Кодзи Судзуки – Прилив (страница 44)

Таким образом, даже после смерти тела сознание, вероятно, превратится в мёртвый дух. Кашивада считал, что чем более жестокой будет смерть, тем с большей вероятностью душа никогда не вернётся и навсегда останется под землёй.

Состояние погребенного заживо было таким же, как у него сейчас, только материал гроба сменился с дерева на мягкую плоть.

Другим близким родственником, оказавшимся в подобной ситуации, была покойная Садако.

О чем она думала во время тех семи дней долгого и отчаянного ожидания смерти на дне колодца?

После получения новой информации от Кавагути, который посетил дом Мидзухо Такаямы, Кашивада наконец смог немного понять частичку внутреннего мира Садако.

С предположениями, возникшими после посещения дома Мидзухо Такаямы, Кавагути отправился на остров Идзуосима на поиски Цуги-сана и вытянул из него всю правду.

Его предположения оказались верными — Сидзуко Ямамура действительно инсценировала самоубийство. Хотя Цуги-сан и не знал о том, что Сидзуко получила документы Мидзухо Одагири в Токио, он действительно выполнил её просьбу, перевезя её на рыбацкой лодке и доставив на полуостров Миура, чтобы высадить на берег.

Таким образом, Садако была брошена Сидзуко, а выбранный ею Тэцуо вырос как Рюдзи.

После того, как осталось только сознание, у Кашивады появилось достаточно времени для самоанализа. Он заглянул в свое сердце с разных сторон, но, к счастью, не нашел в себе зарождающейся ненависти к другим людям.

«Что касается Садако…»

В течение бесконечно долгих часов она искала самую главную причину: «Почему именно мне выпала такая судьба — гнить на дне колодца?»

Ребёнок не выбирает мать, у которой родиться. Он рождается на свет безвольным, и когда Садако искала защиты у своей матери, поиски не увенчались успехом, и чувство страха и горя запечатлелись в каждой клеточке её тела.

Хотя было невозможно точно узнать, как Сидзуко относилась к Садако, судя по нападкам общества на неё и неоднозначному отношению любовника, Икумы Хирахачиро, она наверняка испытывала сильное давление и вряд ли могла бы создать благоприятные условия для воспитания детей.

«Неужели Сидзуко вымещала своё недовольство на Садако?»

И та перенесла материнскую жестокость на новорожденного брата, чтобы отомстить.

Но её действия вызвали страшный гнев матери, и Садако получила ещё более жестокие побои, а ненависть к брату стала ещё сильнее, и она попала в замкнутый круг.

По словам Цуги-сана, хотя Садако часто и ругала мать, и получала от неё побои, она всё равно цеплялась за её фартук и шептала: «Прости, мамочка, прости», постоянно извиняясь, снова и снова.

Это была попытка ребёнка попросить у матери справедливой любви. Когда одному ребёнку отдают всё, а другой вынужден терпеть, у последнего возникает ненависть к первому, и он начинает думать о мести.

Искрой, которая всё подожгла, был момент, когда Садако бросили, выбрав её младшего брата.

Для брошенного ребёнка самым утешительным было бы увидеть страдания выбранного ребёнка, а величайшей местью для матери — лично отнять у неё ребёнка, которого она вырастила собственными руками.

Таким образом, становится понятным, почему инцидент с проклятой видеокассетой быстро утих. Цель Садако состояла не в распространения проклятия, а в том, чтобы оно повлияло на Рюдзи Такаяму. События, развернувшиеся после смерти Рюдзи, просто следовали естественному закону инерции.

Проклятая видеокассета выполнила свою задачу и тихо исчезла.

Но, как змея сбрасывает кожу, ненависть Садако приняла другую форму. Намереваясь возродиться, она отказалась от давно превратившегося в скелет старого тела и нашла молодое.

С древних времён непрерывно повторялись чума, наводнения, голод, войны... Не происходили ли эти все действия из-за мстительных духов, которые текли, словно подземные воды? Время от времени духи меняли свой внешний вид и проявлялись в мире. Тех, кто знал пути от подземного мира к миру людей, с древности называли колдунами или ведьмами. Они использовали змей в качестве символа. Если распространялась чума, это, безусловно, было делом мёртвых.

ДНК Садако заставляла Харуну передать информацию, чтобы направить Кашиваду к острову Идзуосима, приблизить его к истине, чтобы её младший брат понял причину ненависти к нему. Нельзя было допустить, чтобы он оставался в неведении в отношении причины её мести.

ДНК Садако всё ещё таилась в теле Харуны. Она впитывала боль от различных очагов заболеваний[1] госпитализированных пациентов, смешивала её со своим гневом, совершенствуя его, создавая зло, способное бесконечно размножаться. Ненависть взяла верх над властью и породила новые желания.

Когда-то она контролировала свой гнев. Но когда он пробудился вновь?

