Клименко Тимофей – Шаман наших дней (страница 60)
В голове пульсировала боль, отдаваясь в затылке с каждым ударом сердца. Ржание стоящего рядом коня, будто раскаты грома, билось в возвращающееся сознание Реброва. Он собрался с силами, перевернулся на спину и, выплюнув изо рта ошмётки крови сумел наконец-то вздохнуть полной грудью. От горячего дыхания губы подёрнулись корочкой, и с трудом разлепив их, Дима остался лежать с открытым ртом. Широко распахнутые глаза глядели на плывущие по небу облака.
"Сколько же людей, когда-то так же смотревших на небо, уже ушли в своё небытие? Даже представить страшно! А сколько людей погибло тут сейчас и ради чего? - думал Дима, щурясь на яркое солнце, - хотя какая разница, как и когда умереть? Все когда-то умрут, и ты, Димочка Ребров, явно не станешь тем счастливчиком, что первым из людей обретёт бессмертие. Неважно, что все умрём, важно, как живём и что оставим после себя. А что оставлю я? Ничего..."
От размышлений Реброва отвлёк приближающийся шум перебранки.
- Рот свой поганый закрой, не тебе мной командовать! Я русский офицер! А ты паразит, злокачественная опухоль на теле империи! Пошевеливайся! - голос Радченко Дима узнал сразу, но слова... Слова совершенно не вязались с образом балагура - красноармейца. Однако голос собеседника поразил его ещё сильнее.
- Это ты паразит! А я и есть русский народ, лучшая его часть! - гордо возразил собеседник, и Дима с удивлением узнал голос Рейша. - Тысячи людей горбатятся на тебя и горбатились на твоих проклятых предков! Вы жируете - да и раньше жировали - на те деньги, что могли бы спасти умирающих от голода крестьян!
- Не тронь моих предков, мразь! - оскорблено закричал в ответ Радченко.
- Что, правда глаза колет? Ну и куда ты меня сейчас, пламенный борец со своим народом?
- Не надо громких слов, комиссар! Я знаю, ты умеешь сотрясать воздух, но меня этим не проймёшь! Сдам тебя в контрразведку, получу награду, и пусть там из тебя жилы тянут!
Дима беспомощно огляделся вокруг, и тут его взгляд упал на лежащее рядом оружие убитого красноармейца. Аккуратно завалившись набок, Ребров дотянулся до потёртого приклада и притянул винтовку к себе. Опираясь на неё как на посох, парень медленно поднялся. Справился с головокружением и, пригибаясь, пошёл на звук голосов. За перевёрнутой телегой один его друг вязал руки другому. Дима унял дрожь, навёл оружие на цель и, выждав момент между двумя ударами сердца, как и учил недавно Валентин, плавно потянул спусковой крючок.
Винтовка издала хлёсткий звук и ударила в плечо уже ставшей привычной отдачей. Радченко нелепо взмахнул руками и плашмя упал в траву, с удивлением и обидой глядя на расплывающееся на гимнастёрке красное пятно. Выйдя из укрытия и всё так же шатаясь, Дима подошёл к Рейшу, который смотрел на него, как на земное воплощение Бога.
- Эх, Димка, Димка! Ты даже не представляешь, как же я рад тебя видеть! - суетливо заговорил Рейш, пытаясь снять верёвку, которой были стянуты его руки.
- Андрей! У него пальцы шевелятся! - перебил комиссара Дима, испуганно глядя на тело бывшего друга.
- Да, судороги. Бывает, - небрежно ответил Андрей, вгрызаясь желтыми от никотина зубами в узлы веревок. - Тебя кто так стрелять научил?
- Валёк! - Ребров кивнул на лежащего вниз лицом Радченко, - А я его же первым и убил!
- Цыц! Не ной! Ты не приятеля убил, а уничтожил злого и жестокого врага. Спас своего командира и, я всё-таки надеюсь, друга. Уж ты-то для меня теперь точно друг, а кто я для тебя - решай сам. Но одно обещаю тебе точно: хотел стать комиссаром - будешь им! Помогу и научу, где надо - слово замолвлю. Считай, что ты уже комиссар, но пока под моим началом. Пойдём, - Рейш похлопал Диму по плечу освобождённой рукой, - революция сама себя не сделает! Ей нужны Димы Ребровы, очень нужны!
В результате боя, который красные хоть и тяжело, но выиграли, отряд понёс значительные потери и по решению командования был отправлен на несколько недель в тыл для отдыха, а также доукомплектования бойцами, оружием и провиантом. Тылом оказался небольшой уездный городок с разрушенной мануфактурой на окраине и ободранной кирпичной церковью в центре. Церковь была закрыта по решению местной партийной ячейки, лишена куполов и переделана под хранилище зерна, привозимого из окрестных сёл хмурыми продотрядовцами.
И ещё в городе был свой театральный кружок, представляющий по выходным спектакли на острополитические темы. Впрочем, все сценки заканчивались одинаково: избиением. Царя, кулака или попа, смотря на кого из врагов в этот раз хватало реквизита. На спектакли Дима ходил в обязательном порядке по настоянию Андрея Павловича. Тот, как и обещал, на второй же день по приезду в город выбил для Реброва должность комиссара и именной пистолет системы наган с гравировкой «За заслуги перед революцией».
