере, найденной когда-то её прапрадедом!? Что творит Принц Русалочий блазу и родения коемуждо, кто помогает ему искать Бутыль Брюса и шашку, выкованную из меча-кладенца хана Ассатора. Что будет Принц Русалочий здесь столько, сколько нужно, что не может она дать слово не ходить к озеру, поскольку не в её это власти.
Простил Бригадир. Но встали между ними с того дня Принц Русалочий, шашка булатная, да чугунок с картошкой, разваленный шашкой, что кусок глины, да разрубленная столешница экспропреированного барского стола.
Прячется время за делами и заботами. Прошла зима. Вымела обиды метелями, выстудила боль морозами, загладила морщины снегом. Весной, на собрании, посвящённом первому мая и подведению итогов социалистического соревнования, Бригадиру не присвоили первого места из-за безпартийной жены. Да, к тому же, колдуньи.
Возвращался Бригадир домой после собрания поздним вечером. Шёл посередине пустого Лихачёвского шоссе. Дремлющий вечер окутывал его пряным запахом молодых берёзовых листьев. Раскопанный палисадник барака растекался ароматом цветущего табака. Жены дома не было. Резанул по глазам свежим шрамом выскобленный стол. Снял Бригадир со стены шашку, запахнул шинель и вышел из барака, раскидав по сторонам сладковатое дыхание палисадника.
Доподлинно известно, что шёл Бригадир в свою последнюю ночь по железнодорожной ветке, между переливчатыми сколами гранитных и мраморных плит и блоков, мимо кочегарки, мимо «керосинки», мимо деревянных, тогда, сараев склада слева от парка, мимо парка. Всю дорогу кидались Бригадиру под ноги камни и камешки, корни вздыбливали землю гибкими петлями, ветви деревьев и кустарников цеплялись за шинель. Взявшаяся невесть откуда стая бродячих собак кружила вокруг, подвывали, сверкали в Бригадира жёлтыми глазами. Но не подходили собаки, чуяли заговорённый булат. На том месте, где чернеет сейчас корявыми окнами избитый ветрами старый склад, на берегу овражка, встретил Бригадир Фиолетовую Принцессу. Срывались фиолетовые, синие, серебряные всполохи с накидки и рассыпались птицами звонкими, жуками и стрекозами твёрдыми, быстрыми, бабочками мягкими, слепящими, бились в высокие командирские сапоги ужи да медяницы. Ежи бросались под ноги, лягушки и ящерицы живым скользким ковром дорогу устилали. Через всё перешагнул Бригадир бездумно и твёрдо.
Подошёл по пищащему и хрустящему ковру к Фиолетовой Принцессе, посмотрел в запавшие, печальные глаза, в которых увидел весь мир свой и её, достал из ножен шашку булатную, из обломка меча-кладенца красным конным командиром выкованную, закричал страшно и рубанул от плеча.
В тот же миг гггромыхххнуло страшшшно, взззвыло пррространссство вокруг, закружилось оскаленными оранжевыми собачьими пастями, когтями да клювами жёлтыми, синими тигровыми клыками. Ожили Деревья, Кусты, Травы, рухнули с неба Звёзды, и рванулось на Бригадира из-за леса что-то яростное, маслянистое, душное и тяжёлое тонкими, жгучими, расплывчатыми, перехлестнувшимися перецветными прожилками явленного.
Скрутило, подхватило со страшным рёвом, выбивающим глаза и зубы, прижало к земле. Разбитые о Кусты и Деревья, разорванные о ветви и сучья, раздробленные Кустами и Травами, заглохли крики Бригадира. Не столько от боли, сколько от жути нечеловеческой и страха неземного дико кричал Бригадир, отмахивался шашкой. Да не отмахался.