Она сдерживала гнев, пока не потеряла тело, и только тогда начала действовать активно. Были ли это особенные способности ведьмовского тела в момент смерти Маи? Или же злые мысли уже таились в глубинах, начиная с утробы матери, пока она спокойно наблюдала за процессом роста Рюдзи. Чем больше он вырастет, тем интереснее ей будет мстить, и она погрузилась в ожидание…

Печаль и отчаяние Садако были так глубоки.

Её ненависть заперла сознание Кашивады под землю.

Если способ освобождения от этого проклятия заключался в том, чтобы исцелить душевную боль сердца Садако, настолько далеко ему придётся зайти? К тому времени сможет ли он сохранить свои внутренние стандарты добра и зла?

Зло постоянно расширяется. В отличие от накопления добра, на которое, как вправило, требуется довольно продолжительное время, день за днём, накопление зла всегда происходит мгновенно — оно прорывается наружу моментально. У человека есть такие эмоции, как забота, чувство справедливости, нежность, радость, печаль, ревность, гнев, ненависть и страх, и зло обычно использует вторую половину этих эмоций — негативную.

Используя страх как игральную карту, можно легко заставить доброго и благодетельного человека убивать.

Всего лишь разжигая огонь ненависти, человека, полного заботы, можно заставить совершать террористические акты.

Как маребито — «редкий человек» — посланник страны мёртвых, Кашивада должен был предостеречь человечество: не поддавайтесь бессмысленными эмоциям. Только мужество и разум смогут победить ненависть и страх.

Но, оказавшись в ловушке, расставленной Садако, Кашивада, даже если и хотел избавиться от этой боли, не смог избавиться от тихого шёпота дьявола, обращённого к нему.

Не зная, погрузилось ли его тело частично в воду, он постоянно чувствовал, что откуда-то доносятся голоса.

Кашивада переключил свое сознание на внешний мир.

Прежде, чем собеседник заговорил, Кашивада задал первый вопрос:

«Что это за место?»

Он хотел спросить: «Где, черт возьми, мое тело?»

[1] Относится к пораженной части, пораженной ткани с патогенными микроорганизмами.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 2

Они приехали в город Госе, который находился в префектуре Нара, ранним утром, чтобы успеть осмотреть место рождения Эн-но Одзуны.

Поскольку время сбора у храма Кимпусэн-дзи в Ёсино, расположенного на вершине Кинпо, было назначено на четыре часа дня, то у них было достаточно времени, чтобы осмотреть и прогуляться по горе Кацураги.

Город Госе располагался на южной стороне бассейна реки Нара и славился своими тихими сельскими пейзажами. Согласно легенде, здесь, в одном тихом месте, располагался небольшой храм Кисёкадо, в котором родился Эн-но Одзуна. Этот маленький храм бы настолько незаметен, что, не зная где он расположен, можно его было в лёгкую пропустить.

Припарковав машину на стоянке, выходящей на сельские поля, Кавагути и Кашивада пошли по полевой дорожке к храму.

Шаги Кашивады были очень короткими, он то и дело терял равновесие. Он прижимался к спине Кавагути и изо всех сил старался не отставать. Каждый раз, когда Кавагути оборачивался, перед ним возникало бесстрастное лицо Кашивады, и он несколько раз вздрагивал от этого вида. Если бы эти двое не пытались держать расстояние, он боялся, что другие люди могли бы увидеть эту странную картину. Однако сколько бы Кавагути ни отталкивал Кашиваду, тот сразу же прижимался к нему снова.

От парковки до храма было всего около ста метров, но это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось. Кавагути уже проехал с Кашивадой восемьдесят километров по горам, но именно эти последние сто метров заставляли его беспокоиться больше всего.

Стоя внутри храма и глядя на запад, можно было увидеть горный хребет Кацураги, протянувшийся с севера на юг с главной вершиной горы Конго. Если обернуться на юг, виднелся горный хребет Оминэ с вершинами от Кино до Кумано, также тянущийся с севера на юг.

Эн-но Одзуна практиковался в пещерах гор Кацураги, и там обрёл свою невероятную силу. Однажды он приказал богу Хитокото-нуси-но-микото построить мост между вершинами Кинпо и Конго горного хребта Кацураги. Однако, получив этот приказ, бог Хитокото-нуси-но-микото остался не доволен и стал клеветать императорскому двору на Эн-но Одзуну, заявив, что тот намеревается поднять мятеж, что в конечном итоге привело Эн-но Одзуну на остров Идзуосима.

От вершины Конго в Кацураги до вершины Кинпо в Ёсино составляло по прямой линии двадцать километров, и даже в современное время строительство такого длинного моста было практически невозможно. Наверняка приказ Эн-но Одзуны имел какой-то другой смысл, но сейчас уже невозможно узнать его истинные намерения.