Князь Процент – Жёлтый (страница 3)

По беспечности лишившись небольшого бизнеса, отец одиннадцатилетнего Канцлера более не желает работать. Он вынуждает деда Промилле (пьяницу, как раз успевающего к тому времени отбыть срок за убийство своей последней жены) продать квартиру и на вырученные деньги содержит семью. Дед-алкоголик переезжает к невестке и внуку, а отец семейства сбегает на подмосковную дачу. Несколько раз в неделю дед напивается и скандалит, угрожая убить юного Промилле и его мать.

За три года семья проедает квартиру деда. Бездельничающий на даче отец Канцлера увлекается православием. Он решает организовать семейную ферму и руководить работами на ней. Жена поддерживает идею: замена школы фермой, по ее мнению, убережет юного Промилле от опасностей подросткового возраста и поможет ему оставаться идеальным ребенком, которого она так старательно воспитывает.

После девятого класса родители забирают Канцлера из школы и перевозят на дачу, где он под началом отца обустраивает ферму: мастерит клетки для кроликов и перепелов, строит навесы, под которые ставит эти клетки, заготавливает сено. По мере появления животных и птиц Промилле ухаживает за ними практически в одиночку: отец дает сыну указания и взаимодействует с покупателями, а мать впервые в жизни идет работать и не занимается приусадебным хозяйством.

На ферме Канцлер лишен общества сверстников. В поселке почти не встречаются ребята его возраста. У юноши нет мобильного телефона и доступа в Интернет, чтобы созваниваться или переписываться с бывшими одноклассниками, так что с началом учебного года те забывают о Промилле.

Условия жизни на ферме убогие, особенно после московской квартиры, пусть и обремененной убийцей-алкоголиком. Канцлер ютится в маленькой комнате, где живут и родители. Там мой будущий клиент практически не остается один. Туалет обустроен на улице, душ тоже. С октября по апрель семья дважды в месяц ездит мыться к родственникам, снимающим квартиру неподалеку. Промилле ждет не дождется банных дней: кислый запах немытых тел родителей вызывает у него отвращение. Особенно удушлив этот запах ночью, когда юноша лежит на продавленном матрасе и не может уснуть из-за то свистящего, то хрюкающего, то чмокающего храпа отца.

Канцлеру мешает спать и телевизор: мать обожает до глубокой ночи пить пиво и смотреть всякое низкопробное кино. Едва она забывается пьяным сном, как Промилле убавляет звук. Зачастую мать просыпается, ругает сына и велит сделать громче.

Летними ночами по телу Канцлера пробегают мокрицы. Как их ни вытряхивай, эти мерзкие существа оказываются в складках постельного белья (в теплое время года в комнате сыро из-за низкого расположения выходящих на тенистый сад окон). Почувствовав прикосновение мокрицы, юноша с возгласом отвращения подскакивает, а мать бранит его снова.

Больше, чем изнурительная работа на ферме, нарушение личного пространства и отвратительный уровень гигиены, Промилле угнетают нападки родителей из-за таких невинных форм его досуга, как чтение и литературное творчество (с восьми лет он тратит почти всё свободное время на эти свои излюбленные занятия), отсутствие собственных денег (родители не делятся с сыном заработанными фермерством средствами и отбирают небольшие суммы, которые другие родственники дарят ему на дни рождения), а также религиозное насилие со стороны отца (тот заставляет невоцерковленного ребенка ходить в храм каждое воскресенье, исповедоваться и причащаться).

– Папаша отрастил бороду лопатой, – говорит Канцлер скрипучим голосом, который кажется еще менее естественным из-за того, что в условиях пандемии COVID-19 мы общаемся в режиме видеоконференции. – Хотел выглядеть как поп. Эта борода, уже седая, доныне раздражает мамашу.

Канцлер случайно встретил папашу года два назад, – рассказывает мой клиент дальше. – К тому времени мы давно не общались. Стояло лето, а папаша напялил темный красно-коричневый балахон. Канцлер из-за жары надел всё светлое: рубашку, джинсы, туфли. Лишь шляпа была канареечного цвета, забавная такая.

Мы столкнулись на углу офисного здания в центре города. Секунду молчали. Струсивший вначале папаша затряс бородой, расхрабрился. Спросил, знали ли мы, какой церковный праздник был в тот день.

– Извините, что перебиваю, – говорю я, пользуясь тем, что Промилле делает паузу. – Отец давно не видит вас, а при встрече первым делом спрашивает, помните ли вы, какой сегодня праздник?

– Церковный праздник, – отвечает мой собеседник. – Именно это он спросил, да. Канцлер молча обошел папашу и убрался восвояси.

