Клинтон Стэгг – Серебряная Сандалия (страница 26)
Шифровка! Криптограмма на миллион долларов, ставшая причиной убийства старика, полагавшего, что он разгадал величайшую тайну мира. Она стоила ему жизни, и она поставила под угрозу жизни трех человек, которых он любил. И вот — она в руках Колтона! Он украл ее, воспользовавшись вороном как приманкой. Злодеи не знали, что у него была и криптограмма, и ключ. Он не дал им шанса заподозрить это. Даже девушка не знала этого!
— Вот этот дом, сэр! — голос Майкла отвлек проблемиста от разгадывания криптограммы.
— Выглядит заброшенным, не так ли?
— Заперт наглухо, сэр.
— Подъезжайте к передней двери.
— Дадим им знать о прибытии? — удивился Майкл.
— У слепого не так много шансов пробраться тайком, — сухо заметил Колтон. — Да и я полагаю, кто-то хочет повидаться со мной.
Большой дом стоял вдали от дороги и полностью скрывался за гигантскими соснами. Это место было как раз по душе любителю уединиться — такому, как Филипп Брэкен, и это место удовлетворило бы любого, кто захотел бы спрятаться.
— Отведи машину за дом, — распорядился Колтон, выбираясь из автомобиля. — Найди гараж, в котором был «фэрфильд». Жди и не появляйся возле дома. Держись как можно незаметней.
— Да, сэр, — ответил Майкл, ничуть не сомневаясь в приказе. Он знал слепого.
Проблемист тихо присвистнул, и его трость пришла в ленивое движения. Но в этой лености была своя методичность. Каждое движение подсказывало слепому, где он находится и куда направляется. Он остановился как раз у передней двери. Безошибочно нашел кнопку звонка. Его острый слух сразу же уловил сигнал, раздавшийся в глубине дома. Он подождал. Ответа не было. Позвонил еще раз. Он не был нетерпеливым. Торнли Колтон с легкостью нажимал на кнопку. Короткий звонок. Снова тишина, нарушенная лишь тихим посвистыванием. Его сжатые губы вытянулись в улыбке — с той стороны двери раздались мягкие шаги. Колтон продолжил насвистывать.
Дверь бесшумно открылась, но трость слепого помогла ему уловить вибрации в этот момент.
— Доброе утро! — Колтон ненадолго прекратил свистеть и вежливо снял шляпу. Но не было ни ответа, ни какого-либо звука. Но когда дверь открывалась, проблемист услышал шорох юбки. Он знал: перед ним стоит старуха из ресторана, то есть Серебряная Сандалия. Он знал, что она играет ту же роль глухой, что она играла последние двадцать пять лет до того хорошо, что даже полиция Нью-Йорка не смогла ее разоблачить. Она была глухонемой — на это хватало ее воли. А Колтон был слепым.
— Интересно, — сказал Колтон в перерыве между двумя музыкальными репризами.
Странные глаза старухи сузились, морщинистое лицо нахмурилось, но она не сделала никаких иных движений. Но слепой знал о том, что она сердита.
— Свист раздражает вас? — извиняясь, пробормотал он. А затем добавил: — Полагаю, это возможно. Он очень коробит чувствительные женские уши.
Глава XVI. Криптограмма
Торнли Колтон придержал своей тростью дверь открытой и пробормотал извинение за то, что входит, не пропуская женщину вперед. Дверь бесшумно закрылась за ним. Старуха не шевелилась. Сыщик знал: она смотрит на него своим странным взглядом. Он чувствовал взгляды так же, как люди с нормальным зрением ощущают присутствие кого-либо за своей спиной.
— Я и в самом деле слеп, — заверил он. — Но вот любопытная анатомическая особенность: никто не может нахмуриться без того, чтобы хоть немного не напрячь пальцы. Вы в это время сжали ручку двери. Моя трость уловила легкое движение. Малейшее смещение рассказало мне обо всем. Просто, не так ли?
Старуха повернулась к гостю спиной и прошла в холл. Уши слепого уловили шум шагов, и их звучание подсказало ему: она все еще носит серебряные сандалии. Он проследовал за ней. Старуха указала на стул. Он вежливо поклонился и присел. Он тростью коснулся ее платья так легко, что она этого не заметила.
Она стояла перед ним. Он снова ощутил ее взгляд, и, несмотря на слепоту, он знал о его властности, отражающей суть странной старухи. Казалось, что любое движение или хотя бы слово нарушило бы ситуацию. Слепой на стуле посреди огромной комнаты в пустом доме. Старуха, стоявшая перед ним и пытающаяся подчинить его волю своей; она проделывала такие трюки уже много раз. Но Торнли Колтон лишь улыбнулся ей, а его глаза, скрытые за дымчатым стеклом очков, казалось, пританцовывали, наслаждаясь необычной ситуацией.
