Коди Кеплингер – Все было не так (страница 27)
– Денни, я тут думала, мы могли бы составить планы на выпускной? Я общалась с друзьями, и папа Джордана Мэбри работает в автомобильной компании и говорит, что может дать хорошую скидку на лимузин.
– Лимузин? – спросил Денни, его круглое лицо озарила широкая улыбка. – В котором есть джакузи?
– Я так не думаю. – Эмбер захихикала, и я не могла понять – то ли она действительно считала Денни забавным, то ли флиртовала с ним. – Просто обычный лимузин.
– Очень плохо, – отметил он. – Но я за.
– О, ребята, и вы, конечно, тоже приглашены, – сказала Эмбер, глядя на Майлса и меня. – В смысле, если идете на выпускной. Идете?
Майлс пронзил меня взглядом поверх книги, выгнув широкие брови.
– Идем? – спросил он.
– Я… эм…
Я до сих пор пыталась сложить слова в ответ, как что-то ударило меня по затылку. Не больно. Совсем слегка. Я прикоснулась к волосам, но ничего не обнаружила. А когда обернулась, заметила за другим столом компанию одиннадцатиклассников. Они сбились в кучу и что-то тихо обсуждали, но иногда кто-то из них поднимал голову и сердито смотрел на меня.
Среди них была младшая сестра Эшли, Тара Чемберс.
Я покачала головой и повернулась к Майлсу.
– Насчет выпускного. Я все еще не…
Это снова произошло. Еще один незначительный, но раздражающий удар по затылку. В этот раз, повернувшись, я заметила, что один из одиннадцатиклассников – парень с рыжими волосами, в очках – держал небольшой предмет в руке, которую отвел назад, словно собирался бросить в мою сторону бейсбольный мяч. Заметив мой взгляд, он опустил руку, и я увидела на столе перед ним небольшой поднос с картофельными шариками.
– Этот парень… кидает в меня картофельные шарики? – спросила я растерянно Майлса.
Не скажу, что в старшей школе округа Вирджил никто никого не задирает. Это происходит. Многие даже думают, что травля послужила мотивом стрельбы, хотя мне не нравится такая версия. Частично из-за того, что ни я, ни Сара, ни другие жертвы никогда не травили стрелявшего. И я бы сказала, в ту минуту, открыв огонь, он стал самым настоящим задирой. Поэтому меня бесит, когда люди оправдывают его действия, предполагая, что его изводили.
Я считаю, что в старшей школе проблемы с травлей точно такие же, как во всех остальных, но кидание картофельными шариками казалось мне странной детской шалостью.
Майлс захлопнул учебник и развернулся к столу за моей спиной.
– Какого черта? – спросил он, повысив голос, чтобы они его услышали.
– Какого черта она делает? – сказал рыжеволосый и кинул в меня еще одним шариком. Этот отскочил от моего плеча. Сидящая рядом с ним Тара кивнула.
В глазах Майлса мелькнула тень, и он начал подниматься. Я схватила его за руку и крепко сжала.
– Брось, – прошептала я почти в мольбе. – Оно того не стоит.
После стрельбы в школе я придерживалась политики нулевой терпимости к насилию. Но как бы сильно часть меня ни хотела увидеть, как Майлс ударит этого парня с шариками в лицо, бо́льшая часть меня не могла думать о том, что моего друга могут исключить перед самым выпускным.
Майлс оставался напряженным, как готовый к прыжку кот, но не сдвинулся с места. Он просто прожигал взглядом того парня. Наверное, этого было достаточно, чтобы рыжеволосый перестал бросаться в меня едой.
– У них что, какие-то проблемы? – спросил Денни.
– Они посещают мою церковь, – тихо ответила Эмбер и показала на Тару и рыжеволосого. – И, эм… возможно, в прошлое воскресенье наш священник упомянул Ли.
– Баптистскую церковь округа Вирджил? – догадалась я.
Она кивнула.
– Да. Он… он сказал, ты рассказываешь истории о Саре Макхейл. Что тобой управляет дьявол и нам нужно помнить о преданности Сары ее вере.
– Он дал вам указания кидаться в меня едой? – уточнила я.
– Конечно нет, – ответила она. – Но сказал, мы все должны за нее молиться.
– Как мило с его стороны, – пробормотал Майлс.
– Не похоже, чтобы ты поверила ему, – заметил Денни.
– Ну. – Эмбер потянула прядь блестящих волос и посмотрела на меня своими большими карими глазами. – Честно говоря? Я всегда верила в историю Сары. Я ее не знала, но… она была такой милой. И всегда посещала церковь. И ее история казалась вероятнее того, что говорила Келли. Но ты была лучшей подругой Сары и была с ней рядом в тот момент, когда это произошло. Я не знаю, мне ты не кажешься лгуньей.
