Коди Кеплингер – Все было не так (страница 45)

Но цепочка исчезла. Похоже, порвалась, когда я споткнулась.

Как бы глупо это ни звучало, я почти полезла за ней. Думала, если он увидит ее на полу, тут же поймет, что в уборной есть люди, поэтому я должна была ее забрать. Но не успела я слезть с унитаза, как в уборной раздались тяжелые шаги. Я задержала дыхание и стала молиться.

Но это не имело значения. Не знаю, то ли он увидел меня в щель двери, то ли просто стрелял. Не знаю, действовал он расчетливо или импульсивно. Уверена, у всех есть теории, почему он так сделал и каковы были его планы в тот день, но я старалась не вслушиваться в них. Мне, как и Ли, все равно.

Слушайте, я была злым депрессивным ребенком, ненавидящим всех вокруг. И судя по прочитанным мною письмам, у Майлса Мейсона была паршивая семейная жизнь. Но никто из нас ни в кого не стрелял. Поэтому мне плевать, насколько грустной была жизнь этого парня или как гадко к нему относились. Простите, просто плевать. В моей истории он злодей.

Один из них.

Он сделал пару выстрелов, один из которых попал в стену и отскочил в меня. Помню разрывающую плечо боль. Тупую и одновременно острую. Я закричала и повалилась вперед, распахнув при этом дверь в кабинку. Лежа на полу, я видела свою цепочку всего в паре шагов от меня, но он тоже был здесь. Стоял надо мной, пока я истекала кровью.

И он тоже увидел цепочку.

– Чей это уродливый крестик? – спросил он.

Я заскрежетала зубами, но боялась, если не отвечу, он либо снова выстрелит в меня, либо решит, что в уборной есть кто-то еще, и пойдет искать Ли и Сару. Похоже на то, что я пыталась поступить героически. Это не так. Уверяю, я действовала из корыстных побуждений. Просто не знала, что он хотел услышать.

– Мой!

– Твой? – уточнил он почти изумленно. Даже парень с оружием не верил, что мне мог принадлежать этот крестик. Какое предзнаменование грядущего.

– Да, – выдохнула я.

– Думаешь, Иисус сейчас присматривает за тобой?

Что он хотел от меня услышать? Я не знала этого парня. Вдруг это был странный христианский терроризм. Вероятность того, что он убьет меня, когда скажу «нет», ровно такая же, как при ответе «да». Я не защищала свою веру, не была мученицей. Я просто хотела выжить.

– Думаю. Да.

Но он больше не слушал. Похоже, его внимание привлекло что-то в другом конце уборной, потому он направлялся к одной из кабинок. Я заползла обратно в свою и свернулась в комок, стараясь не вслушиваться в последовавшие выстрелы. Стараясь не думать, что девочки, которым я сказала спрятаться, возможно мертвы.

После этого он вышел из уборной, и вскоре показалась полиция. Меня повезли в больницу и сказали, что мне очень повезло. Пуля не нанесла столько урона, сколько могла бы, и плечо заживет благодаря физиотерапии и терпению. Они сказали, со мной все будет хорошо.

Но они не знали, что рана – меньшая из моих проблем.

Я не стала рассказывать, о чем мы говорили с ним в уборной. Смешно, учитывая, к чему это все привело, но я не считала это важным. Насколько я знала, никто не слышал этого короткого разговора. В школе погибло два учителя и семь учеников, кому какое дело до потерянной мной цепочки? Или что о ней спрашивал этот придурок с оружием?

Я упомянула об этом только через пару дней после стрельбы, когда в моей палате появился детектив Дженнер и опрашивал меня о том, что произошло. Когда я ему рассказала, он нахмурился и обменялся взглядом с другим офицером.

– Ты уверена, это была твоя цепочка? – спросил он.

– Да, – раздраженно ответила я. Мне выстрелили в плечо, а не в голову. Конечно, я была уверена. – Вы ее нашли? Цепочку?

– Она… до сих пор считается вещественным доказательством, – сказал он. И ушел через несколько минут.

Мне так и не вернули ту цепочку. Ее похоронили вместе с Сарой Макхейл.

Мою цепочку. Которую я носила каждый день. Положили в гроб другой девочки. Господи, тогда меня это так разозлило.

Когда я впервые услышала историю Сары, решила, ее легко будет исправить. Это все недоразумение. Будет несложно рассказать людям правду. Но мы знаем, как все закончилось. Притеснениями, вандализмом и слезами моей мамы, потому что женщины на работе превратили ее жизнь в настоящий ад. Священник из моей церкви мне не поверил. Год спустя умерла моя бабушка, все еще уверенная, что я лгунья, которая хотела внимания.

Тем временем в честь Сары проводили молодежные митинги, писали о ней песни, политики рассказывали ее «историю», выступая за или против того, что было в ту неделю на повестке дня. Эй, я понимаю. Как я сказала Ли, это крутая история. Девочка, погибшая за свою веру, гораздо убедительнее – и полезнее – готки-одиночки, которая, до смерти напуганная, могла сделать или сказать что угодно, чтобы выжить. К тому же я жива. В чем драма?

