Клим Ветров – Пионер (страница 5)

Они продавали, а мужики покупали. А куда деваться? Это ж наркотик, хоть и вполне себе законный. Бычки, конечно, не добивали, используя их содержимое как сырье для самокруток.

Сейчас еще ничего, хоть и очереди, а вот ближе к осени вообще будет черти что, разъяренные толпы курильщиков пойдут перекрывать улицы, переворачивать начальственные машины и громить табачные киоски.

Я это время застал лишь отчасти, в тюрьме с новостями не особо было, но потом, когда освободился, почитал, заполнил, так сказать, пробелы образования. Сейчас мало что помню, но умные головы вроде как сошлись на том что вся эта чехарда с табаком, водкой и товарами первой необходимости, была самым обыкновенным саботажем, спонсируемым, если можно так выразиться, нашими заокеанскими партнёрами. Опять же, цифр точных не назову, но вроде как из почти тридцати табачных фабрик две трети одновременно поставили на ремонт, что и привело к такому тотальному дефициту. Причем так не только с сигаретами получилось, но и с продуктами. В магазинах ассортимент и до того не особо какой был, а тут вообще глухо стало: пустые полки, точнее батареи уксуса и соли, да талоны на всё самое необходимое. Сахар по полтора кило на рыло, чай по пачке, масло не помню сколько, но тоже впритык. Мяса нет, только на рынке за какие-то бешеные деньги, картошка там же втридорога, ну и вообще, купить что-то нужное по вменяемой цене, дело было такое, практически бесперспективное.

— Да не, какой к черту клад… так, настроение хорошее… — ответил я, стараясь придать лицу серьезности. Вроде и не улыбаюсь, но раз Славян обратил внимание, значит что-то меня выдаёт.

— Понятно… — протянул тот, похлопал себя по карманам, достал мятую пачку «Ватры», вытащил из неё сигарету, протянул Андрюхе, потом достал еще одну, сунул в рот, и по-пацански чиркнув спичкой, прикурил.

Какое-то время сидели молча, я не знал что сказать, — боялся проколоться, ибо все «правильные» темы позабывал давно, а парни косили под серьезных мужиков, молча глотая дым, и каждые двадцать секунд харкая себе под ноги.

— Не знаешь, бензин на заправке не привезли? — докурив и так же забычковав сигарету, наконец «ожил» Скопинцев.

— Да откуда? Вместе ж вторые сутки бродим… — отозвался Славян, выпуская струю дыма в сторону приятеля, на что тот возмущёно замахал руками.

— Дыми в другую сторону, я вообще-то у Димона спрашиваю, не у тебя!

— А пёс его знает. Как бак залил недели две назад, так больше и не ездил… — ответил я как мог нейтрально.

Дефицит бензина вообще вещь непонятная, в городе заводище огромный работает, ежедневно составы с топливом по всей стране расходятся, а для своих же работяг чтобы оставить, почему-то мозгов не хватает. Ну или специально так делают. И ведь требуется всего ничего. Ну что там той техники у населения? Мотоциклы, да автомобили иногда. В нашем конкретном доме, машин всего четыре штуки. Москвич председателя садового кооператива, запорожец безухий у дяди Толи, отца одного из наших пацанов, такой же запор, только ушастый, старенького инвалида, да жигуль-копейка какого-то мужика нелюдимого. С мотоциклами повеселее, их во дворе около пятнадцати, но всё равно, что это, много разве?

— Понятно… — вздохнул Андрюха, — мне бы хоть литра три, на огород надо завтра, мать просила, а пешком не хочется идти…

Техника у Андрюхи экономичная, — велосипед с моторчиком. Ест мало, что хорошо, но зато едет, как ест, то есть почти никак. Я разок брал прокатиться, — тянет на грани, чуть в горку, приходится педали подкручивать. А это езда разве?

Хотел сказать что поделюсь, от трёх литров не обеднею, но тут из-за угла «нарисовались» двое. Один наш, Серёга Леонов, местный парняга, второй незнакомый, высокий и худой как жердь мужчина лет тридцати.

— Здоров мужики! — первым поздоровался незнакомец. Выглядел он уверенно, даже как-то слишком.

Я поздоровался, а пацаны отнеслись насторожено, Андрюха кивнул едва заметно, а Славян отвернулся, и демонстративно харкнул. Чужаков, тем более таких взрослых, здесь не любили.

— Дело есть, заработать хотите? — не обращая внимание на «теплый» приём, продолжил гость.

Я пожал плечами, Андрюха покосился на Славяна, а тот снисходительно так, через губу, словно нехотя выдал,

— Допустим.

— Ну и отлично! — возбудился мужик, — Вечером сегодня машины придут, разгрузить надо!

— Много? — так же лениво уточнил Славян, хотя я уже уловил перемену его настроения. Машинами, то есть фурами, товар таскали новоявленные барыги, те, кого через пару лет будут называть коммерсантами, и платили они обычно очень даже неплохо.

— Да не!.. — ещё пуще расцвел мужик, две всего, с окорочками! Двадцатитонники!

