Клименко Тимофей – Шаман 3 Deus vult, Alexandere. (страница 62)

Лекарь привык открывать всем, кто стучал в его дверь. Вне зависимости от того, день на дворе или ночь. Но едва только он отодвинул засов, дверь распахнулась наружу, и сокрушительный удар свалил парня с ног. Стражники заполнили комнату и, ничего не объясняя, избили Раймонда ногами, стараясь попасть в голову и в живот. Боль и обида требовали от безземельного дворянина вскочить на ноги и тут же призвать обидчиков к ответу, но сил хватало только на то, чтобы закрывать руками лицо.

Избитого лекаря взяли под руки и отволокли в господскую темницу. По пути Раймонд успел заметить, что двор цитадели был непривычно освещён, и казалось, ни одна душа не спала в замке в этот поздний час. Хотя, скорее всего, так оно и было. По обрывкам разговоров парень понял, что домой вернулся Шарль. В том, что арест произведён по его приказу, Ла Вандом не сомневался ни капли. Причина тоже была ясна, как и последствия. Но все мысли Раймонда крутились сейчас не вокруг своей судьбы, а неизбежно возвращались к вопросу, что Шарль сделал с сестрой. Ведь то, что молодой Де Порт знает толк в пытках, лекарь видел своими глазами, и не раз.

«Пусть меня затравят псами, как садовника Рауля, лишь бы этот урод не тронул Мари! – думал Раймонд, хромая по камере. - В конце концов, боль ввергнет меня в беспамятство, и я умру легко. Лишь бы Мари не постигла та же участь.»

Раймонд вытащил из-под чужих грязных тряпок фляжку с водой и сделал добрый глоток. Эту фляжку тихо сунул ему в руки один из стражников, высокий смуглый парень, чьё имя Раймонд так и не смог вспомнить, как ни силился. Зато почти сразу вспомнил, как лечил племянницу этого стражника от лихорадки. Узник сделал ещё глоток и спрятал баклажку обратно в тряпьё. Он очень не хотел, чтобы её отобрали раньше, чем в ней закончится вода. В то, что проживёт дольше, узник не верил. Снова и снова возвращаясь мыслями к любимой, парень не услышал шаги в коридоре, спохватившись только когда щёлкнул замок на тяжёлой, оббитой железом двери. В комнату зашёл Шарль Де Порт.

Огромная, будто медвежья фигура хозяина замка загородила дверь и двух стражников, что топтались на пороге. С минуту Шарль со скучающим видом рассматривал помещение и узника, потом прошёл вперёд, прислонился боком к стене и грустно покачал головой:

- Вот хорошо тебе, парень, умрёшь – и никаких проблем. А мне теперь искать нового лекаря. Ведь я же, как добрый господин, не могу оставить своих подданных без врача. Может, подскажешь, где лучше искать тебе замену? – обдал мощным перегаром собеседника Де Порт и совершенно не аристократично икнул.

- Что ты сделал с Мари? – проигнорировал вопрос Раймонд.

- С какой сделал с Мари? – не понял вопроса Шарль. - С сестрой?

- Да.

- Спать пошла… Погоди, ты что же, решил, что это я тебя сюда запер из-за вашей интрижки? – по-простецки рассмеялся Шарль, наплевав на присутствие стражников, и снова икнул.

Раймонд в ответ гордо промолчал, прошёл вбок и тоже прислонился к стене, оказавшись напротив Шарля.

- Парень, а ты и впрямь дурачок, не лучше Безумного Николя. Кто ты и кто она? Она благородная дворянка на выданье, а ты земляной червяк. Тля. Но иногда даже благородным дамам нужно развлекаться, и для этих утех и заводят Ла Вандомов.

Раймонд жадно всматривался в лицо Де Порта, но в глазах у того не было ни злорадства, ни издёвки. Так устало и прямо объясняют прописные истины молокососам – просто и безо всякой надежды на понимание. Узник закусил губу от нахлынувших воспоминаний. Отстранённость и холодность любимой, которые он относил к страху перед грозным братом, сейчас стали приобретать черты брезгливости.

Словно пелена упала с глаз Раймонда, но упала она, как и всегда в таких случаях, слишком поздно. Раймонд смотрел на Шарля и понимал: он не врёт. Лекарь для него – не тот человек, ради кого можно лгать и хитрить. Хозяину замка просто не по статусу обманывать такого неважного человека. Единственное, чего не мог осознать Ла Вандом – зачем Де Порт пришёл к нему. Но вдруг и это стало ясно и понятно.