Если ты читал все, что написала Ли, тогда знаешь остальное. К тому моменту, как школа снова открылась, моя семья больше не могла сдерживаться. Мама собрала вещи и переехала в другой штат, а вскоре после нее и папа со своей новой женой.

Тогда я взяла второе имя и прекратила говорить о стрельбе. Они никогда этого не озвучивали, но я знала, что родители почувствовали облегчение. Иногда я гадаю, а верили ли они мне вообще.

Не думаю, что хочу это знать.

Прошло несколько дней с тех пор, как я написала этот последний раздел. Впервые за эти годы я вернулась к стрельбе вне своих ночных кошмаров. Да, было больно, но мне помогло, что я это записала. Рассказала свою историю, и на меня не накричали или не плюнули.

Не знаю, что делать с этим текстом. Я продолжаю об этом думать. Прокручиваю варианты в голове, взвешивая все за и против. А потом возвращаюсь к словам Ли в кафе, когда она отдала мне эту флешку. Ей было все равно, что я сделаю с письмами. Дело не в том, где они в итоге окажутся, а в том, что я буду это контролировать.

Кажется, теперь я это осознаю.

Я поняла, что хорошо не будет. Боль от того, что случилось со мной – стрельба, издевательства после нее, – никуда не денется, что бы я ни сделала с этими письмами. Я никогда не смогу простить некоторых людей из своего родного города. Честно говоря, на некоторых – брата Ллойда, Эшли, священника из моей церкви – я злюсь больше, чем на парня, который в меня стрелял. Не знаю, разумно ли это. Но в моральной травме нет ничего разумного.

Будет больно в любом случае, что бы я ни решила сделать с этими письмами. Но впервые за четыре года у меня есть власть над моей историей. Над всеми нашими историями. Кто, как, когда прочитает это, если прочитает вообще – решать мне. Не группе телевизионщиков, выискивающей лучшую историю. Не убитым горем родителям девочки, которую они считают мученицей. Даже не благонамеренной выжившей, желающей все прояснить и загладить свою вину.

Это мой выбор.

И если ты это читаешь, то знаешь, какой выбор я сделала.

Благодарности

«Все было не так» – один из самых сложных опытов в моей карьере, и без многих невероятных людей у меня ничего бы не получилось. Без их специальных знаний и поддержки эта книга не стала бы такой, какой я вижу ее сегодня.

Во-первых, спасибо моему агенту Брианне Джонсон и редактору Джоди Корбетт. Вы моя лучшая команда. Потрясающие кураторы моей работы, и я буду вечность вам благодарна.

Спасибо Стефани Куэн, С. И. Синкхорн, Фиби Норт и Мишель Крис за то, что потратили время, прочитали и обсудили книгу вместе со мной. Ваш свежий взгляд привнес в нее ценную новую перспективу.

Огромное спасибо многим замечательным людям из Scholastic, которые работали и поддерживали эту книгу: Мэри-Клэр Круз, Мейв Нортон, Мелиссе Шример, Присцилле Икли, Рейчел Фельд, Исе Кабан, Джулии Эйслер, Ваишали Наяк, Лизетт Серрано, Эмили Хеддльсон, Трейси ван Страатен, Дэвиду Левитану, Алану Смэгглеру, Элизабет Уайтинг, Алексис Лансфорд, Никки Матч, Сью Флинн, Джекки Рубин, Джоди Стиглиано, Чарли Янг, Крису Сэттерланду, Роз Хильден, Мэган Хилтон, Трейси Бозентка, Жаклин Бернаки, Барбаре Холлоуэй, Барбаре Синдер, Дэну Мозеру, Бетси Полити и Алексис Ласситер.

Спасибо команде Writers House, особенно Александре Левик – ты замечательная, я ценю твою помощь.

И спасибо моим коллегам и студентам из Gotham Writers, вы вдохновляли меня и вселяли страсть к моей работе.

Спасибо всем друзьям, которые последние три года терпеливо слушали мои речи об этой книге и коллективно обсуждали со мной проблемы или помогали с исследованиями. Лори, Линдси, Эми, Алексис, Кортни, Дебра, Кейтлин, Кара, Кейт, Лейла, Морин, Саманта, Сомайя, Кристин и Вероника. Я люблю вас, ребята.

Особая благодарность Шане Хэнкок, Кейт Лоусон и Уэнди Сюй за то, что были мне самыми настоящими друзьями во время работы над этой книгой. Когда я тусовалась с вами, писала или общалась по скайпу, мое настроение поднималось, даже если я переходила на темную сторону своего исследования. Я счастлива, что знакома с вами.

И, конечно же, моей семье. Вас слишком много, но каждый поддерживал меня и приободрял последнее десятилетие моей карьеры. Я даже не могу выразить, как много это значит для меня. Вы были лучшими болельщиками. Огромное, огромное вам спасибо.

И, наконец, спасибо вам. Благодаря вам, моим читателям, я все это делаю, продолжаю работать. Первая ли это выбранная вами книга, или вы прочитали все с тех пор, как я начала публиковаться в 2010 году, я очень вас ценю. Спасибо за ваши твиты, имейлы, ваши добрые слова и потраченное время. Надеюсь, я еще долгие, долгие годы буду писать для вас.