Коди Кеплингер – Простушка. Лгу не могу (страница 29)
Ну, кроме своей собственной.
В этот день мне позвонили только один раз. И то не на мой новый мобильник, а на домашний телефон Рашей, да еще и за счет вызываемого абонента.
– Да, я согласна оплатить расходы, – сказала я в трубку, чувствуя себя немного неловко, несмотря на заверения Рашей, что они оплатят разговор.
У меня возникла стойкая уверенность, что из тюрьмы им звонят впервые.
– Сонни?
Я много лет не слышала его голоса, но сразу узнала его. Глубокий и в то же время легкий. В нем даже угадывалась улыбка. Сколько я помнила отца, он всегда улыбался.
– Здравствуй, папа. – Мой голос чуть дрогнул. – Счастливого Рождества.
– У тебя такой взрослый голос, – сказал он. – Наверное, уже не стоит называть тебя Крошкой Сонни, да?
– Может быть, – сказала я. Меня удивило, насколько спокойно он говорил. Уверенно и без злобы. Я почему-то думала, что тюрьма ожесточит его. Но его голос… Он не был похож на голос преступника. – Прошло так много времени.
– Я знаю. Не передать, как я обрадовался, когда получил твое письмо.
– Правда?
– Конечно, Крошка Сонни. Я пытался звонить и писать вам, но не дозвонился.
– Мы переехали несколько лет назад. В дедушкин дом. И мама так и не подключила домашний телефон. А номер ее мобильного все время менялся, так что…
– Твоя мама, – негромко рассмеялся он, – это нечто.
– Да… Потому я и дала тебе этот номер. Я сейчас у подруги. Ее родители разрешили сюда звонить.
– О, – сказал отец. – Что ж, скажи им спасибо от меня.
Он помолчал.
– А все-таки как поживает твоя мама?
Пришло время большой лжи:
– Отлично. Нашла хорошую работу и встречается с кем-то, так что у нее все в порядке. Сегодня утром мы встретили Рождество, а потом я пришла к подруге на обед.
– Это здорово, – сказал папа. – Я скучаю по тебе, Крошка Сонни.
– Я тоже скучаю по тебе.
Только когда у меня вырвались эти слова, я осознала, насколько они искренни. Что бы я ни говорила о нем все эти годы, как бы ни страдала от злости и обиды, я скучала по нему. Особенно сейчас.
– Послушай, – продолжил он. – Я знаю, ты занята, но мне бы очень хотелось увидеть тебя. Если ты когда-нибудь захочешь приехать…
– Я приеду.
– Да?
– Да, – ответила я. – Еще не знаю когда, но скоро.
– Это было бы здорово, Сонни. Ты сможешь посмеяться надо моим супермодным оранжевым комбинезоном. – И, хотя его голос звучал все так же твердо, я уловила в нем нотки облегчения. Никто бы этого не заметил, но мне удалось.
В очередной раз пришлось напомнить себе страшную правду. Мой отец, возможно, не производил впечатления преступника, но
Так же как и я.
Вопрос в другом: насколько далеко он зашел в своем обмане?
Не исключено, что я совершала ошибку, позволяя ему вернуться в мою жизнь. Но Райдер сказал, что отец, возможно, удивит меня, если я дам ему шанс, и он уже это сделал своим звонком.
– Ты еще здесь, Крошка Сонни?
– Да. Я здесь. Но не могу долго говорить. Телефонные счета довольно…
– Я понимаю, – сказал отец. – Но, если у тебя есть еще несколько минут, мне бы хотелось узнать побольше о тебе, взрослой.
Я улыбнулась:
– Что ты хочешь знать?
– Все, – ответил он.
Я не могла рассказать ему все. Этого я никому не могла рассказать. Но в следующие пять минут я постаралась рассказать как можно больше правды.
16
– Ты что, издеваешься?
Я стукнула кулаком по рулевому колесу Герт и вздрогнула, когда ее клаксон откликнулся оглушительным
Я едва успела дотянуть этот четырехколесный хлам до дорожного кармана, как Герт застонала, заскрипела и встала намертво. А я застряла на отрезке шоссе между Гамильтоном и Оук Хиллом на следующий день после Рождества.
И все говорило о том, что я опоздаю на работу.
– Пожалуйста, пусть это будет всего лишь аккумулятор, – бормотала я, вылезая из машины, чтобы открыть капот. – Пожалуйста, пусть тебе понадобится только подзарядка.
У меня, конечно, была работа, но бензин, рождественские подарки и кое-какие зимние обновки сожрали все мои сбережения. Денег на ремонт Герт не осталось. Я знала, что Раши не откажут мне в помощи, но все еще чувствовала себя неловко, приняв в подарок навороченный телефон.
Я подняла капот и уставилась внутрь, вдруг вспомнив, что ничего не понимаю в машинах. Я даже не знала, зачем вообще полезла под капот – просто все так делали, когда застревали на обочине.
– Вот черт! – вырвалось у меня, пока я разглядывала то, что считала аккумулятором.
Я полезла в задний карман и достала новый смартфон, в памяти которого оказалось всего несколько номеров. Я попыталась дозвониться Эми, но она не ответила. Она ушла в библиотеку, писать эссе для поступления в колледж, так что, возможно, включила беззвучный режим. Но потом я вспомнила, что так и не вернула Эми ее телефон – он все еще валялся в моей комнате. Так что следующим я набрала номер Уэсли.
– Здравствуй, Соня.
– Не смешно, – ответила я. – Послушай, ты сейчас занят?
– Мы смотрим фильм. А что?
Я расслышала в трубке чей-то отдаленный смех и догадалась, что они, должно быть, дома у Бьянки.
– Герт сдохла.
– Кто?
– Моя машина.
– Ох… ладно. Где ты?
Я все ему объяснила, и он сказал, что они выезжают прямо сейчас. Я нажала отбой и, вздохнув, сунула телефон обратно в карман.
– Черт бы тебя побрал, Герт, – сказала я, опираясь рукой на капот. – Имей совесть, женщина.
Я позвонила в книжный магазин, но никто не ответил. Я собиралась предпринять еще одну попытку, когда услышала, что меня кто-то окликнул:
– Эй! С тобой все в порядке?
Я подняла глаза и увидела, что рядом со мной тормозит «Хонда». Парень с копной растрепанных каштановых волос высунул голову в окно. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, я разглядела симпатичную брюнетку. Оба были немногим старше меня.
– Я в порядке. Только вот с машиной беда.
«Хонда» съехала на обочину и остановилась в нескольких метрах впереди, чтобы не мешать проносившимся мимо автомобилям. Парень и брюнетка вышли из машины и направились ко мне.
Я напряглась, думая о том, что в ужастиках именно так все и происходит, и надеясь, что Эми отомстит за мою смерть – невзирая на возникшие между нами трения. Но потом до меня дошло, что мы стоим на оживленной трассе средь бела дня, и вряд ли