Не могу не отметить некоторое сходство истории Канцлера Промилле с биографией другого моего клиента – Вениамина Громомужа (еще одно необычное имя: сколь редкое, столь и вымышленное). Это тоже угнетаемый родителями писатель, жертва запоздалого религиозного воспитания, человек со значительными психопатологиями, хотя и не такой замечательный мерзавец, как главный герой данных заметок. Промилле признается, что именно наличие в моем портфолио опыта работы с творческими людьми (разумеется, опыта обезличенного) и ряда статей на соответствующие темы определяет его выбор кандидатуры психотерапевта.

После того, как спустя несколько месяцев общения Канцлер (признаюсь, неожиданно) просит у меня эти заметки, я редактирую их. Опция предоставления заметок указана в информированном согласии, которое подписывает каждый новый мой клиент, так что удивительна не сама возможность подобной просьбы, а то, что Промилле, предпочитающий художественную литературу, решает ознакомиться с моим текстом.

(Еще раз записки отредактированы перед публикацией.)

Канцлер Промилле выбирает профессию

Прежде чем перейти к обстоятельствам знакомства с Канцлером, я полагаю важным рассказать о том, как мой клиент решает стать юристом. Это юношеское и, на первый взгляд, спонтанное решение Промилле не изменяет. К тридцати годам ему удается занять позицию партнера крупной московской юридической фирмы.

Юный Канцлер хочет быть богатым. Об этом он молится в церкви, а остальное время службы посвящает сочинению литературных сюжетов и смакованию эротических фантазий.

Эти фантазии получают единственный выход во время торопливой (отец строго следит за занятиями сына) мастурбации в уличном туалете. Когда мы говорим о сексуальных предпочтениях моего клиента (наша терапия включает и обсуждение интимных вопросов), Промилле называет занятия онанизмом в продуваемом всеми зимними ветрами туалете-будке причиной своей любви к длительным половым актам в комфортных условиях.

– Хорошо бы каждому попробовать онанировать в тридцатиградусный мороз, – скрипит Канцлер. – И чтобы папаша выслеживал, не дрочит ли сынок за углом. Тогда секс будет чаще, качественнее и дольше.

Несмотря на старания юного Промилле, ферма не приносит прибыли. Его труда с рассвета до заката хватает лишь на то, чтобы вывести хозяйство на уровень самоокупаемости.

К концу первого года фермерства Канцлер начинает раздумывать, когда и как начнет зарабатывать собственные деньги. Он мечтает распоряжаться выручкой сам и не делиться с родителями.

Отец толком не знает, какого будущего желать юноше: ему нравится идея иметь сына-священника, но учеба в ВУЗе (даже богословском) станет отнимать время, и ферма придет в окончательный упадок.

Пятнадцатилетнему Промилле хочется узнать, представители каких профессий много зарабатывают. Отец отказывается обсуждать эту тему, говоря, что мир лежит во зле именно из-за страсти грешников к стяжанию земных богатств. Мать предполагает, что хорошо получают экономисты: в свое время она оканчивает экономический, и кое-кто из ее более трудолюбивых однокурсников может похвастаться успешной карьерой.

Канцлер не верит, что станет хорошим экономистом. Он слаб в точных науках, а спустя год без школьных занятий помнит только самые основы математики.

Как-то пасмурным июньским днем на ферму приезжает живущий неподалеку знакомый отца по имени Степан. Он хочет купить кроличьего мяса и перепелиных яиц. Промилле присутствует при разговоре мужчин, отсчитывает и упаковывает яйца, а до того помогает отцу разделывать кроличьи тушки (забивать животных юноша наотрез отказывается).

Рассчитывая, что покупатель станет торговаться, отец завышает цену. Степан достает из легкого синего плаща (этот плащ кажется юному Канцлеру щегольским) внушительную пачку денег и отсчитывает названную сумму. Отец засовывает новенькие хрустящие купюры в карман засаленных пахнущих мочой штанов (Промилле говорит мне, что ребенком додумывается промокать пенис после мочеиспускания без подсказки родителя, который, экономя туалетную бумагу, ругает семейных за ее перерасход).

Проводив покупателя, отец говорит матери:

– Не пойму, откуда у юристов столько денег… Печатают они их, что ли…

В словах отца Канцлер слышит зависть и почти ненависть, однако главное, что он выносит из сцены продажи плодов своего труда Степану, это информация о богатстве юристов. Даже мелкие детали образа состоятельного покупателя начинают казаться Промилле значительными и интересными. В воображении он рисует синий плащ Степана и мечтает о таком же. Юноша вспоминает записную книжку, которую юрист достает из плаща, чтобы записать рецепт тушеного кролика и передать жене. Книжка красивая, в яркой красной обложке, а ее страницы словно позолоченные.