Коэн Даша – Обещаю, больно не будет (страница 27)
— Простите, дурные новости с полей.
Остаток времени досидел как на иголках, практически не участвуя в разговоре и только бесконечно кивая, надеясь, что по делу. А дальше, когда все пожали друг другу руки, я прыгнул в тачку и поехал, куда глаза глядят. И только спустя минут сорок понял, что мчу в сторону города из своего прошлого.
Гнал, как сумасшедший и через семь часов, уже в ночи был на месте.
Прошёл в холл, приветственно кивнул консьержу, а затем поднялся на двадцатый этаж и зашёл в квартиру, в которой не был долгие три с половиной года. Стоило только перешагнуть за порог, как меня настигла какая-то лютая паническая атака. Привалился к косяку и принялся медленно дышать через нос, но меня всё ещё не отпускало.
Вот он я — стою в одних домашних штанах и смотрю на уже не мою Истому. За рёбрами всё разбито. По венам — кипяток. Орать хочется. Её трясти до потери сознания и кричать во всю глотку:
— Какого хрена ты наделала?
Я не знаю, каким образом тогда мог состряпать равнодушный, праздный вид. Как не растерял последние остатки рассудка, когда услышал от Истоминой о том, что она теперь действительно всё знает. О травле, о том, что все начиналось с бессовестной лжи. Я понимал, что уже потерял её навсегда, но в глубине души ещё надеялся на то, что прилетит волшебник на голубом вертолёте и скажет, что вся эта грязь — лишь дурной сон.
Но ничего. По нулям.
Всё как было, так и осталось. И никому не нужен хороший Ярик. А мне, так и подавно.
Она ушла, а мне отчаянно хотелось орать ей вслед миллионы не связанных между собой слов.
Обратно в гостиную плёлся на автопилоте. Как зомби, не иначе. Миллионы невыносимых секунд пытался забыться в объятиях девчонки, которая была мне и даром не нужна. А потом всё как во сне: вот уже и Андриянова со своими немногочисленными манатками летит вон из моей квартиры, а потом, на вздохе отчаяния пальцы бегают по экранной клавиатуре смартфона, а затем жмут на «отправить». Там были полуголые фотографии Истоминой и тонна грязной лжи о том, что мне было с ней паршиво.
Никогда.
С ней я был, как в грёбаном раю. Каждый раз. Каждый чёртов раз, когда она позволяла мне брать себя, я давился счастьем и топился в эйфории. Я помню, как меня накрыло, а потом всё никак не отпускало. И я смотрел в бездонные серо-зелёные омуты её глаз и совершенно не понимал, что в них такого, отчего меня так повело.
А потом вот — всё спустил в унитаз в угоду жалкой мести за то, что она меня предала. Когда я понял, что именно сделал, то меня в буквальном смысле вывернуло наизнанку. Хотел причинить боль ей, а в итоге сам же себе пустил пулю в лоб.
Сколько раз за эти годы я корил себя за то, что поступил так низко? Сотни, если не тысячи. Потом вспоминал всё по новой, мариновал себя в этом дерьме и пытался хоть как-то оправдаться перед самим же собой, но не получалось.
Я до сих пор считал себя махровой истеричкой. Я ничего не добился своим поступком, кроме, как доказал всем и каждому, что мне больно оттого, что меня поимели.
Другое дело сейчас...
Со вкусом. С расстановкой. Отжать своё возмездие любой ценой и несмотря ни на что.
Отвис. Всё-таки нашёл в себе силы пройти дальше в квартиру и хапнуть энергетики, которая, кажется, до сих пор была насквозь пропитана Истоминой. Оглядел мебель под белоснежными чехлами и всё-таки прошёл туда, где был обманчиво любим.
Где на стене до сих пор была изображена ОНА.
Сел на кровать и весь растворился в её образе. Тело загудело, как трансформаторная будка.
Опять кома. Глубокая. Из такой уже не возвращаются, но я торчал этот болезненный во всех смыслах квест сам себе. Спустя вечность достал телефон и набрал номер.
— Ярослав? Ты время видел? Ночь на дворе!
— Саныч, скажи, а ты мне глушилку для телефона сможешь достать к выходным?
— Что? Ты обкурился, что ли?
— Нет, я трезв как стекло, — а сам смотрю безотрывно на изображение Истоминой и не могу оторваться.
Какая же она красивая. Была — вау, а стала ещё лучше...
— Смогу. Это всё?
— Да, это всё.
— Мало отец тебя по заднице драл, — буркнул в трубку Чагин и отключился.
А я меж тем улыбнулся и заговорил с той, кто занозой сидела где-то за рёбрами.
— Не хочешь по-хорошему на свидание идти, значит, будет по-плохому. Но будет. И точка…
Ярослав
В ночь решил обратно не ехать. Завалился в отель, но там тоже долго не смог заснуть. Руки потянулись во Всемирную паутину, где всё-таки отыскали страничку той, которая вымораживала до зубовного скрежета.
