Кодзи Судзуки – Прилив (страница 47)

— Просим новых гостей выйти вперёд, пожалуйста.

Ямабуси, гид, который отвечал за организационные вопросы, пригласил Кавагути и Кашиваду сесть перед ароматическими палочками благовоний.

Новыми гостями называли начинающих практикантов, и на этот раз единственными такими оказаись Кавагути и Кашивада. Все остальные были опытными участниками, либо постоянными слушателями, которые ежегодно посещали горные проповеди в регионе Кансай.

Под ритм посоха люди начали читать мантру «Сутра сердца праджня-парамиты», и голоса всех собравшихся зазвучали в унисон по всему главному залу. Тяжесть древнего ритуала давила на Кавагути, щёки горели от окутавшего его пламени.

Прямо перед Кавагути и Кашивадой стояла статуя Эн-но Одзуны, основателя движения сюгэндо, которая, казалось, открыла глаза и смотрела на них обоих.

Основная цель практики восхождения по тропе Оминэ Окугакемичи — «Ритуал перерождения».

Однако немногие понимали слово «перерождение» в его первоначальном истинном значении. Каждый участник приносил свои проблемы, и значение этого слова было разным для каждого.

Среди участников были те, кто потерпел неудачу в бизнесе, и отчаявшиеся из-за болезней члена своей семьи; также были пары, омраченные супружескими разногласиями, которые понимали, что это может перерасти в насилие в семье; люди, которые подвергались насилию со стороны обоих родителей и боялись бессознательно применять такое поведение к своим детям; некоторые из них много раз пытались покончить с собой; были те, кто отсидел срок за убийство, и те, кто потерял близких и ещё не оправился от горя… Люди с различными своими проблемами сейчас все вместе читали мантру «Сутра сердца праджня-парамиты», и были полны надежд на перерождение.

Для них преодоление проблем этого мира было ключевым моментом, в отличие от перерождения в следующую жизнь.

После завершения ритуала Хома за ужином и беседой с новообретёнными спутниками, с которыми он только что познакомился, Кавагути услышал множество интересных историй. Некоторые из этих людей пришли сюда отблагодарить за выздоровление от неизлечимой болезни, также были и наследники храмов, которых отцы отправили сюда принудительно, так как они не хотели в будущем становиться главами своих храмов. Ситуации были весьма сложными.

Один из постоянных слушателей, указывая на одного из таких сынков, который в будущем должен унаследовать храм, и рассмеявшись, сказал:

— Когда же ты, как будущий наследник храма, обретёшь чувство самосознания? Ты говоришь, что тебя заставил занять это место твой папаша? Я очень сомневаюсь, что ты сможешь пройти полностью тропу Оминэ Окугакемичи!

Постоянные практикующие участники засмеялись, рассказывая, что им пришлось бросить курить и пить для того, чтобы подняться из Ёсино на вершину горы, а по окончанию восхождения по тропе Оминэ Окугакемичи получить «Сертификат об окончании практики» в «Ассоциации практики буддизма и горного туризма Оминэ», иначе бы им пришлось потерять своё лицо. Также они добавили: «Практически каждый год находится несколько человек, которые не могут поспевать за всей группой, и они теряют веру. Часто обнаруживалось, что они тайно прятались, чтобы выкурить сигарету».

Разобрав свой багаж, Кавагути не сразу решился войти в большую общественную баню. Большинство людей в раздевалке уже одевались, но Кавагути с Кашивадой только-только собирались раздеться.

В парной стоял туман, окутывающий моющихся людей, делая их фигуры похожими на призраков.

В туманной дымке появился узор — как будто извивались бесчисленные змеи. Кавагути быстро понял, что это татуировка на спине одного из практикующих, так называемая «кинсё» — не законченная и не окрашенная татуировка. Хотя рисунок не был завершен, было очевидно, что он выполнен в стиле змеиного узора. Эта незавершённость идеально соответствовала ауре, исходящей от тела человека. Кавагути задумался, глядя на это с восхищением.

Горный отшельник, который сидел перед зеркалом и ополаскивал тело, заметил долгий взгляд Кавагути, остановил движение руки, и обернувшись, спросил:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Он обернул полотенцем спину, поднял голову и сузил глаза, оценивая стоящего Кавагути. Увидев, что запугивание не подействовало, снова стал избегать взгляда Кавагути.

— Приношу свои извинения.

Кавагути тихо извинился, незаметно подошёл к стоящему рядом тазу и наполнил его горячей водой.

В зеркале рядом с ним отразилось лицо горного отшельника. Его грудь с выступающими рёбрами была поджатой и чрезвычайно худой, а тело покрывали чёрные родинки. Он постоянно наклонялся, снова и снова мыл руки, словно какой-то параноик.

