Клим Ветров – Девятиэтажка. Часть 5 (страница 27)

В итоге, даже при самом удачном раскладе, они дойдут до Киева только после остальных, и придется брать город штурмом, на что сил у них, как ни крути, попросту нет.

Но оставалась ещё Тмутаракань. Вотчина Мстислава, а теперь Володи, имела сейчас очень непонятный статус: кто там и что — никто не знал. Но выяснить это было необходимо, и по возможности найти концы покушения на Владимира.

Собирались недолго, больше совещались, и через сутки после визита Доброги от причалов и дебаркадеров отчалила целая флотилия: как обычно, впереди пароход, за ним, пока не на буксире, — целых десять драккаров.

План был простой: добраться до города, объявить ультиматум — или открывают ворота, или пушками разносят всё, до чего дотянутся. Дальше по обстоятельствам.

Сергей в эти сутки почти не спал. Сначала долгое совещание у генерала, где спорили до хрипоты. Потом еще более долгая погрузка. Но когда утром флотилия отошла от берега, он всё равно стоял на мостике.

Пароход немножко обустроили: рубка из простого наблюдательного пункта превратилась в достаточно комфортное помещение, даже со стёклами. Четыре створки, стекла на которые пожертвовал Сергей — от своего шкафа; они хоть и были достаточно узкими, но в то же время давали неплохой обзор.

Народу взяли с собой прилично: кроме команд, на каждом драккаре по сорок человек пехоты, частично вооружённых огнестрелом.

Пушек так же не мало. На драккарах шестидесятки и фальконеты, по две и три соответственно. На пароходе всё стандартно: на носу — главный калибр, на корме — две шестидесятки, по бортам — шесть казнозарядных «соток».

Шли ходко. Ветер был попутный, и драккары держались на парусах, не отставая от парохода. Гребцы отдыхали, сидели на банках.

К вечеру погода испортилась. Ветер стих, небо затянуло, пошёл мелкий дождь, видимость упала. Драккары взяли на буксир, и флотилия поползла медленнее. Машина стучала ровно, дым стелился низко, смешиваясь с туманом. На палубе стало сыро и холодно. Люди попрятались в трюмы, только вахтенные остались наверху, кутаясь в плащи.

Сергей тоже спустился в кубрик. Там было тепло и относительно уютно. Бородин сидел за столом, что-то чертил на листе бумаги. Поднял голову.

— Замерз?

Сергей кивнул:

— Есть маленько.

Сел напротив, налил себе кипятка.

— Думаешь, откроют? — спросил Бородин, не отрываясь от чертежа.

— Не знаю.

Бородин хмыкнул.

Сергей надеялся, что до войны не дойдёт, но предчувствие всё же было нехорошее. То есть он понимал, что им в принципе ничего не грозит: они и на берег могут не сходить, а просто снести город, или даже сжечь его. Но всё равно на душе как-то было тревожно. Слишком многое зависело от того, как поведут себя люди, засевшие за стенами. Если там не враги, а просто перепуганные насмерть горожане, то ультиматум может закончиться бойней, которой никто не хотел.

Допив кипяток, Сергей завалился спать, и проснулся уже утром, от грохота.

Вскочил в два прыжка, вылетел на палубу и сразу увидел: берег — вот он, рукой подать, метров пятьдесят, не больше. И оттуда бьют пушки.

Команда уже работала на отражение атаки. Бородин орал с мостика, перекрывая грохот:

— Правый борт! Картечь! По готовности!

Сергей глянул назад. Драккар, что шёл за ними на буксире, накренился и потерял ход. Буксировочный трос был или обрублен, или перебит картечью. Драккар развернуло поперёк течения. На палубе паника, все бегают, орут, суетятся.

А берег снова окутался дымом. Несколько стволов — он не успел сосчитать, били по пароходу. Ядра вздымали фонтаны воды у борта, одно ударило в корму, пробив фальшборт и разворотив палубный настил.

— Правый борт! Картечь! По готовности! — продолжал орать Бородин с мостика.

Сергей знал что не всё так плохо. Их казнозарядные орудия это огромное преимущество. Пока берег перезаряжает свои дульнозарядки, пароход успеет дать два, а то и три залпа.

— Огонь!

Картечь хлестнула по берегу, сметая маскировку — ветки, дёрн, — и накрыла сразу пару позиций. Ответный залп берега запоздал, а борт разрядился снова. Сергей видел, как на берегу заметались фигуры, перезаряжая орудия.

Чуть поодаль поднялся дымок, и вылетевшее оттуда ядро ударило в рубку, разбив вдребезги стекло от его шкафа. Среагировав на новую угрозу, развернулись шестидесятки на корме, и скорректировавшись, выстрелили почти одновременно.