Повсюду профиль закрыт. Стучаться не стал. А смысл? Всё равно же не пустит. Только полюбовался на аватар с одними лишь губами и всё. Её — сто процентов. Я их знал. Я помнил, какие они были на вкус. Я всё ещё не мог забыть, как это ощущалось, когда они касались моей кожи в районе колотящегося сердца.
И снова накрывает лавиной кипятка. Мочит прямо в низ живота. И мне бы орать в голос, потому что я не хотел её хотеть. Грёбаный парадокс — столько доступных, на всё готовых баб, а у меня бурлит кровь на ту, которая мне больше не нужна.
Сворачиваю к чертям собачьим все окна и блокирую телефон, но, проворочавшись с одного бока на другой минут десять, крякнул и снова полез на просторы необъятного интернета. Нашёл Максимовскую — вот у кого душа была нараспашку. Тут нашлась и Истомина. Скролю страницу с фотками вниз, отматывая время на три с половиной года назад.
Вот она!
Почти такая, какой я её заполнил, но уже за минусом в несколько килограмм. Зачем она их скинула вообще? Её они совсем не портили. Не спорю, сейчас её фигура была мечтой любой девчонки, но и тогда Истомина могла с полпинка зажечь мою кровь одним лишь видом своей шикарной задницы.
Вот она с собаками в приюте и на выгуле: хохочет, тискается. Счастливая... Будто бы не расстреляла живого человека в упор совсем недавно. А я, дебил, ради неё пошёл ва-банк: против семьи, против деда, от его наследства отказался, от претензий на семейные плюшки. Всё в топку бросил, лишь бы она рядом была, а не со своей чокнутой мамашей в котле варилась.
А ей мало было. Всегда!
Смотрю дальше. Не могу остановиться.
Конец первого курса: поездка на море. Рядом с Истоминой трутся какие-то мудаки. Интересно, сколько у неё их было после меня?
Фак!
Вот зачем я в это болото полез вообще?
Второй курс: день рождения Марты, рядом Вероника в обнимку с каким-то очкариком. Ну что за муть? И почему мне от этих фотографий хочется, как минимум, с кого-нибудь снять скальп? Например, как раз с вот этого вот очкарика. Медленно...смакуя каждый его вопль боли.
Третий курс: девичник в стриптиз-клубе у какой-то их совместной подруги. По очереди каждая из присутствующих становится жертвой приватного танца. И Истомина тоже — суёт пятихатку в трусы какого-то перекачанного орангутанга.
— Вот же стерва!
Сорвался с места. Умылся ледяной водой, но легче не стало. Окончательно словил псих и понял, что не смогу сейчас уснуть или усидеть на месте ровно.
Какой итог? Сдал номер и помчал в сторону Краснодара, матеря себя и Истомину трёхэтажно и заковыристо. Её — за то, что до сих пор занозой сидела, кажется, в каждом моём внутреннем органе. Себя — за то, что до сих пор слабак. Из-за неё...
К утру был на месте, где меня наконец-то вырубило. Но ещё в дороге успел найти контакт той самой богадельни, что заприметил на многих снимкам, на которых Истомина выгуливала собак. Оказывается, её можно было тупо купить для своего песика-масика. На заправке успел зарегистрироваться на сайте и нанять именно Веронику для прогулки со мифическим лион-бишоном, по причине того, что выгул конкретно этой породы стоил дороже всего. Вбил свой адрес, обозначил время и почти расслабился, будучи уверенным, что рыба уже не соскочит с крючка.
И лишь тогда смог выдохнуть, а по приезду домой завалиться спать без сновидений. Только голову опустил на подушку и всё — ушёл на дно, зная, что уже к вечеру здесь, в этом самом периметре будет Она.
Моя Истома...
И никуда уже от меня не денется.
Проснулся сильно после обеда. Заказал клининг. Принял контрастный душ и, немного ожив, понял, что не могу доверить покупку продуктов абы кому. Собрался и лично поехал шерстить местные супермаркеты в поисках подходящих ингредиентов.
Готовить я умел, но не любил тратить на это драгоценное время. Но для Истоминой решил сделать исключение. Долго курсировал между бесконечных полок и наконец-то остановился в рыбном отделе, где выбрал пару стейков охлажденной форели, затем зарулил за овощами и погнал обратно.
Надо было подготовиться.
Чагин тоже не оплошал и припёр мне глушилку для мобильного сигнала, за что я ему был невероятно благодарен.
А дальше дело осталось за малым: приготовить ужин, салат, печёные овощи и охладить бутылку превосходного розового вина. Ну и дать указание женщине, которая отвечала за уборку, встретить девушку и аккуратно прикрыть за собой входную дверь, которую я удалённо закрыл бы на замок.
И всё — птичка в клетке.
Последние штрихи — и вот уже я готов. Помылся, побрился, надушился, приоделся с иголочки. А сам конкретно в хлам: по венам не кровь бежит, а лава. За рёбрами чёртов армагеддон. Лёгкие категорически не справляются с нагрузкой. А в черепной коробке бомбит праздничный салют и всё это потому, что я услышал звонок в дверь.