Теперь всё свободное время Рейш тратил на обучение молодого комиссара азам и премудростям новой должности, рассказывая ему всё, что знал сам. Димино умение читать по слогам сначала вызвало у Андрея Палыча подозрение и вопросы, но когда парень рассказал, что учиться его заставил родной отец, а за эту науку Дима всё лето полол у священника отца Григория грядки, вопрос снялся сам собой. Способный и толковый ученик, Дима напрочь терялся, если не понимал услышанного или прочитанного, и потому по несколько раз заставлял Рейша повторять один и тот же материал. Но уж поняв и осознав, Ребров легко ориентировался в теме и сыпал цитатами Ленина и Маркса очень близко к оригиналу, а что самое главное, всегда уместно.
Промозглая сырая погода сменила с собой золотую осень и вместо последних листопадов закружились первые позёмки. По утрам на лужах белел хрупкий ледок, а зелень травы и золото листьев лишь оттеняли выпавший за ночь снег. Но ещё ярче этот контраст появлялся на дороге, где нетронутые белые островки соседствовали с огромными лужами чёрной как дёготь грязи, которую размесил выступающий из города отряд Конева. Кавалерия, ушла вперёд и сейчас мимо стоящих у обочины Конева, Рейша и Реброва проходили последние пехотинцы, позвякивая полученным накануне оружием и сверкая на солнце примкнутыми к нему штыками. Рассеяно проследив взглядом за рослым рыжим детиной в кургузой гимнастерке Андрей Павлович задумчиво прикусил нижнюю губу и проговорил обращаясь к Диме.
- Запомнил? Послезавтра уходишь с отрядом товарища Остроги вниз по реке, потом с ними же до города. А там уже поступаешь в распоряжение товарища Газизова, моего старинного друга ещё по подполью. Он тебя уже ждёт.
- Бывай, комиссар! – Конев обнял Диму с такой силой, что у того тут же заболела недавно сечёная спина. Рейш же ограничился рукопожатием. Вскочив на коней, командиры помчались догонять отряд, а Дима пешком пошёл в город, искать товарища Острогу.
4
Андрей Анатольевич Острога, несмотря на сравнительно молодой возраст, был опытным подпольщиком, а потому не доверял практически никому. Осторожный и внимательный к мелочам, он довёл свою подозрительность почти до паранойи. На входе в штаб отряда Диму обыскала охрана и, изъяв именной наган, всё же пропустили к командиру, хоть и поставили за спиной бойца с револьвером, дабы застрелить визитёра в случае малейшей угрозы. Острога внимательно выслушал сбивчивый рассказ молодого комиссара и буквально засыпал его уточняющими вопросами.
- Когда, говоришь, родился? Кто в это время был генерал-губернатором? Крестьянин? В каком месяце стебель пшеницы желтеть начинает? Ко мне Рейш послал? А он матерится "в Бога мать" или "в Бога душу мать"?
- Да не матерится он вообще! Какого чёрта вы мне тут допрос устроили?! - вспылил Дима и тут же почувствовал, как в спину уперлось дуло пистолета.
- Молодец! Не врёшь! Я от Палыча действительно ни разу мата не слышал, даже когда нас жандармы прикладами били! - расплылся в улыбке Андрей Анатольевич, но убрать пистолет от Реброва всё же не приказал.
- Значит так, товарищ комиссарчик Дима, будешь пока у меня в отряде уму-разуму учиться, как Палыч и просил. Но я не он, теорией тебя грузить не стану. Будешь мотыляться с моими бойцами в рейдах, и не вздумай им перечить! Ты пока никто, звать тебя никак, и хоронить необязательно! А они революцию на своих руках вынянчили. Так что, кругом бегом!
Несколько дней в новом отряде прошли для Димы скучно и неинтересно. Узнать, когда отряд пойдёт вниз по реке, не представлялось возможным, так как Острога хранил и эту информацию в секрете. А вот слежку за собой Дима почувствовал в первый же вечер. Притом следили за ним сразу несколько человек, в основном те, кто активнее всего и набивался в друзья. На четвёртый день Диму вызвали к командиру. Андрей Анатольевич в это время распекал вернувшегося из продовольственного рейда бойца.
- Я же тебя, дурака, собственнолично назначил старшим! А ты чего? Ты что учудил? Нет, скажи, как ты посмел!? Как ты мог их проворонить?
Худой невысокий боец, будто нашкодивший школяр, стоял с опущенным взглядом и мямлил в своё оправдание что-то невразумительное.
- О! Товарищ Ребров, заходи! - крикнул Острога Диме, едва только тот оказался на пороге кабинета, переделанного из огромной спальни. - Представляешь, этот вот идиот раскулачил купца и закрыл того на ночь с дочерьми в его же собственном амбаре! А что сделал купец? А купец дал дёру! Вырыл яму под стеной и убёг! Вот как это тебе? А? А этот остолоп ни караул не поставил, ни погоню утром не организовал! Можно подумать, купец с двумя дочерями - подростками смог бы далеко уйти! А теперь он ушёл от суда и расстрела!