Кодзи Судзуки – Прилив (страница 17)

Соединив кончики пальцев правой руки с кончиками пальцев левой, Кашивада связал рог каменной статуи со своей родинкой на лбу. Одновременно солнечный свет, проникающий через вход пещеры, создал густую тень, накрывшую статую.

«Ты это я, а я — это ты».

В голове Кашивады промелькнула философский афоризм из «Упаниша́ды»[3].

Это напоминало ощущение, когда меридианы тела пересеклись в одной точке. По мере резкого перемещения душа Кашивады вошла в каменную статую, и та открыла зеленые глаза.

Теперь он смотрел глазами статуи, со стороны наблюдая за своим телом.

Такое явление называется выходом души из тела.

Солнце и вход в пещеру образовали прямую линию. Свет был очень ярким, и фигура Кашивады превратилась в полностью черный силуэт. Обратный свет от солнца, падающего со спины, создал эффект засветки изображения.

Клетки всего тела словно распадались на мелкие кусочки, а затем снова собирались в единое целое. Накопленная за десятки тысяч лет генетическая информация живых и мёртвых смешивалась и обретала целостность, которая охватывала все временные эпохи и выстраивалась в единую цепь. Прослеживая генетическую информацию прошлого, можно было дойти до женщины, жившей в период Дзёмон, а дальше — вернуться к первому одноклеточному организму, появившемуся в море четыре миллиарда лет назад. Вернувшись к началу жизни, он эволюционировал в другом направлении, ведущем к свету, исходящему из хаоса. Пережив четыре миллиарда лет, Кашивада ощутил процесс развития сознания и наконец понял свою миссию как разумного существа.

«Записать все принципы Вселенной чётко и ясно».

Словно в доказательство того, что это его судьба, предназначенная ему самими небесами, внезапно разразился громкий звук, и на его макушку посыпались бесчисленные обломки камней.

Сопровождаемая ударами камней, изначально перемещённая душа, словно меч, возвращаемый в свои ножны, вернулась обратно в его тело. Как только взгляд прояснился и сфокусировался, Кашивада начал изучать изменения, обнаруженные на скальной поверхности пещеры. Сначала подумалось, что случилось землетрясение, но это была некая «сила», которая передвигалась по пещере. Энергия распространялась по каменным плитам под его ногами и толкала их.

Казалось, гора Фудзи решила начать извергаться.

Кашивада, стоящий лицом к каменной статуе, оглянулся на выход из пещеры. Инстинкт подсказывал, что лучше немедленно выбежать наружу.

Он вытянул руки, пытаясь сохранить равновесие, прикрыл голову руками, и пошатываясь, начал пробираться к выходу. Он хотел бежать, но ноги скользили по мокрым камням, а сильная вибрация, распространяющаяся по дну пещеры, только мешала.

Выход из пещеры казался искажённым световым кольцом. Напоминало выход из туннеля или колодца. Хотя вертикальное направление отличалось от горизонтального, ощущение было похоже на то, когда смотришь в небо со дна колодца.

Ближе к выходу граница между светом и темнотой постепенно смещалась и раздвигалась. По мере восхода солнца количество солнечного света внутри пещеры постоянно сокращалось. Это происходило быстрее, чем прилив и отлив, и в мгновение ока пещера оказалась во власти полной темноты.

Тень направляла Кашиваду вперёд, и вдруг над его головой снова раздался громкий рёв. У входа в пещеру большие и маленькие камни падали, подобно проливному дождю. Если сейчас выбежать наружу, можно легко получить удар по голове. Кашивада настороженно остановился и осмотрелся.

Движения скал в пещере напомнили Кашиваде об извивающемся теле змеи. После многократных сокращений сила выталкивания постоянно возрастала, и в момент наивысшего приливного спазма огромный кусок скальной породы упал перед ним, почти полностью закрыв поле зрения. Земля издала приглушённый грохот, и от вибрации Кашивада на мгновение воспарил в воздухе.

Единственный просвет на выходе из пещеры внезапно исчез перед ним, и Кашивада оказался во тьме. Когда глаза постепенно привыкли к темноте, он смог увидеть солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели только что упавшей скальной породы. Они образовывали тонкую форму полумесяца, похожую на ореол во время солнечного затмения.

Обрушившийся огромный камень полностью перекрыл выход. Кашивада постепенно смирился со сложившимся положением дел, но, как ни странно, не испытывал страха.

После обвала скалы вибрация полностью прекратилась, и на её место пришла тишина. Скала тихо треснула с таким звуком, словно нож разрезал персик. Вертикальная трещина появилась посередине скалы, образовав глубокий V-образный разлом.

Единственным выходом из пещеры была эта трещина в скале, которая стала будто крышкой, закрывающей выход. Поверхность скалы была гладкой и тонкой — казалось, протиснуться через неё не составило бы труда.

В любом случае, сначала нужно выйти наружу.

