Коди Вольфхарт – Темная станция (страница 7)
Будто кто-то наблюдал сквозь кабели.
Будто Лука до последнего момента видел не вспышку… а сообщение.
Вина впилась в него глубоко.
Не за то, что он не спас – он и не мог.
А за то, что за мгновение до инцидента заметил смещение в данных. Незначительное. Почти шуточное. Луку оно показалось забавным – «самопишущаяся строка».
Итан не нажал аварийный стоп. Не вызвал диагностику. Подумал: «После смены посмотрю».
Теперь каждый подобный глюк бил по нервам, как камертон по стеклу.
Возвращение в настоящее:
Итан резко моргнул, прогоняя память.
Но гул, поднимающийся где-то в глубине «Ариадны», был слишком знакомым.
Слишком похожим на тот – давний.
Словно кто-то снова пытается говорить.
И снова – через вспышки.
Память о Луке ещё не отпустила, когда дверь в технический блок скользнула в сторону. Металлический звук был слишком резким, будто станция напомнила: сейчас – другое время, другие люди. Но тень вины всё равно стояла за плечом, и именно через неё Итан смотрел на окружающих.
Он всё чаще ловил себя на том, что прислушивается не только к шумам станции, но и к тишине в голосах коллег.
Слишком много недосказанности.
Слишком много быстрых взглядов, что отводятся, стоит ему войти в комнату.
Они ведь тоже заметили эти вспышки. Эти строки кода.
Но почему ведут себя так, будто ничего не происходит?
Скрывают что-то? Или боятся признаться себе в том, что видят?
Теперь, после флешбека о Луке, каждая подобная тишина казалась угрозой.
В помещении уже собрались трое:
Кассандра – хмурит лоб, привычно кусает губу;
Орен – обычно спокойный, но сейчас пальцы чуть дрожат над планшетом;
Миро – тот, кто не умеет скрывать раздражение.
Итан подошёл ближе:
– Вы получили логи за последние пять минут? – голос ровный, но напряжение прорывалось сквозь слова.
Кассандра подняла взгляд – слишком медленно:
– Получили. Там… ничего необычного.
Ничего необычного.
Он узнал эту фразу. Именно её тогда говорили после смерти Луки.
– Совсем ничего? – Итан сделал шаг ближе. – Даже тех вспышек, что были у меня на панели?
Орен отвёл глаза:
– Система могла глючить локально. Не обязательно глобальный сбой.
– Или кто-то их вычищает, – тихо заметил Итан, почти шёпотом, не ожидая отклика.
Но услышали.
Миро вскинул голову:
– Ты сейчас что намекаешь? Что мы ковыряемся в ядре станции?
– Я намекаю, – Итан говорил тише, почти в себе, – что логи не совпадают. И что вы отвечаете слишком быстро, будто знали заранее.
Комната будто сузилась.
Напряжение натянулось между ними, как тонкая, опасная нить.
Кассандра сделала шаг, разрывая молчание:
– Итан, никто здесь тебе не враг. Но ты… изменился. С той ночи. И теперь видишь угрозу в каждом пакете данных.
Удар точный. Почти болезненный.
Итан хотел возразить, но что-то в её словах задело старый, ещё не заживший слой.
– Если бы вы видели то, что вижу я… – он не договорил.
В этот момент монитор за их спинами вспыхнул короткой вспышкой.
Кассандра обернулась.
Но вспышка уже исчезла.
Оставив только лёгкий след яркости на стекле – такой же, как те строки в памяти.
И никто ничего не сказал.
Но взгляды, которыми они обменялись, больше не скрывали тревоги – она была открытой.
После разговора с командой Итан чувствовал, будто воздух на станции стал плотнее. Небольшая вспышка на мониторе, заметная только ему, сидела в голове, как насмешка или предупреждение. Он не пошёл отдыхать – просто не смог. Внутри было ощущение: стоит отвернуться на секунду – и что-то важное ускользнёт.
Ночь на «Ариадне» была понятием условным: свет приглушался, шум систем тихо снижался, создавая иллюзию спокойствия. Но для Итана это была не ночь – это была территория между реальностью и тем, что просачивалось в систему.
Тихий, вязкий коридор вёл к центральному пульту связи. Мониторы работали в фоновом режиме, отслеживая эфир, космический шум, слабые сигналы дальних станций.
Он опустился в кресло оператора, привычно коснулся панели.
Эфир был чист – ровная серая рябь спектрограммы, ничего необычного.
Но что-то в глубине его сознания шептало: смотри дальше. Жди. Не моргай.
Он не моргнул.
Через сорок три секунды график дрогнул – едва заметно, почти незаметно.
Словно тонкая нить света прошла по экрану, прозрачная, как случайный отблеск. Если бы он не всматривался, не заметил бы её вовсе.
Итан наклонился ближе. Пальцы замерли над клавиатурой.
Спектрограмма снова дрогнула.
На долю секунды – вспышка. Тёмная. Не белый пик, как у обычного сигнала, а наоборот: провал, будто кто-то «выключал» участок эфира, вытягивал из него энергию.
Такого не бывает.