Кавагути обычно избегал прямого наблюдения за людьми, но как-то неосознанно бросал любопытные взгляды на этого человека. Сидя рядом с ним, он покрылся мурашками, и по его спине пробежал холодок. Несмотря на это, ему все еще было трудно отвести взгляд, и он всё больше и больше хотел понять эмоции, бушующие в сердце этого человека.

Мужчина несколько раз пытался вытереть мыльным полотенцем руки, пока они не покраснели. Движения были настолько быстрыми и сильными, что всё его тело в конечном итоге покрылось мыльной пеной.

Демоническая аура, исходившая от него, заставила Кавагути задуматься.

«Неужели он убил кого-то?»

Он убил человека, отсидел срок, вышел из тюрьмы, и теперь через прохождение практики восхождения по тропе Оминэ Окугакемичи пытается начать новую жизнь, переродившись. Кавагути полностью понимал его чувства.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 5

Поднявшись в два часа ночи и собрав свои вещи, практикующие выстроились в колонну позади гида ямабуси, и отправились из Ёсино храма Кинпусэн-дзи в направлении региона Кумано.

Большинство людей носили специальную дорожную одежду и льняные накидки, на бёдрах у них были повязаны меховые накидки для отдыха на природе, а на ногах были матерчатые туфли на резиновой подошве, и все держали посохи для ходьбы. Среди белых ритуальных одежд остальных Кавагути и Кашивада выглядели не совсем уместно в своих белых спортивных костюмах, хлопчатобумажных спортивных брюках и кроссовках.

Группа идущих медленно двигалась в темноте, как будто покачивающиеся призраки из таинственного мира. Глядя на их команду, можно было заметить, что две перекрывающие друг друга фигуры Кавагути и Кашивады казались призраками, вышедшими из своих физических тел.

Внезапный дождь придал мистической атмосфере ещё немного таинственности.

Вчера ночью в общей спальне участники восхождения делились множеством историй о прошлогоднем восхождении по тропе Оминэ Окугакемичи.

Период восхождения почти каждый год выпадал на дождливое начало лета. В горах хребта Кии и так много осадков круглый год, что видно по густому, пышному зелёному покрову склонов гор, а также по очень высоким елям.

В прошлом году группа людей, которые участвовали в восхождении по тропе Оминэ Окугакемичи, столкнулась с проливным дождём не далеко от вершины горы Оминэ. Матерчатая обувь и белые одежды промокли насквозь, а дождевая вода текла по лесной тропе, образуя маленькую речку. Спускаясь по крутому склону, практикующие то падали в грязь, поскальзываясь, то спотыкались об камни, спрятанные в грязи, и падали, получая травмы одну за другой.

Даже постоянные участники, которые ходили каждый год по тропе Оминэ Окугакемичи, признали, что сильно устали тогда, в то дождливое восхождение, и, укутавшись в одеяла, были полны глубоких размышлений.

Перед рассветом все с тревогой следили за изменениями в погоде, так как накануне обсуждали эту тему с постоянными участниками.

Ветер зашелестел верхушками деревьев, создавая звук, похожий на дальний шум проливного дождя. Ветер качал деревья, сбрасывая капли росы с листьев, в темноте создавая атмосферу, как будто вот-вот начнётся дождь. Часто воображение, встревоженное звуком, заставляет людей принимать воображаемое за реальное, а реальное — за воображаемое.

Так называемая «проверка» — это тренировка восприятия божественных посланий, скрытых в природных явлениях.

Лесная тропинка была настолько узкой, что по ней едва мог пройти один человек. Как раз когда колонна немного рассосалась и разошлась в стороны, перед ними появился спускающийся с горы практикант. Он тоже был одет в белые ритуальные одежды, но отличался тем, что за пояс его кимоно был заткнут маленький ножик, и весь его облик излучал ауру древних времён. Было очевидно, что он завершил свою практику на вершине горы Оминэ Ямагамитаке и возвращался в главный храм Кинпусэн-дзи в Ёсино. Каждый в колонне кланялся в знак уважения к его достижению. Проходя мимо них, практикант сжимал рукоятку ножа и легонько кивал головой в ответ каждому. Кавагути был единственным, кого практикант не поприветствовал и прошёл мимо него без всякого выражения на лице.

Сосновый лес заслонял обзор Кавагути, и он не мог определить, было ли ясно или облачно, и пришлось продолжить подъём по горной тропе.

Только когда небо наконец стало светлее, обзор внезапно открылся, и на горизонте показался тонкий слой бело-голубых облаков.

На противоположной стороне долины, расположенной между вершинами гор, листья широколиственных деревьев раскачивались в одном направлении, создавая волны, расходящиеся к периферии, динамичные, прекрасные и полные жизни. Не прошло и нескольких минут, как ветер, шевеливший листву, прекратился, и раскачивание деревьев остановилось. Они стали просто далёким пейзажем, и от них больше не исходило ни звука. Но именно сейчас Кавагути увидел ветер в его истинном виде.