Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 65)

Деятельность правления профобщества и актива профсоюзной организации при повседневной поддержке и помощи Луганского большевистского комитета уже на первых порах дала весьма ощутительные результаты. Нам удалось получить от дирекции завода специальное помещение для проведения различных профсоюзных мероприятий. Мы разместили здесь правление профобщества, правление ссудо-сберегательной кассы, заводскую библиотеку и читальню, выделили комнаты для кружковой работы. Все это давало нам возможность проводить любые партийные мероприятия, осуществлять инструктаж наших агитаторов, обмениваться опытом работы, назначать явки и встречи с приезжавшими из центра партийными профессионалами.

29 октября мы провели второе общее собрание профорганизации, на котором создали ряд комиссий профобщества и укомплектовали их состав наиболее надежными и авторитетными товарищами. В следственную комиссию вошли девять человек. Она должна была расследовать различные конфликты, возникающие между рабочими и администрацией, интересоваться материальным положением членов союза, обращающихся за пособием, и т. п.

Примирительная комиссия была создана из 11 человек. В ее функции входило рассмотрение материалов следственной комиссии по неулаженным конфликтам рабочих с администрацией.

В расценочную комиссию было избрано пять человек. Она рассматривала все недоразумения, связанные с нормированием и оплатой труда, с охраной труда и безопасностью рабочих мест.

Попечительство больницы было поручено трем специально выделенным членам профсоюзной организации. Они наблюдали за состоянием заводской больницы, отношением медперсонала к своим служебным обязанностям и за качеством питания больных.

Кроме того, было создано справочное бюро из трех человек. В задачу этого бюро входило подыскание работы для безработных членов союза, установление в этих целях связи и ведение переписки с другими профсоюзами и заводами. Мы придавали деятельности этого бюро большое значение и поэтому включили в его состав секретаря правления профобщества М. Н. Фридкина, члена правления, одного из наиболее стойких рабочих-большевиков — И. Д. Литвинова и меня.

Каждая комиссия была вполне, самостоятельна, но подотчетна правлению профобщества. К работе комиссий привлекался широкий актив рабочих, а к рассмотрению расценок и больничных дел приглашались соответствующие специалисты — работники заводской конторы, инженеры, врачи; однако их участие в работе комиссий носило совещательный характер. Окончательное решение принимали только члены комиссий.

На собрании был рассмотрен также вопрос о создании при заводе двухклассной школы в дополнение к уже существовавшему шестиклассному училищу. Заниматься в ней должны были дети бедняков, освобождавшиеся от платы за обучение.

Для рабочих, желающих научиться читать и писать, была организована вечерняя школа, а для тех, кто хотел повысить свою общеобразовательную и производственную подготовку, — вечерние курсы. Курсы посещало около 300 рабочих. Молодежь охотно шла в драмкружок, для любителей музыки был создан духовой оркестр. По инициативе правления профобщества мы организовали бесплатную юридическую консультацию. Профсоюз добился организации за счет профсоюзной кассы бесплатного лечения рабочих в заводской больнице и бесплатного отпуска лекарств наиболее нуждающимся рабочим семьям.

Все это, разумеется, было очень важно для рабочих и их семей, но мы были не удовлетворены уровнем политической работы среди членов профобщества. У нас отсутствовали квалифицированные пропагандисты, и мы не могли проводить в профорганизациях лекции и рефераты. Попытки выйти из положения за счет столичных лекторов также не увенчались успехом. Об этом мы вынуждены были сказать в отчете большевистской организации V съезду РСДРП. Но, несмотря на это, влияние профсоюза возрастало не только среди паровозостроителей, но и всего населения Луганска. Дирекция завода, начальники отделов, цехов и мастерских опасались решать какие-либо существенные производственные вопросы без ведома и согласия правления профобщества или его комиссий.

Сведения об этом доходили и до соседних с городом заводов, шахт и рудников. С нашей помощью и там возникли профсоюзные организации — приказчиков торговых заведений, модисток, булочников и кондитеров, рабочих местных типографий и других. Крупный профсоюз, в который вступило 1700 человек из 4700 работающих, был создан на металлургическом заводе ДЮМО в Алчевске. Используя опыт гартмановцев, этот профсоюз развернул среди своих членов политическую и культурно-массовую работу и вскоре тоже приобрел большое влияние в заводской жизни.

