Клим Ветров – Пионер (страница 40)
«Свема65», — самая универсальная. Можно взять на тридцать шесть, двадцать четыре, или шестнадцать кадров. Есть сразу в кассетах, есть без. Заморачиваться с заправкой мне лень, да и опыта толком нет, поэтому мой вариант в кассете.
Рассматривая витрину, наткнулся на кое-что любопытное, — объектив для моего, точнее Саниного фотоаппарата. «Юпитер 37А 3,5/135», так называемый телевичок. Не бинокль, хотя приближает достойно. Цена, правда, кусается — аж целых семьдесят шесть рублей, но для меня это не имеет значения.
— Здравствуйте, будьте любезны две свемы шестьдесят пятые, на тридцать шесть кадров, пожалуйста, и объектив Юпитер за семьдесят шесть рублей — попросил я внимательно изучающую журнал, немолодую уже продавщицу и положил купюры на блюдце возле кассы.
Еженедельник «Аргументы и Факты» № 35. 09.01.1990
ТАКИЕ РАЗНЫЕ МНЕНИЯ (31.08.1990)
Глава 22
Купив пленку, двинулся за кассетами, продавались которые в недавно открытом киоске студии звукозаписи. В идеале было бы купить в магазине, только в отличии от фототоваров, кассеты для магнитофонов были в дефиците. Здесь же, у частников, проблем с их наличием не было, но просили они втрое к магазинной цене.
Ну а что деньги? Мне не жалко. Во-первых, для дела, во-вторых, не мои.
Закупившись с запасом — взял сразу десять штук девяностоминутных, направился в больницу, очень надеясь что в этот раз обойдётся без приключений.
— Ну что, как он? — прямо у входа встретил сестру Гуся.
— Пока без изменений. — Грустно ответила та.
— Но врачи что-то делают? Или может нужно чего-то? Что вообще говорят?
— Говорят стабильно тяжёлый, капельницы ставят, уколы всякие…
— А что по прогнозам? Когда очнётся?
— Сказали ждать и молится, мама вон в церковь пошла, свечку ставить…
Церковь лишней никогда не будет, без веры человек не человек, но мне почему-то показалось что Инга чего-то не договаривает.
— Слушай, давай как на духу, не надо ничего утаивать, я свой, я друг Гуся… тьфу, Юрки то есть! Брата твоего!
Инга посмотрела на меня внимательно, и оглянувшись, словно боялась кого-то, зашептала мне прямо в ухо.
— Мама слышала разговор врачихи с мужиком каким-то, и ей показалось что говорили они про Юрку, мужик тот сказал что денег даст если он из комы не выйдет. Если сам загнётся, говорит, то хорошо, а если на поправку пойдет, надо будет помочь!
— А точно про Юру речь шла?
— Мама говорит точно, хотя имён никаких не называли.
— А ты как думаешь?
— Мама по первому образованию медсестра, кое в чём разбирается, так вот она подозревает что его толком и не лечат, капают физраствор пустой, хотя лекарства отдали все какие надо!
— И что делать? Может сообщить куда следует?
— А куда следует?
— Ну не знаю, в министерство здравоохранения например, в прокуратуру. Должны же они меры принять?
— Ты шутишь? Кто ей поверит? Да и времени нет жалобы писать, Юрку спасать надо!
Это я и сам понимал. Конечно надо. Только как? Здесь же даже клиник частных нету, захочешь забрать отсюда, куда девать-то? Человек в коме, это не перелом и не растяжение, тут осторожность нужна, грамотный уход, специалисты…
— А мама что говорит?
— Хотела домой его забрать, отказ даже написала, только не дали, не положено, говорят.
— А дома что толку? Там ни условий нет, ничего.
— Думаешь здесь есть? Ты в палате у него был? Это же клоповник! Там из приборов медицинских, утка да капельница! И не забывай что врачиха не лечит его, а наоборот.
— Понятно. Мама точно в церковь пошла?
— Не только. У нее знакомый есть хороший, сейчас какой-то важный пост занимает в горздраве, хочет чтобы помог на надомное лечение Юру перевести.
— Ясно. Кстати у меня для вас есть кое-что, ща…
Демонстративно поковырявшись в карманах, я достал свёрнутые в валик купюры, ровно тысячу рублей.
— Что это?
— Деньги. Юра просил передать вам если с ним что-нибудь случится.
— Когда просил?
— Ты же мне письмо сама передавала, вот в нём и просил. Копил он на что-то, мне написал чтобы копилку я его нашёл, и содержимое вам отдал. Такая история…
— Серьезно? — так искренне удивилась Инга, что мне стало даже как-то не по себе. Хотя обманывать не впервой, тем более во благо.
