Колай Мартын – ДАЧНИК. (страница 3)

Мотыльки порхали молча.

Мошки безтолково толклись стаями на одном месте.

Вопрос взмахнул красивыми крыльями, подлетел-облетел Дачника и…

Остриженный наголо, шерсть осталась только на голове и на кончике хвоста, терьер вышел из высоченной травы на тропинку, по другую сторону ухаба, в котором высохла лужа, сжёг Дачника взглядом и сказал:

- Гав! Гав!

Передние лапы терьера срывались, скользили по сухой, утоптанной земле.

- Фу!

Из высоченной травы вышла женщина, прошла мимо Дачника, вслед за улетевшим вопросом.

Терьер бежал перед женщиной.

Тёплый ветер обдувал терьера, Солнце светило женщине в глаза, мошки, кузнечики, мотыльки прыгали в траве, ползали по траве, порхали и носились над травой, собирали нектар и пыльцу, грызли листья и стебли травы, жужжали и трещали.

Безтолковый вопрос.

Деревья машут ветвями, когда дует ветер, трава качается.

Когда бабочка ползает по мокрой земле, она размахивает крыльями.

Размахивает ли бабочка «павлиний глаз» ногами во время полёта?

Дачник наблюдал за женщиной.

Терьер бежал перед ней и размахивал хвостом.

Женщина размахивала правой рукой, задевала за длинную, лёгкую юбку, в левой руке она сжимала ремешок сумки, висевшей на её плече. На загоревшей спине женщины болтались длинные бантики завязок купальника.

На Солнце не было не одного пятна.

Вопрос размахивал красивыми крыльями.

Вопрос появился из погоды.

Погода была райская, - влажно и не жарко, солнечно и дождливо.

Дачник готовился к поездке на дачу: убрался в квартире, сложил в рюкзак и в сумку продукты и вещи. Через сутки Дачник выйдет из квартиры, доедет на маршрутке до железнодорожной станции, сядет в электричку и через три часа, по лестнице, сваренной из металлических прутков, спустится с бетонной платформы, торчащей посреди просеки. По растрескавшейся асфальтовой дорожке Дачник пройдёт метров сто по лесу к автобусной остановке, сядет в автобус или попутку и минут через пятнадцать выйдет у дачного посёлка.

Семья Дачника жила на даче с мая месяца.

Мысли Дачника, - невзрачные, безпризорные облака, приспособившиеся к вопросам, возникающим на работе, дома пообтёрлись, отшлифовались, приобрели шелковистый, мягкий, приятный блеск. Мысли теряли связь с реальным миром. На их ровной, матовой поверхности Дачник видел отражение симпатичного человека, старающегося удержаться за лакированные бока облачных комьев, свернувшихся в почти идеальные сферы.

На Солнце, на берегу Канала, обдуваемые тёплым, влажным ветром, мысли стали тем, чем были, - неизвестно чем.

Неровный, разновеликий по высоте берег Канала, от Молодёжной и до Химкинского моста, углублялся, словно голографическая 3Д фотография, когда заглядываешь за рамку изображения. Слои разошлись, освобождая места для воздуха, для Солнца, для деревьев, для птиц, для людей, гуляющих по тропинкам. Небо оставалось плоским. Самолёт, взлетевший из Шереметьево, пролетел выше плывших невысоко пузыристых, белых облаков и не обращал внимания на плоское, тёплое, влажное небо.

Самолёты, пролетая, поднимали ветер, деревья размахивали верхушками, трава стояла неподвижно, словно ветер не опускался ниже верхушек деревьев.

Мушки, кузнечики, жуки и бабочки, недовольные тем, что трава не шевелиться от ветра, прыгали, летали, ползали в траве, стараясь раскачать стебли, старались поднять хотя бы слабенький, пушистый, словно брюшко пчелы, робкий ветерочек. Маленькая мошка перелетала от травинки к травинке, взбиралась на тонкий кончик длинных, тонких листьев. Лист сгибался в дугу. Мошка перелазила через остриё и бежала к стеблю. Лист выпрямлялся. Но трава не раскачивалась.

В густых травах, высоких, в рост, прыгали, убегая от Дачника, коричневые земляные лягушата. Холодные, влажные, коричневые, лягушата замирали, сливались с землёй.

Мушки, кузнечики, жуки и бабочки жужжали, трещали, подбадривая лягушат, когда лягушата прыгали в траве, ударяясь о стебли, и раскачивали стебли.

На тропинках и на дорожках, в ухабах, сохли прозрачные, неглубокие лужи, в которых никто не плавал.

Все раскачивали траву.

Птицы свистели во все горла. Птицы живут в кронах деревьев, им не надо ничего раскачивать.