Окорочка, они же ножки Буша, появились в нашей стране относительно недавно, но народом уже были оценены, и возведены в ранг чего-то возвышенного, можно сказать высокодуховного. Невиданные доселе «ножищи», — особенно на фоне тех синюшных куриц которыми иногда баловали в государственных магазинах, стали первейшим лакомством для пока еще советских граждан.

Да что говорить, вот живой пример, достаточно посмотреть как вытянулись лица пацанов, они хоть и старались держаться, но мысленно уже вгрызались в шкворчащую на сковородке курятину.

— Сколько платишь? — сурово спросил Славян, старательно скрывая заинтересованность.

— Сорок!

— Полтос! — жадно сверкнул глазами Андрюха, на миг опередив открывшего рот Славяна.

— А пойдёт! — мгновенно согласился мужик, радуясь что нашёл халявную рабочую силу. Я хоть пока и не освоился в местных реалиях, но могу представить какой барыш поимеют с этих двух фур. Пять советских червонцев за разгрузку — это даже не пшик, так, пыль на дороге. А вообще, формула заработка, конечно, идеальная. Везешь в страну курятину, продаешь втридорога, и на вырученные деньги покупаешь дармовой металл. Думаю, обмен примерно такой: тонна железа на несколько килограмм окорочков. Ну а что, очень даже неплохо.

— Куда подходить? — взяв себя в руки, спросил Славян.

— И когда? — добавил Андрюха.

— Давайте часикам к девяти подваливайте к «Полету», туда машины придут! Сколько вас будет, кстати?

Пацаны вопросительно посмотрели на меня.

— Не, я пас. Руку на тренировке потянул, не смогу таскать. — в другой раз я бы согласился, но не сегодня, ввиду предстоящего мероприятия.

— Я тоже не смогу, батя на сутках, мне за малыми присматривать… — следом отказался Серёга.

— Тогда что, вдвоём грузить будете? — теперь уже напрягся мужик, но Славян успокоил его, заявив что желающих пруд пруди, и всё будет в ажуре.

— Ну всё тогда, к девяти жду, не подведите парни! — с явным сомнением на лице, мужик, не прощаясь, скрылся за гаражами.

Я тоже не стал задерживаться, поднял с земли железную трубу, и не ответив на вопрос — «нахера?», покинул сие замечательное место.

Шел и думал. «Как мне могло быть с ними интересно? Неужели я сам был таким? Не скажу что глупым, нет, но каким-то ограниченным, что-ли? Понятно что за плечами опыт прожитых лет, куча перемен за эти годы, но все равно, странно.»

Домой не пошел, сейчас как раз должен был прийти отец, а разговаривать с ним я боялся. Пока с пацанами не пообщался, не думал что такая громадная разница между мной бывшим, и мной нынешним, ляпну чего-нибудь не того, разгребай потом. Отец фальшь на раз чует, задолбаюсь оправдываться.

В общем, домой мне пока нельзя, бестолково бродить по двору тоже не вариант, можно зайти к кому-нибудь из пацанов, но тогда тоже надо будет разговаривать, а к нормальному общению, как выяснилось, я совсем не готов. Поэтому из доступного остаётся только чердак девятиэтажки. Он большой, там можно забиться в какой-нибудь угол, и переждать до времени. Посижу, подумаю, мысли в голове утрясу, а как стемнеет, так и пойду. Обойдя гаражи с другой стороны, подошел к девятиэтажке, улучшенная планировка квартир которой была предметом зависти жителей всех окрестных хрущеб. Особенно завидовали огромным по этим временам кухням, и громадным лоджиям. Плюс лифты опять же, мусоропровод. Хотя последний никогда нормально не функционировал; забивался, ломался, и воняло оттуда на весь подъезд.

Если я правильно помнил, открытый вход на чердак ещё не был редкостью, антенны не воровали, и запирать двери нужды не было. Поэтому, надеясь что ничего не изменилось, воспользовался лифтом до девятого этажа, и аккуратно поднявшись по железным ступенькам, потянул на себя тяжёлую створку.

Внутри полумрак, свет пробивается только из пробитых по периметру «бойниц», пахнет пылью и котлетами из вентиляции. Мест где можно спрятаться, тут достаточно, я выбрал уголок подальше от входа, и соорудив из валявшихся здесь же досок некое подобие топчана, улёгся.

Долго лежал, ворочался, потом вдруг уснул, даже сам не заметив как. Спал крепко, и проснувшись от ощущения чужого взгляда, покрутил головой, но рядом никого не увидел.

Не проспал?

Нет, времени еще порядком. На улице темнеет, подожду полчаса и можно выходить. Поесть бы. Не подумал, можно было хоть хлеба пол булочки купить, но да ладно.

Оставшееся до выхода время провел возле узкого окошка, любуясь закатом и во всю дымящими трубами «никелькомбината». Если ветер северный, дымит на соседний город, если южный, то на нас. Людям не нравится такое дело, оно и понятно, но когда комбинат встанет, будет ещё хуже. Работы лишатся многие тысячи, не говоря уже о том что страна потеряет миллионы тонн металла.