Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 83)
Революция побеждена, рассуждал я, но она потрясла основы самодержавия, о ней узнал весь мир, и она многому научила нас, явилась суровой проверкой подлинной роли, стремлений и целей всех классов и политических партий, принимавших в ней участие. Мы, передовые пролетарии, можем гордиться своим рабочим классом и нашей рабочей ленинской партией: они всегда и везде были на передовой линии борьбы, вели за собой массы и поэтому по праву завоевали всенародное признание. Правда, мы понесли самые большие потери, но все это не пройдет бесследно, разбудит дремлющие силы во многих странах.
Эти нестройные и отрывочные мысли, конечно, не охватывали событий в целом. Позднее, будучи уже в ссылке, я много думал о революции 1905—1907 годов, связывал с нею подъем стачечного движения в Германии, Австро-Венгрии, Франции, странах Балканского полуострова, рост национально-освободительного движения в Турции, Персии, Китае, Индии, Афганистане, революционное брожение в странах Латинской Америки. Было радостно сознавать, что наши жертвы не пропали даром, и крепла уверенность в том, что мы скоро покажем, на что способен русский рабочий класс, идущий в авангарде всех угнетенных народных масс Российской империи.
Мне была известна ленинская оценка исторической роли нашего рабочего класса в те годы и того опыта, в приобретении которого и мне выпало счастье принимать непосредственное участие.
В статье «Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России» В. И. Ленин писал:
«…своей геройской борьбой в течение трех лет (1905—1907) русский пролетариат завоевал себе и русскому народу то, на завоевание чего другие народы потратили десятилетия. Он завоевал
Эти ленинские слова запомнились мне на всю жизнь. Они наполняли меня гордостью за нашу партию, за братьев по классу — рабочих-пролетариев, принявших на себя главную тяжесть революционной борьбы и оправдавших доверие и надежды трудящихся. Позднее, уже в годы Советской власти, В. И. Ленин скажет о революции 1905—1907 годов слова, ставшие крылатыми:
«Без такой «генеральной репетиции», как в 1905 году, революция в 1917 как буржуазная, февральская, так и пролетарская, Октябрьская, были бы невозможны»[143].
Мне выпало счастье активно участвовать во всех трех революциях. И я всегда с особым чувством вспоминаю свои молодые годы и все то, что довелось пережить и совершить в первую революционную бурю, нанесшую удары по самодержавному строю, подточившую его устои, подготовившую его полное крушение.
Находясь в тюрьме, я еще не знал, как сложится дальше моя судьба, какие мне будут предъявлены конкретные обвинения и что последует за этим. Было грустно от одиночества, жаль своей молодости: ведь мне шел тогда всего лишь 27-й год, тоскливо от неизвестности и неопределенности будущего. Но годы борьбы и перенесенные испытания уже достаточно закалили меня, и моя вера в неизбежность новой, победной революции была непоколебима.
Что бы ни случилось со мной, думал я, это ни в какой мере не изменит общего течения жизни, ее законов, процессов общественного развития. Условия, породившие революцию, продолжают существовать, и в этом залог неизбежности новой революции. Я не одинок, потому что существует партия; вместе с партией и своим классом я вынесу любые трудности. Мы не остановимся на полпути. «Мы наш, мы новый мир построим: кто был ничем, тот станет всем». Эти слова я часто напевал в своей одиночке.
— Прекратить пение! — грозно рявкал в «глазок» наблюдатель…
Может быть, это удел каждого человека в преклонном возрасте — вспоминать молодость, лучшую пору своей жизни. Но, честное слово, мне всего дороже именно эти годы. Годы борьбы, успехов и поражений, возмужания и накопления революционного опыта. Ради них стоило жертвовать всем: молодостью и самой жизнью…
Я никак не мог предполагать, что тюремные отсидки и отбывание ссылок вместе с побегом и редкими перерывами между ними продлятся чуть ли не семь долгих лет и составят целую полосу в моей жизни.
Я прерываю воспоминания, чтобы продолжить свой рассказ о пребывании в тюрьмах и ссылках, о других событиях моей жизни — как в дооктябрьский период, так и в годы Советской власти — в новой книге.
ФОТОГРАФИИ
В этой железнодорожной будке родился К. Е. Ворошилов.
Ефрем Андреевич Ворошилов — отец Климента Ефремовича.
Мария Васильевна Ворошилова — мать Климента Ефремовича.
Здание школы в Васильевке. О ней в книге К. Е. Ворошилова целая глава.
Дом в селе Васильевка, где прошли детские годы К. Е. Ворошилова.
Чугунолитейный цех металлургического завода ДЮМО в Алчевске. Здесь в 1897—1898 гг. работал К. Е. Ворошилов.
Общий вид завода ДЮМО.
К. Е. Ворошилов в группе рабочих завода ДЮМО. 1897 год.
К. М. Норинский.
В. А. Шелгунов.
И. А. Галушка — организатор первого социал-демократического кружка на заводе ДЮМО. 1898 г.
Общий вид старого Луганска.
Братья Ф. В. и С. В. Побегайло — члены первого на заводе ДЮМО социал-демократического кружка.
Луганский паровозостроительный завод Гартмана. 1900 г.
Шахтерский поселок близ Луганска. 1900 г.
Активисты луганских рабочих 1905—1907 гг.
К. Е. Ворошилов, А. Я. Пархоменко, Т. Л. Бондарев, И. Д. Литвинов, Е. С. Кашиченко, И. С. Рыжов, К. А. Кариков, А. В. Цитович, П. И. Пузанов, В. П. Гусарев, Д. П. Осипенко, С. К. Крюков, К. Н. Самойлова, В. Е. Евтушенко.
Здание на бывшей Караванной улице в Петербурге, где помещался склад большевистского издательства «Вперед».
Общий вид Луганского железнодорожного вокзала в дореволюционные годы.
Общий вид вокзала в г. Териоки. Сюда неоднократно приезжал К. Е. Ворошилов за оружием для луганской большевистской организации.
В этом уголке Ботанического сада в Луганске чаще всего проводились рабочие собрания и митинги.
К. Е. Ворошилов — рабочий завода Гартмана. 1903 г.
Я. И. Моргенштейн.
П. И. Пузанов — активный участник революционного движения в Алчевске и Луганске.
Каменоломня близ Луганска, где помещалась подпольная типография Луганского партийного комитета.