Два снопа рубленого свинца накрыли позицию. Ветки и дёрн, служившие маскировкой, разлетелись в стороны, как будто их и не было. Деревянный щит, прикрывавший расчёт, изрешетило мгновенно, побив людей что за ним прятались. Ствол оставшейся без внимания пушки, задрался вверх. Позиция замолчала.

А на пароходе только раззадорились. Снова ударили бортовые, за ними опять сработала корма. Берег захлёбывался, проигрывая казнозарядкам и в скорости и в точности.

Сергей видел как вспыхивают на берегу ответные выстрелы, как взлетают в воздух обломки, как мечутся между орудиями люди. Ещё один залп — и там, где только что стояла батарея, осталась только воронка и разбросанные тела.

А вот с драккарами ситуация была совсем иной.

Они дружно разбегались, даже не пытаясь отстреливаться. Один уже тонул, второй, с обрубленной мачтой и пробитым бортом, пытался уйти, но его добили картечью с берега. Остальные — кто куда. Паника оказалась сильнее.

Очередная береговая батарея, видя, что драккары не представляют угрозы, сосредоточилась на пароходе. Ещё два ядра ударили в корпус. Одно пробило борт выше ватерлинии, застряло в переборке. Другое снесло часть фальшборта. Но пароход держался.

Наконец развернулся главный калибр. Снаряд ушёл в берег, и ударив четко по орудию, поднял в воздух перемешанную с кусками тел землю.

Тут же добавился залп бортовых — картечь хлестнула по всей линии батареи, выкашивая прислугу у соседних позиций. Полетело в ответ, но ядра ушли выше, сбив только рангоут на пароходе и вспенив воду в пяти метрах левее.

Кормовые шестидесятки добавили, попав точно в гущу людей, пытавшихся развернуть пушку. И снова главный калибр. Снаряд разорвался в глубине позиции, там, где, видимо, хранился запас пороха. Взрыв был такой, что земля дрогнула даже под килем парохода.

После этого берег окончательно замолчал. На месте так тщательно замаскированных позиций, виднелись теперь воронки, перевёрнутые лафеты, тела. Несколько человек бежали вверх по склону, прочь от берега.

Сергей опустил бинокль, посмотрел на пароход. Пробоины, сорванный фальшборт, разбитая рубка. Но машина цела, орудия целы. Люди вроде тоже, во всяком случае трупов не наблюдается.

Бородин в порядке, орет, надрываясь, на рулевого:

— К берегу! Правее! Ещё правее!

Сигнальщик машет флажками, семафоря сбор. По левому борту спускают лодки, чтобы забрать людей с потонувшего драккара, тех, кто еще держится на воде.

И тут опять ударил главный калибр. Фугас ушёл в берег, к разбегающимся расчётам. Недолёт, но несколько человек упали. Остальные не тормозя бежали дальше.

Берег затих. Только дым стелился над воронками, да где-то вдалеке, за деревьями, ещё слышался треск ломаемых веток — это по кустам уходили те, кто уцелел на позициях справа.

Собирали драккары долго. И только после того, как последний из беглецов вернулся в строй, стали сходить на сушу.

Сергей спустился в лодку вместе с десятком дружинников, и через минуту-другую они уже выпрыгивали на мокрый песок.

Он пошёл вдоль линии бывших позиций.

Первая батарея — три орудия, все целые, а вокруг — тела. Пушкари лежали вповалку в разных позах, так как настигла их смерть. На месте второй батареи только воронка от фугаса главного калибра, глубокая, с обугленными краями. Вокруг перемешанная с землёй одежда, обломки доспехов, куски тел. Рядом отброшенный в сторону ствол, внешне не поврежденный. Из тех что отдавали Владимиру.

Он перевёл взгляд на тела. Молодой пушкарь у лафета — лицо знакомое. Кажется, из тех, кого они сами же и учили.

— Девять орудий! — крикнул кто-то. — Живых нет, раненых они сами добили!

— С той стороны тоже тихо, — доложил Артём, подходя. — Проверили всё. Никого.

Подошёл Бородин. Хмыкнул, оглядев поле.

— Знакомые пушки.

— Да, — ответил Сергей. — Наши.

— И расчёты, похоже, тоже наши.

— Похоже на то.

Сергей стоял над телами и думал.

Если их ждали здесь, на этом берегу, значит, наверняка приготовились и в городе. Он прикинул: за всё время Владимиру отдали больше сорока орудий. Здесь девять.

Значит остальные, теоретически, могут быть на стенах Тмутаракани. Может, не все, но даже если половина — это уже два десятка стволов, превращающих город в почти неприступную крепость.

Почти.

Глава 15

Главный калибр

Обходя позиции, Сергей наткнулся на два орудия, которые выбивались из общего ряда.

Стволы короче, казённая часть другой формы, без знакомого клейма. Лафеты тоже иные — дубовые, тяжёлые, с железными накладками, но не их работы.