Двигаться в направлении света — естественное инстинктивное поведение человека. Кашивада наступил на нижнюю часть трещины, приподнял верхнюю часть туловища и, перебирая руками, локтями и коленями, двинулся вперёд, вплотную к каменной стене. Расстояние, которое требовалось преодолеть до выхода из пещеры было небольшим, и когда он высунул голову наружу, волны ударили в лицо. Обрушившиеся скалы разнесли бетонную дорожку на куски, и прямо внизу образовалась каменная отмель.

Прижиматься к скале и двигаться боком было невозможно. Высота над уровнем моря составляла около двух метров — выжить, падая с такой высоты, просто невозможно. Падение в текущей позе закончилось бы тем, что первый удар пришелся бы на голову. Изменить положение тела внутри узкой трещины невозможно, поэтому надо было вернуться назад, изменить позу и снова попытаться выбраться.

Кашивада медленно вылез обратно в пещеру, затем поменял ногу, которая шла вперед, и двигаясь задом наперед, вошел обратно в трещину. Перед его глазами предстала статуя Эн-но Одзуны, церемониальный алтарь, а в глубине пещеры — статуи служителей… Все они молча наблюдали за действиями Кашивады. Добравшись до выхода, он вытянул ноги, и вися в воздухе, искал опору, затем согнулся, придерживая верхнюю часть тела руками. В этот момент Кашивада увидел в темноте перед собой, на обратной стороне трещины, лицо женщины.

Его было четко видно, а верхняя часть туловища исчезала в темноте.

Кашивада застыл, широко открыв глаза.

«Это призрак?»

В первый раз он испытывал нечто подобное. Внутри пещеры не было других людей, и ситуация была предельно ясной. Появление человеческой фигуры там, где не должно быть людей, говорило лишь об одном — это призрак.

У женщины был чистый белый цвет лица, и смотрела она на Кашиваду добрыми глазами. На ее лице не было злобы или ненависти, и оно не вызывало страха. Более того, классическое красивое лицо даже казалось ему знакомым. Неужели Кашивада видел эту женщину где-то раньше? Соединив каналы памяти с прошлым, он ничего не смог вспомнить. Тогда Кашивада сообразил, что у него есть недостатки в функциях памяти, и попытки вспомнить оказались тщетными.

Безусловно, эта женщина связана с ним, но он не мог понять, кто она на самом деле, и это сильно раздражало.

Внешность женщины вдруг начала меняться. Она становилась всё моложе, и в конце концов очертания девушки расплылись и исчезли, словно слившись со скалой.

Остался только сладкий, щекочущий запах цитрусовых. Как хотелось бы, чтобы она появилась ещё раз, но тёмный влажный воздух совсем не намекал на то, что он вот-вот превратится в лицо.

Держаться в такой позе на вытянутых руках было совсем уже трудно, конечности уже онемели. Как раз в тот момент, когда он уже как бы нашёл опору для ног, камень под ним внезапно раскололся, и Кашивада ощутил пустоту. Поняв, что всё-таки придётся падать, он схватился покрепче за край трещины обеими руками, упёрся ногами в каменную стену и оттолкнулся от нее всем телом.

По крайней мере, нужно было избежать падения на каменную отмель прямо внизу. Кашивада перевернулся, как кошка, и его бёдра первыми нырнули в море, перевернулся, и его голова снова показалась из воды.

Кашивада некоторое время оставался в стоячем положении в воде, а когда поднял глаза, увидел продольную трещину, через которую от только что выполз.

Морская вода оказалась намного теплее, чем можно было представить, и плывя в ней, Кашивада испытывал чувство душевного покоя, как будто его обнимало огромное тёплое существо.

От входа в пещеру Эн-но Гёдзя до этого момента прошло несколько минут. Весь процесс — от входа в пещеру до выхода из неё — Кашивада проигрывал в памяти, и у него появилось ясное понимание того «просветления», которое он испытал.

«Церемония перерождения».

Когда ребёнок рождается, у него нет ни сознания, ни памяти. Его выталкивают из тесной темноты, и он вынуждено рождается наружу.[4]

Но Кашивада был в состоянии ясного сознания, когда сам переживал процесс рождения. Это был уникальный опыт, который обязательно должен иметь особый смысл.

Тёмное течение Куросио, несущееся к острову Идзуосима с запада, ударяло наискосок, и на море начали образовываться мягкие водовороты. Его тело опускалось и поднималось вместе с накатывающимися волнами — как будто первое купание новорождённого.

Кашивада сделал глоток морской волны и, ощутив солёный вкус, выплюнул её в воздух. Туманная вода сияла в лучах восходящего солнца, как драгоценные камни. Кашивада, подобно морской выдре, выгнув спину и свободно вытянув конечности, позволял телу всплывать на поверхность. Он мог свободно двигаться. Каждое движение давало ощущение сопротивления воды, и он ощущал, что жив.