— Более чем. Говорю же, копил он, и в письме сообщил где тайник.
— Неожиданно… Спасибо тебе Дим, я даже не знаю что и сказать… Вот мама обрадуется! Ты подождёшь ее?
Ждать маму Инги чтобы посмотреть как она обрадуется, я не стал. Мне и светится тут незачем, и время уже поджимает. Тем более не из подъезда же я снимать буду, надо место какое-то найти, так чтобы и недалеко, и незаметно. Холод я как-нибудь перетерплю, а вот если меня спалят, нехорошо получится.
В общем, поправив на плече сумку с фотоаппаратом, я попрощался с Ингой и потопал в сторону остановки.
Не знаю почему сразу не подумал, но пока добирался, сообразил что снимать в темноте не получится. Техника устаревшая, если можно так выразиться. Нет, возможно как-то настраивают такие фотоаппараты, но уж точно не я, не с моими способностями. Поэтому что успею до темноты отснять, то успею, других вариантов всё равно нет.
Проделав путь от остановки до ресторана, местом для наблюдения выбрал чердак соседнего дома. Слуховые оконца там узкие, но при должном умении разместить в них камеру, направив ее под нужным углом, я сумею. Тем более закатное солнце будет у меня за спиной, затрудняя возможное обнаружение.
Проходя мимо продуктового магазина, не удержался и купил пару бутылок кефира, нарезной батон, и коляску ливерной колбасы. И перекушу пока ждать буду, и для дела полезно. Сумка, из которой торчат всеми узнаваемые синенькие крышечки, не так подозрительна как та, из которой не торчат. И вроде бы мелочь, подумаешь, сумка, а если вдруг спросят потом очевидцев, кого они у подъезда видели, те скажут — «мужика какого-то с кефиром». Особенность человеческого мозга такая, запоминать яркие, или непривычные детали. Кефир таскают в авоськах, а у меня в сумке спортивной, что есть непривычно. А вот если не будет батона с кефиром, могут и одежку мою припомнить, или вообще портретик набросают.
Поднявшись по лестнице на последний, пятый этаж, и оттуда уже на чердак, я осмотрелся, и с помощью нехитрых расчетов, выбрал самое удобное окошко.
Обзор хороший, видно неплохо, а в объектив фотоаппарата будет ещё лучше. «Пристреляться» заранее, и можно щёлкать, главное до темна успеть.
Повесил сумку на торчащий из досок гвоздь, притащил пару бутылочных ящиков — что они тут делали непонятно, поставил их друг на друга, и сам взгромоздился сверху.
До часа икс ещё двадцать минут, как раз проверю технику и перекушу.
Не скажу что шибко сложно, но учитывая что последний раз я брал фотоаппарат в руки лет двадцать назад, пришлось поднапрячься. Выдержка и диафрагма основные параметры съемки, и если каких-то нюансов я не знаю, то смысл понимаю прекрасно. Выдержка — время открытия «шторки», чем оно больше, тем больше воздействие света на плёнку. С диафрагмой же наоборот. Больше число, меньше окошечко в объективе. Пленка универсальная, шестьдесят пять дин, поэтому диафрагму на минимум — максимально открытую, а выдержку половину секунды. Можно больше, но тогда смазано будет, потому что снимать с рук, без штатива, телевиком и с большой выдержкой, крайне проблематично. Тем более лица.
Зарядил пленку, поменял объектив, и вооружившись батоном, приготовился действовать.
Ждал недолго, первая машина подъехала немногим раньше объявленного времени, и высадив двух пассажиров, укатила. А у меня же появились первые проблемы. Пока ждал и рассматривал через видоискатель статичные объекты, все казалось нормальным, но «прицелиться» по неровно шагающим людям, да ещё чётко поймать лицо, оказалось практически невозможно. Щёлкнул, конечно, деваться-то некуда, но вот за результат уверенности не было. Как минимум выдержка в половину секунды это слишком много, тут даже со штативом не снять. Человек за это время проходит не меньше метра, поэтому, хоть и в ущерб правилам, настройки пришлось скорректировать.
Но дальше снимал уже уверенней, и до темноты успел отщелкать почти две пленки. Остаётся докупить всё необходимое для проявки, и тогда уже будет понятно, результативно я отработал, или всё-таки нет.
Ждать окончания «турнира» не стал, пошел на трамвай, и через сорок минут был уже дома.
— Что-то ты сегодня раненько, не случилось чего? — встречая меня у порога, ехидно поинтересовалась мама.
— Нет мам, не случилось.
— Хорошо, кушать будешь?
После двух бутылок кефира и батона с колбасой, есть мне не хотелось, но из кухни так вкусно пахло, что я не смог отказаться.