Луганский партийный комитет и правление профобщества паровозостроительного завода Гартмана старались помогать новым профсоюзным организациям — посылали на их собрания своих докладчиков или представителей, давали практические советы. Некоторые сведения об этом попадали в печать. Вот что писал в то время журнал «Вестник труда» об одном из собраний профобщества рабочих Донецко-Юрьевского завода:

«В начале собрания читались статьи из журнала «Вестник труда»… Затем говорил рабочий, член правления гартмановского профессионального общества. В краткой речи им было обрисовано положение рабочего класса в современном капиталистическом обществе, говорил он также о локаутах, устраиваемых капиталистами для борьбы с их беспокойными наемными рабочими, призывал к солидарности, к борьбе»[103].

Особое внимание Луганский партийный комитет уделял тогда рабочим местных типографий. Мы очень нуждались в их поддержке, а среди них царила разобщенность. Мы завязали с полиграфистами тесную связь, выявили среди них наиболее близких нам по духу передовых рабочих и помогли им в выработке профсоюзного устава. В октябре 1906 года устав был утвержден, и у нас появилась еще одна профсоюзная организация — профобщество рабочих печатного дела в Луганске. Этот профсоюз охватил большинство рабочих двух расположенных в городе частных типографий.

Мы провели большую работу по политическому воспитанию членов этого профобщества, и это не могло не дать своих результатов. Уже через месяц они предъявили хозяевам типографий ряд требований экономического характера (уменьшение рабочего дня, повышение заработной платы, оплата за отпуск и во время болезни и другие) и, когда предприниматели отказались что-либо сделать, объявили забастовку. Чтобы сломить упорство наборщиков и печатников, владельцы типографий пригрозили им локаутом. Но полиграфисты, несмотря на колебания некоторых своих товарищей, стойко выдержали этот натиск. На третий день забастовки хозяева согласились на переговоры и удовлетворили почти все существенные требования рабочих (девятичасовой рабочий день, повышение на 10—25 процентов зарплаты, ежегодные двухнедельные отпуска с сохранением установленного оклада, оплата за время болезни, увольнение рабочих только с разрешения примирительной комиссии профобщества).

Укрепление связей с типографиями и некоторыми редакционными работниками позволило Луганскому большевистскому комитету улучшить освещение в газете «Северный Донец» жизни фабрично-заводских рабочих. А вскоре мы создали и свой легальный партийный орган — газету «Донецкий колокол». С согласия Луганского комитета ее начал издавать Д. М. Розловский, умеренный по своим взглядам член нашей социал-демократической организации, допускавший некоторые колебания в сторону меньшевизма (печаталась она в типографии Г. С. Житомирского). Мы, большевики-комитетчики, превратили газету в орган подлинно большевистского направления, выделив для ее ведения группу партийных пропагандистов, знавших газетное дело. И хотя газета просуществовала всего три месяца (с 17 октября 1906 года по 17 января 1907 года) и было выпущено всего 20 номеров, она оказала нашей большевистской организации неоценимую помощь в идейном воспитании и организации трудящихся.

Уже в первом номере «Донецкого колокола» отмечалось, что главной задачей газета ставит «выяснение нужд и интересов рабочего класса, его роли как борющегося класса за политические и социальные идеалы человечества». Следуя этому курсу, газета систематически публиковала сообщения о политической жизни в стране и за границей, материалы о положении рабочих на фабриках и заводах, по аграрным и культурным вопросам. Постоянными отделами в газете были: «Жизнь Донецкого бассейна», «Из жизни партии», «Профессиональное движение в Луганске», «Письма в редакцию», «Нам сообщают», «Городская хроника», «Телеграммы» и другие. Статьи и заметки, публикуемые в газете, показывали тяжелые материальные условия рабочих и крестьян в России, их политическое бесправие. При этом, разумеется, приходилось учитывать условия легального издания газеты и излагать все эзоповским языком, чтобы не давать повода царским властям штрафовать газету, конфисковать отдельные номера и ставить ее под угрозу закрытия за недозволенную деятельность.

Вот, например, как излагала газета «Донецкий колокол» программу-минимум и программу-максимум нашей большевистской партии. Начав с того, что свободы бывают разные, она напомнила о бюрократической, то есть о царско-монархической, свободе, для которой характерны произвол и бесправие, о кадетской свободе, направленной к тому, чтобы буржуазия стала господином свободной от самодержавия России и своей властью сохраняла основы старого мира, затем резко обрушилась на буржуазные партии, обманывающие народ.