– Спасибо, – сказала я, удивившись тому, как в этот момент была благодарна Эмбер. – Но мне кажется, ты окажешься в меньшинстве, если брат Ллойд расскажет всем свою версию.
Эмбер пожала плечами.
– Мне кажется, мои родители думают так же. Не уверена, что они вообще считали историю о Саре правдой. Но, даже если многие думают, что ты врешь, мне хочется думать, что остальные прихожане достаточно взрослые, чтобы не бросаться предметами.
Мне бы тоже хотелось в это верить. Но я вспомнила, через что прошла семья Гейнор. Вандализм, угрозы, нападки взрослых на девочку-подростка, которая все еще приходила в себя после огнестрельного ранения. Если они злятся на меня хотя бы вполовину так же сильно, как на Келли Гейнор три года назад, то картофельные шарики – меньшая из моих проблем.
Я не хотела, чтобы все думали, будто меня можно подмять, но, честно говоря, испугалась.
Я узнала, что моя лучшая подруга мученица, прочитав об этом в аптеке на доске объявлений.
Это произошло в апреле, почти через месяц после стрельбы. Мы с мамой возвращались домой после сеанса психотерапии и заехали в аптеку, чтобы купить мне лекарство. Я осталась у входа, а мама направилась к кассе. В те дни мне требовались передышки от нее. Меня раздражало каждое сказанное ею слово, каждое сделанное ею движение.
А еще в этот день звучал Грохот Смерти. Тогда это происходило почти каждый день, но я отчетливо помню, что в тот день все было особенно плохо. Каждая мимолетная мысль, не важно, обычная или безобидная, запускала нигилистическую спираль. Тогда это были различные листовки и плакаты на доске объявлений снаружи магазина.
Листовка призывала людей перерабатывать отходы?
Плакат с пропавшим котом?
Реклама приближающегося конкурса «Маленькая мисс округа Вирджил»?
Ну, вы понимаете. Это был Плохой День. И он стал только хуже, когда я увидела фотографию Сары.
Это была та самая школьная фотография, где она с косичками и цепочкой с крестиком. Я впервые увидела эту фотографию с тех пор, как несколько месяцев назад нам раздали их в школе. Сара тогда посмотрела на нее, скривилась и поклялась, что больше никогда не заплетет волосы в косы, потому что с ними становится похожа на маленького ребенка.
Но теперь эта фотография улыбалась мне с доски объявлений, и под ней большими буквами было написано:
МОЛОДЕЖНЫЙ МИТИНГ В ЧЕСТЬ САРЫ МАКХЕЙЛ, ДЕВУШКИ С КРЕСТИКОМ.
А под фотографией маленькими буквами три слова:
Я смотрела на листовку и перечитывала ее, пытаясь понять, что упускаю. Митинг проводили в христианской церкви Хилкрик на другом конце города. Будь это баптистская церковь округа Вирджил, которую посещала Сара, я бы даже не задумалась, может, только об этом странном ярлыке. Я понятия не имела, почему ее называли «девушкой с крестиком».
Но почему в честь Сары проводили митинг в церкви, в которую она никогда не ходила? Погибло девять человек, не включая стрелявшего. Не только Сара. Я даже была уверена, что в ту церковь ходили две другие жертвы – Бренна Дюваль и Эйден Страуд. Почему не в их честь?
И разве уместно сейчас проводить молодежный митинг?
Не забывайте, что это произошло вскоре после моего первого срыва из-за новостей в Интернете, когда мама изо всех сил старалась держать меня подальше от новостей. После стрельбы я лишь несколько раз выходила из дома. Я пока не виделась с Денни или Эшли. Майлс не забирался ко мне на крышу. И я только что столкнулась с Иден на похоронах Сары и Рози.
Я была полностью изолирована, и ничто не имело для меня значения в этом мире после стрельбы, особенно эта листовка.
– Все купила, – сказала мама, присоединившись ко мне у доски. – Поехали домой, детка.
Я показала на листовку, на лицо Сары.
– Что это?
Она взглянула на него и быстро отвела взгляд. Она что-то знала. Я поняла это по тому, как опустились уголки ее губ, как потемнели ее карие глаза. У нас был один цвет глаз, и я помнила слова Сары о том, что при вранье цвет радужки у меня менялся.
– Не волнуйся насчет этого, – сказала мама. – Давай просто поедем домой.
Она попыталась положить руку на мое плечо, но я отстранилась.
– Что это такое, мам? Почему какая-то церковь проводит в честь Сары молодежный митинг?
– Мы можем обсудить это в машине.
– Нет! – Я топнула ногой, как ребенок. Очень разозлилась. Так сильно, что она еще раз попыталась обнять меня. Я не хотела, чтобы она что-то скрывала. Хотела знать все. Даже если будет больно. Даже если для меня это плохо.