Дачник шёл по высокому берегу Канала и смотрел на воду. В воде плавали отражения людей. Отражения людей разводили руками, болтали ногами.

Люди живут в домах и ничего не раскачивают.

Зелёная птичка с жёлтой головой прыгала по тропинке вслед за Дачником. Птичка крутила головой, осматривая заросли травы вдоль тропинки. Вдруг птичка прыгнула в траву, ударила крыльями, чирикнула, выскочила на тропу, склевала кузнечика. За её спиной, согнув спину и задрав длинный, тонкий хвост, пробежала через тропу полевая мышь.

Зелёная птичка с жёлтой головой пробежала вслед за Дачником, прыгнула в траву, склевала кузнечика. Зелёная птичка с жёлтой постояла на тропе, покрутила головой, чирикнула, прыгнула в траву и больше на тропинке не появлялась.

Зелёной птичке с жёлтой головой не надо ничего раскачивать. Ветер и так дует там, куда не один кузнечик не допрыгнет.

Дачник шёл по берегу Канала, по тропам, по автомобильной колее и остановился перед большим ухабом. Лужа в ухабе высохла, в мокрой, растрескавшейся земле на дне ухаба отпечатались следы собачьих лап, автомобильных шин.

Солнце грело спину. Тень Дачника закрывала почти весь ухаб. Тёплый ветер обдувал всех, кого встречал на своём пути. Кроны деревьев шумели и качались. Трава стояла неподвижно. Мушки, кузнечики, жуки и мотыльки старались стать причиной ветра.

Вопрос ползал по мокрой земле и высасывал из земли воду.

Из травы вышел терьер.

- Гав! Гав! Сказал терьер.

- Фу! Сказала женщина, вышедшая из-за высокой травы. Женщина задевала траву руками, длинным подолом юбки. Трава раскачивалась, и с травы взлетали разноцветные мотыльки, во все стороны выпрыгивали кузнечики. Женщина прошла мимо Дачника. Терьер бежал перед женщиной.

Дачник стоял на Солнце, грел спину, наблюдал за мотыльками.

Мотыльки изо-всех сил размахивали крыльями и летали в тёплом, влажном ветре.

Тень от мотыльков была такой маленькой, что растворялась в Солнце, не долетев до земли.

Мысли стали похожими на вопрос. Мысли рождаются неизвестно где. В голове рождаются вопросы и становятся похожими на мысли.

Дачник пришёл домой, поел, включил компьютер. Дачник сидел перед компьютером и смотрел на экран монитора. Мысли становились такими же гладкими и зеркальными, как и экран.

Дачник задремал. Ему не приснился не один вопрос, не одна мысль. Дачник стал чистым и прозрачным, словно лужа в ухабе, из которой все личинки ушли раскачивать прибрежную траву.

Дачник проснулся вечером. Солнце таяло в Шереметьево, заправляя самолёты.

Самолёты взлетали один за другим, летели выше облаков, в плоском небе, там, где всегда дует ветер, там, где кроме Солнца никого нет.

Дачник вышел на балкон. Дачник стоял на балконе, смотрел во двор.

Воробьи летали вдоль балкона, садились на балкон. Воробьи не замечали старой сушилки для посуды, стоявшей на деревянной полке, которая стола на старом холодильнике.

Сушилка стояла у бетонной стены. Бетонная стена закрывала воробьёв зимой от ветра, летом от солнца. Воробьи любили сидеть всей стайкой на сушилке, чирикать, прыгать по балкону, залезать во все уголки, разыскивая мух и пауков.

Дачник повернулся к старой, деревянной полке.

Оса прилетела, села на дверцу и, радостно задрав брюшко, потерев одной ногой о другую, вошла внутрь полки, сквозь щель между дверцей и потолком полки.

Дачник давно не заглядывал в полку. Медленно, сначала немного, на тонкую щёлочку, потом больше, потом больше, Дачник открыл дверцу полки.

На краю пустой полочки, перед раскрытой дверцей, среди яблочных семечек и луковых семян, поджав жёлтые лапки, лежала мёртвая оса.

К закрытой дверце подлетела ещё одна оса. Оса повисела перед дверцей, прицеливаясь к щели. Оса ногами не болтала.

Дачник подождал, когда оса залезет в щель, и открыл вторую дверцу. Медленно, сначала на яблочное зёрнышко, потом больше, потом больше Дачник открыл вторую дверцу.

Под потолком полки, посередине стенки, висело осиное гнездо. Осиное гнездо было небольшое, с половину яблока. Девять ос ползали по осиному гнезду.

Дачник раскрыл дверцу побольше, и сквозь щель между дверцей и стенкой полки, солнечный свет влетел в полку.

Осы замерли и уставились на Дачника.

Дачник смотрел на ос.