— На случай, если вы не расслышали об этом в первый раз, я повторю: мои глаза абсолютно бесполезны. Они не помогут вам захватить контроль над моим сознанием. Понимаете, уже много лет я считаю отсутствие зрения своим преимуществом. Большую часть времени слепота — ценный союзник.
Старуха отвернулась, и резкая поступь ее шагов подсказала слепому, что ее морщинистое лицо исказилось от недоумения. Колтон услышал шелест бумаги и скрип авторучки. Когда старуха подошла к нему, он протянул руку и взял бумагу. Проблемист ощупал записку с обратной стороны и прочел:
— Весьма примечательно, — Колтон и в самом деле был впечатлен. — Думаю, это был настоящий подвиг — ведь я старался шевелить губами понепонятнее, будто говоря совсем другие слова. Рассматривая мои губы, вы могли распознать лишь хаотичный набор слов. И вы уловили в нем смысл? Весьма примечательно!
Старуха не издавала ни звука. Не было даже того странного горлового звука, что Сидни Темз слышал, стоя на крыльце дома в районе Пек-Слип. Также она и не двигалась, ничем не показывая, что может слышать. Она просто стояла напротив слепого, лицом к лицу, и терпеливо выжидала. Затем она взяла у него свою записку и что-то дописала. Колтон взял ее и с улыбкой «прочел», водя пальцем по неровной бумаге:
Колтон вовсе не шевелил губами!
Слепой понял: он снова столкнулся с железной волей, присущей членам этой странной семьи. Серебряная Сандалия притворялась уже четверть века. Она понимала, что ее немота изводила слепого, и она играла свою роль до конца. Она могла видеть каждое его движение, могла слышать каждое его слово. Колтон зависел от своего слуха, и старуха решила этим воспользоваться.
— Я сказал, — Колтон старался говорить медленно и отчетливо, — что ваша способность видеть такие незаметные вещи должна быть полезной в расшифровке криптограммы, из-за которой убили вашего брата.
Старуха выхватила бумагу у него из рук и написала:
Забирая у нее записку, проблемист почувствовал, как дрожит ее рука, но, несмотря на волнение, она так и не забыла о своем притворстве.
— Так вы знаете, что это было убийство? — осуждающе спросил Колтон.
Она снова забрала бумагу, и теперь ее рука не дрожала. Она восстановила самоконтроль.
— Я знаю, что она у меня в кармане, — ответил Колтон, сунув руку во внутренний карман пиджака. Он мог слышать резкое дыхание старухи, он знал, что она подалась вперед, протянув руку. — Там она и останется, — закончил он, похлопав по карману. — Вам она не потребуется, — с сарказмом добавил он.
Старуха потянулась за бумагой, но сыщик остановил ее.
— На ней не осталось места, — сказал он.
Серебряная Сандалия прошла в другую часть комнаты — туда, где хранились другие листы бумаги. Затем она вернулась.
Колтон сказал:
— Ее не должны увидеть глаза вроде ваших, — старуха ничем не показала, что услышала его, даже не шелохнувшись. — Я знаю ее наизусть. Так что никто ее не увидит! — Колтон опустил руку в карман. Раздался звук рвущейся бумаги.
Разъяренная старуха набросилась на него.
— Теперь мы можем говорить! — объявил Колтон.
Звук рвущейся бумаги заставил старуху выйти из роли. Проблемисту удалось то, чего полиция не могла достичь много лет. Старуха больше не могла притворяться — слепой вывел ее на чистую воду.
— Это были всего лишь ваши ненужные записки, которые вы так старательно писали, — пояснил Колтон, протянув ей обрывки. — Методы полиции были грубее. Можно притвориться, что не слышишь грохот падающего дома или другой сильный шум. Но вот тихий, но важный звук… — Колтону не было нужды заканчивать мысль — все было понятно.
— Где вы взяли криптограмму? — сыщик впервые услышал голос старухи. Он был хриплым от долгой немоты, да и годы чревовещания сменили его тональность. Но, несмотря на неестественность тона, в ее голосе чувствовалась сила. Та же сила воли, которой полыхали ее угольно-черные глаза.
— Я украл ее, — не мешкая, признался слепой.
— Где ворон?
— Там же, где он был, когда вы послали за ним девушку!
— Моя племянница… — суровый голос старухи дрогнул. В конце концов, она была женщиной. Годы нелегкой жизни огрубили ее кожу, но и только. Внутри же скрывалась мягкость, заметная, например, когда в ресторане ее губы коснулись лба покойного брата.
— Она не арестована. Пока не арестована. Она в моем доме.
— Отдайте мне криптограмму! — приказала старуха. Теперь в ее голосе не было ни намека на мягкость.
— Неужели она важнее девушки? — внезапная смена темы сделала голос Колтона таким же резким, как у старухи.
— Ей нужны эти деньги! — слова прозвучали зловеще, и Колтон это сразу почувствовал.
— Где Брэкен? — спросил он.
— Не знаю.
— Это он позвонил и сказал ей, что ворон у меня?