- Вы пришли, - Раймонд неосознанно обратился к Шарлю, как раньше, на Вы, - чтобы полюбоваться, как я лишаюсь всего? Любви, чести, жизни?

Шарль лучезарно улыбнулся, церемонно поклонился и снова икнул.

Лекарь понял, что до этого с ним игралась сестра, а сейчас она передала живую игрушку брату. И для этих людей он не человек и не дворянин, а что-то наподобие большой куклы.

Раймонд Ла Вандом набрал полную грудь воздуха и с наслаждением плюнул в лицо Шарлю.

- Дурак ты, парень, ой дурак… Ну пообщались бы мы с тобой. Ну отсёк бы я тебе голову. Без этого никак, сам должен понимать. Но всё бы ведь было по-доброму, по-людски. А теперь ты сам виноват, я такого не хотел, Бог свидетель! – вытирая платком плевок с лица, спокойно говорил Шарль Раймонду, пока стражники били узника специальными дубинами, что стояли для этого возле каждой камеры.

Когда же Ла Вандом захрипел, Шарль грозно окрикнул своих ретивых слуг.

- А ну хватит! Прочь! Пусть полежит, подумает. А вечером зароете эту бешеную собаку в лесочке у реки, где мельница. Гроб возьмите у нашего плотника, скажите, что мой приказ.

- Сир, а как его… умертвить? – тщательно подбирая, чем заменить слово «убить», спросил господина стражник, что ночью дал Раймонду фляжку с водой.

- Никак. Сам сдохнет, чёртов верблюд. А чтобы сдыхал веселее, положите ему в ноги бутылку воды, а руки свяжите.

Шарль бросил под ноги скомканный платок и быстрым шагом вышел из камеры, не скрывая брезгливости. Стражники равнодушно окинули взглядом Раймонда, что лежал на боку и пускал кровавые пузыри, закрыли дверь и поспешили за хозяином.

День до вечера тянулся медленно и несносно. Раймонд допил почти всю воду, но после трёпки, что задали ему стражники, жажда терзала молодого человека сильнее боли. Скупые глотки воды, которые в течение дня позволял себе Ла Вандом, только притупляли её, но она неизменно возвращалась. В какой-то момент лекарь потерял даже приблизительный счёт времени, и это окончательно сломило его. Все смелые планы напасть на стражников, что потащат его на казнь, вдруг показались узнику жалкими попытками спасти свою шкуру, а не восстановить справедливость. К тому же заранее обречёнными на провал и оттого комичными. Он понял, что умереть в бою ему всё равно не дадут, да и сил на сам бой уже попросту нет. Своим сопротивлением он только развеселит публику, которая соберётся на казнь. И Мари, что точно не преминет над ним посмеяться вживую. От этих мыслей ему хотелось спрятаться в смерть, чтобы не помнить такую бестолковую и бесславную жизнь.

Слаженный топот нескольких пар ног вывел Раймонда из оцепенения. Лекарь, кряхтя, отполз в угол и залпом допил остатки воды, понимая, что никакого "потом" у него уже не предвидится.

Пока шаги приближались к двери, Раймонд пытался понять, сколько же человек идёт по его душу, но так и не смог. Несколько раз щёлкнул замок, глухо ударилась об стену огромная кованая щеколда, и в камеру настороженно вошли три стражника. Двое встали у двери, сжимая в руках копья, третий прошёл до середины камеры и выставил перед собой палку из тех, которыми ещё недавно лупили Ла Вандома.

- Встать! Живо! – рявкнул он на узника, голосом обозначая старшинство.

Узник равнодушно, словно бы это касалось его меньше всего, стал подыматься на ноги, хватаясь рукой за холодные влажные камни стены.

- Живо, я сказал! – потребовал стражник, угрожающе делая шаг вперёд.

- Ты не видишь, что я не могу быстрее? Торопишься – подойди да помоги.

Спокойный, достойный ответ узника немного смутил мужчину, он задумался на мгновение и в итоге счёл его логичным и правдивым. Стражник, не оборачиваясь, отбросил к дверям палку, подошёл к Раймонду, подхватил его под руку и помог подняться.