Коди Вольфхарт – Темная станция (страница 6)

Нора слегка вздрогнула, но попыталась скрыть:

– Покажи.

Итан вывел на центральный экран серию логов. Время шло ровно, как положено… а затем – провал. Секунда исчезла. Появилась обратно с другим содержимым. Потом снова исчезла.

– Это… – Харрисон потер глаза. – Это не глюк.

– Нет, – подтвердил Итан. – Это выборочная коррекция. Кто-то редактирует саму ткань систем.

Лиан медленно обошла комнату, прислушиваясь к лёгкому жужжанию панелей, к дрожанию воздуха:

– Ты хочешь сказать, что станция… живая?

– Я ничего не утверждаю, – сказал Итан. – Я просто показываю то, что вижу.

Нора тихо добавила:

– Но ты это чувствуешь. Да?

Итан встретился с её взглядом. В голосе впервые не было попытки скрыть тревогу:

– Да. Я это чувствую.

Молчание растянулось. Оно было плотным, почти осязаемым. Комната будто дышала, сжимаясь и расширяясь вместе с их страхом. Панели мерцали слабее, но свет казался живым: едва заметные колебания, движения на грани восприятия.

Харрисон откашлялся:

– Ладно. Что предлагаешь?

– Перестать действовать по протоколу, – сказал Итан. – Если станция действительно изменяет данные, она меняет и правила.

– А если это просто усталость? – бросила Лиан.

– Тогда мы всё равно должны проверить. Потому что если это не усталость… – Итан перевёл взгляд на мерцающие панели. – …то кто-то играет с нами.

Нора тихо выдохнула:

– Такое чувство, будто «Ариадна» слушает.

Они все невольно обернулись к стенам, словно ожидали ответа.

Станция молчала.

Но тишина стала плотнее. Почти осмысленной. Почти живой.

Станция словно выдохнула после брифинга. Итан вышел последним, оставив коллег спорить о протоколах и психофизике. Но когда двери тихо закрылись за ним, тишина «Ариадны» накрыла по-новому – плотная, как электрическое одеяло, натянутое прямо по нервам.

Переход был почти незаметным: две минуты назад он стоял перед людьми, доказывая очевидное; теперь – один, среди ровного гулкого пустотного звука, который почему-то казался слишком ритмичным.

Он шёл к техническому отсеку, и каждый шаг отдавался эхом, странно обрывистым, будто станция не всегда позволяла звуку завершиться. Холодная стена под ладонью будто слегка дрожала – металл стал чужим.

Экран ближайшей панели вспыхнул. Сначала – мягкий белёсый свет. Потом – линии кода, возникающие из пустоты. Не загрузка, не ошибка – нечто совсем иное. Короткие отрывки, словно проблески чужого сознания, пытались выговориться языком машин.

Он остановился. Смотрел. Линии появлялись и исчезали слишком быстро, чтобы их запомнить. Итан успел ухватить лишь отдельные фрагменты:

0011—

…trace…

not anomaly…

we see…

…mirror…

Всё исчезло. Панель вернулась к штатному виду, будто ничего и не было.

– Чёрт, – выдохнул он.

И почти сразу – следующая вспышка. На панели через несколько метров. Итан двинулся к ней почти бегом. Код уже менялся в ответ на его приближение: строки расширялись, усложнялись, ритм ускорялся.

Попытка вызвать диагностическое меню провалилась. Панель игнорировала команды, занятая своим, чужим ритмом. Линии кода дрожали, складывались в повторяющиеся структуры.

И вдруг Итан увидел слово:

ETHAN

Дыхание перехватило. Даже если бы кто-то решил его разыграть, доступ к системам требовал бы полномасштабного контроля, которого у экипажа не было.

Станция мигнула снова. Панель за панелью, точно по линии его движения. Следы? Нет, не физические – что-то невидимое шло рядом.

Фрагменты кода складывались, распадались, ломались пополам:

echo—

time drift—7s—

mirror corridor—active

he hears us

Холод медленно полз по спине.

– Кто ты? – прошептал он в пустоту. – Или… что?

Ответа не было. Панель мигнула ещё раз – и на секунду показала его отражение. Но моргнуло оно не в тот момент. Его собственная фигура отставала на долю секунды, как запоздалое эхо.

Итан резко отступил. Станция замерла. Все панели погасли одновременно, словно кто-то выключил свет в гигантской пустой комнате. Несколько секунд – тёмная пустота, слышно было только его дыхание.

Затем лампы мягко перезажглись. Панели вновь показывали стандартные схемы. Стерильность казалась ещё более пугающей, чем хаос кода: станция словно стерла свои следы, оставив лишь намёк – предупреждение.

Тишина легла снова, но теперь она была иной: внимательной. Наблюдающей.

Итан медленно выдохнул и двинулся дальше. Любая вспышка кода теперь была не ошибкой системы, а чьим-то дыханием. Следы строк на экране оставались – едва заметные, как когти на стекле. Итан провёл ладонью по лицу, пытаясь убрать дрожь из пальцев. Но дрожь осталась. Она была старой. Прилипшей. Пришедшей из мест, о которых он старался не вспоминать.

И всё же память раскрылась.

Тогда была другая станция. Другой отсек. И другой человек – тот, кто всегда стоял рядом с ним в ночные смены.

Лука.

Он смеялся тихо, почти беззвучно, так что смех больше ощущался кожей, чем слышался. Лука говорил, что техника – живая. Что нужно слушать её сердцебиение, а не таблицы с параметрами. Итан всегда отмахивался, но в глубине души знал: Лука прав. Иногда системы действительно «дышали» – так, как не должно дышать железо.

В ту ночь дышать перестало всё.

Сначала – лёгкое мерцание.

Потом – серия коротких импульсов в проводке, похожих на сбивчивые слова.

И затем – вспышка, ослепительная, как рентген, будто сама станция на мгновение заглянула внутрь человека.

Когда зрение вернулось, рядом уже никого не было.

Лука лежал неподвижно, словно выпав из собственного тела.

Система списала всё на перегрев модуля. «Техническая ошибка». «Случайность». «Непредвиденное совпадение факторов».

Но Итан ощущал другое – необъяснимое присутствие.