Клим Ветров – Пионер (страница 38)

Уточнив у пацанов что мусор и есть то, о чём я подумал, я взял его координаты, и пригрозив обитателям трущоб всеми возможными карами, покинул подвальную берлогу.

Еженедельник «Аргументы и Факты» № 35. 09.01.1990

«Как уже сообщалось, 25 августа нарушил воздушное пространство Дальнего Востока и приземлился в аэропорту Владивостока самолет китайских ВВС „МИГ-19“. Корреспонденту „ИФ“ удалось получить данные допроса китайского летчика 28-летнего старшего лейтенанта Ван Баоюй. Объясняя причины своего перелета в СССР, он сказал, что не согласен с политическим курсом своей страны, не удовлетворен ходом и результатами экономической реформы в Китае. По словам Ван Баоюя, намерение покинуть страну у него появилось летом прошлого года, когда были подавлены студенческие волнения в Пекине. Он надеется, что Правительство СССР даст ему возможность встретиться с представителями американских властей, у которых он намерен попросить политического убежища. На родине Ван Баоюй оставил мать, отца-пенсионера, дочь и годовалого сына. Летчик и самолет возвращены в КНР.»

Глава 21

Куй железо пока горячо!

Вот я и ковал. Надежды на то что Саню оставили в живых, у меня не было, но зато с кандидатурой языка разобрался.

Частный сектор, третий дом по четной стороне если идти от свалки.

Так и есть, у ворот черная Волга, не обознаешься. Время — почти девять, стемнело, но в свете фонарей все прекрасно видно. Главное чтобы в доме не было «гражданских», коими для меня являются все кто не причастен к делам банды. Жены, дети, матери, отцы. Так как-то.

Держась в тени, с ходу перемахнул соседский забор и уже оттуда пробрался дальше.

Подполз к окну, заглянул — никого, но на столе бутылка водки и нехитрая закусь. Подошёл к двери, прислушался. Где-то рядом мужские голоса. Говорят не громко, но вроде как спорят.

Шапки с прорезями для глаз с собой не было, не взял, поэтому присел, достал из кармана галстук, уже привычно повязал вместо маски, на случай если в доме посторонние, ну и для ускоренного развязывания языков. Тут ведь как, когда человек видит что от него скрывают лицо, до последнего надеется что его не убьют, выбалтывая всё что надо и не надо. Ибо зачем перед смертником прятаться?

Проверив надёжность «маски», достал пистолет, накрутил глушитель и толкнув дверь, зашёл в сени.

Никого, наверное пошли дальше водку пить.

— Тихо сидеть! — рявкнул, врываясь в комнату со столом.

— Руки чтоб я видел!

Переглянувшись, мужики подчинились.

— Встали! Лицом к стене!

Снова обменявшись недоуменными взглядами, так же молча поднялись, и стояли не дергаясь, пока я их обыскивал. Кстати, результативно.

Не считая хлама, у одного нож бабочка, с такими обычно фраера ходят, второй вооружен серьезнее, за поясом брюк у него нашелся «Макаров».

Разоружив обоих, я решил что следить сразу за двоими непросто, тем более на короткой дистанции, и одного вырубил, от души приложив рукоятью пистолета.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Это понятно? — сосредоточился на втором.

— Угу… — буркнул тот.

— Имя?

— А ты что, не знаешь куда пришел?

Если пленный ведёт себя словно ничего не случилось, — значит ему не хватает дырки в какой-нибудь из частей тела. Истина усвоенная много лет назад, и неоднократно примененная на практике. Тут тоже не стал придумывать велосипед, а не раздумывая, прострелил шутнику ногу.

— А-ааа! — завыл тот, и не прекращая орать, принялся угрожать — Ты чё сделал⁈ Да я тебя урою, козел!

— Повторяю вопрос, как тебя зовут? — не терял энтузиазма я.

— А я тебе повторяю, чтобы шел ты козе в трещину! Урод!

Тем временем зашевелился второй. Сначала несмело, потом, когда проморгался, даже развернулся, заглядывая мне в глаза.

— Имя? — рявкнул на него я.

— Романов. Николай Петрович.

— Мент?

Кивок.

— Так, с тобой понятно, принимается. Теперь снова ты, — вернулся я к безымянному, — вопрос тот же, спрашиваю последний раз, шутки кончились. Имя?

— Да пошел ты… — держась за раненую ногу, «выплюнул» тот.

— Как скажешь. — согласился я, дважды нажимая на спуск.

Пистолет дёрнулся, и безымянный повалился на бок. Мент же, покосившись на труп своего недавнего собутыльника, заелозил, словно пытаясь ещё сильнее вжаться в стену.

— Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ты все понял, Николай Романов? — прицелился я в него.

— Понял. — глядя на пару аккуратных отверстий во лбу трупа, хмуро согласился тот.

— Ну смотри, не заставляй меня нервничать, я спрашиваю, ты отвечаешь, потом я просто ухожу. Усёк?

— Усёк.

— Отлично. Где Саня?

— Кто?

— Ещё раз переспросишь, прострелю ногу. И я не шучу, на дружка своего посмотри!..

— В сарае.

— Живой?

— Нет.

— Кто приказал?

— Бухтомин.

— Он у вас главный?

— Нет, есть главнее.

— Кто?

— Я не знаю, не моего полёта птица.

— Местный тренер в курсе чем вы промышляете?

— Только про официальную часть.

— Поясни?

— Он знает про устраиваемые бои, знает про тотализатор, но не знает про гладиаторов.

— Чего? Гладиаторов? Это что ещё такое?

— Ну это… так называют бои между смертниками…

— Один на один?

— По-разному. Чаще пара на пару, так зрелищнее, бывает трое на трое, но это редко.

— Групповой бокс что-ли?

— Почему бокс? Без правил, чаще с холодным оружием, ты Спартака если читал, так оттуда передрали, говорят, любимая книжка шефа.

Спартака я читал, и даже фильмы какие-то смотрел про всё это дело, в двадцать первом веке наснимали достаточно, но никак поверить не мог что такое может в союзе происходить, пусть и уже под занавес.

— Ты же сказал что не знаешь кто главный?