Клим Ветров – Девятиэтажка. Часть 5 (страница 25)

Здесь, у них под боком, нефть брали двумя способами. Первый — просто черпали из ям, которые сами собой заполнялись чёрной жижей. Второй — рыли колодцы глубиной в пару саженей, обкладывали их камнем или плетнём, и ждали, пока наберётся. Процесс был медленный и муторный. За день один колодец давал ведра три-четыре, если повезёт.

Стоила нефть по-разному. На месте просили достаточно дёшево, потому что спросу мало. Кому она нужна? Печи топить? Так дрова есть. Колёса мазать? Так дёготь лучше. А вот в городе, куда её везли через море, цена подскакивала в разы. Там уже находились покупатели — те, кто смекал, что к чему.

Он снова взялся за бутерброд. На этот раз вкус появился — хлеб, масло, что-то солёное. Или просто желудок проснулся. Так или иначе, а бак надо заправлять.

Девятиэтажники нефть покупали давно, но нефть эта была грязная и водянистая. Иногда слой воды был таким толстым, что её приходилось сливать через край, а потом ещё и фильтровать через мешковину. Мокрая нефть в перегонном кубе — это риск что куб лопнет от перегрева. Поэтому первую партию всегда гнали осторожно, на малом огне.

После фильтрации и отстоя, из сотни литров грязной, водянистой нефти после оставалось около семидесяти литров сырья. А уже из него при кустарной перегонке выходило порядка десяти литров бензина. Это в лучшем случае. Если же нефть попадалась совсем тяжёлая, — и того меньше.

Дальше — арифметика простая. Один относительно мощный генератор в среднем съедал литра два в час. То есть из ста литров нефти выходило пять часов его работы. Чего, конечно же, было крайне мало.

Сергей дожевал, вытер руки о штаны и поднялся.

Теперь к князю. Идти недалеко, и можно было бы выйти в домашнем, но после Сергей планировал сходить к Володе, поэтому пришлось надевать весь комплект.

Снарядившись, он спустился вниз, постучал в дверь первого этажа, толкнул — заперто. Вскоре послышались шаги, знакомый голос спросил:

— Кто там?

Сергей ответил:

— Свои.

Замок щёлкнул, дверь открылась. На пороге стоял Андрей — всё такой же замученный и лохматый. Отойдя в сторону, он пропустил Сергея. Тот зашёл, протянул руку — Андрей пожал.

— Ну что, как он? — спросил Сергей.

Андрей скривился:

— Да как… непонятно. Ночью думал — всё, кранты. Ну, вроде оклемался. Сейчас вон капельницы поставил. Сразу пару.

Сергей спросил удивлённо:

— Что, антибиотики нашли?

Андрей помотал головой:

— Да какой там. Так, колем всякого для поддержки. Мази трём, отвары вливаем. Ему бы переливание по-хорошему сделать, или хотя бы чистку… А так, сам понимаешь, всё что могу…

— Но прогноз-то есть хоть какой-то?

Андрей пожал плечами:

— Нет. Пока нет. Времени прошло всего ничего. Дай хоть недельку — там уже что-то скажу определённое. Но на мой взгляд, шансов что всё будет хорошо, мало.

Сергей посмотрел на Владимира. Тот лежал на кровати под простынею. В квартире было тепло, но он всё равно спросил:

— Слушай, ему не холодно? Он так не простынет?

— Нет, не холодно. — тоже повернулся Андрей. — Тем более если перегреть, будет только хуже. Это же не грипп, когда температуру сбил, и хорошо. Здесь так не работает.

Сергей посмотрел ещё раз, но не понял, лучше князь выглядит, или хуже. Смотрел на капельницы, на какие-то тазы что стояли возле кровати. Потом предложил Андрею:

— Пошли покурим, что ли?

Андрей помотал головой:

— Нет, что-то я вчера так хорошо покурил — до сих пор тошнит. Может, заболел тоже.

Сергей не настаивал, и пожав на прощанье доктору руку, двинулся к терему который занимали Зоя с Володей.

Шёл не спеша, наслаждаясь свежим воздухом после спёртости лазарета. В посаде всё было как обычно. Люди сновали по своим делам, и никто не обращал на него внимания. Обычный день — если бы не то, что творилось в девятиэтажке.

Он свернул за угол, миновал казармы, где бабкинцы чистили оружие на лавках, и вышел к терему.

Прямо у порога его встретил Володя, крепко пожал руку — он уже вполне привык к этому обычаю — и жестом пригласил проходить.

Сергей зашёл, спросил, как Зоя, как малыш. Володя довольно заулыбался и покивал головой:

— Всё нормально, воевода. Вот только от них, отдыхать легли: сын всю ночь ревел, глаз не сомкнули.

Володя пригласил Сергея к столу. Стол уже был накрыт — видимо, гостем Сергей был не первым. Сели. Володя предложил чаю, Сергей отказался, сказал, что не хочет. Володя тоже не стал.

Они поговорили о чём-то общем. Володя старательно избегал темы смерти деда, Сергей тоже не упоминал. Володя говорил про сына, про то, что нужно крестить, про Зою, про их планы. И наконец заговорили об имени.

Сергей спросил:

— Ты точно решил назвать его в честь деда?

Володя кивнул:

— Абсолютно.

— А Зоя что, не против?

— Нет, что ты, это её идея и была.

Сергей замолчал. Вот, значит, как. Зоя, византийская принцесса, женщина, которая выросла среди интриг, сама предложила назвать сына в честь человека, которого только что объявили мёртвым, вложив в этот ход всё что у нее было.

Он посмотрел на Володю. Тот сидел напротив, положив руки на стол, и смотрел куда-то в сторону. Молодой, упрямый.

— Ну что ж, — сказал Сергей. — Раз так — значит, так. Только ты вот что… — Он помолчал, подбирая слова. — Ты сам-то понимаешь, что это имя теперь не просто имя?

Володя поднял на него глаза.

— Понимаю.

Сергей выдержал его взгляд. Кивнул. В любом случае, переубеждать он его не собирался. Да и поздно уже было.

Он поднялся, поправил меч на поясе.

Володя тоже встал, проводил его до двери.

Так прошло две недели в хлопотах, заботах, каких-то делах, постоянных проблемах, и их решениях. Всё это время Сергей был занят. Каждый день не по одному разу приходил в квартиру, где лежал Владимир, узнавал, как он, но ничего нового не было. Князь боролся, у него был сильный жар, но в себя он так и не пришёл, прогнозов тоже никаких не давали. А на пятнадцатый день в порт прибыли ладьи с переговорщиками.

Сергей в это время был на огороде, на том участке, где выращивали табак. Он и сам не заметил, как это место стало для него отдушиной. Здесь, среди ровных грядок, под жужжание пчёл и шелест листьев, думалось легче. Он приходил сюда, когда нужно было разобраться в себе, или просто посидеть, глядя, как поднимаются зелёные ростки. Вот и сейчас он стоял у дальнего края, где табак уже набирал силу, и мял в пальцах сухой лист, вдыхая терпкий, чуть сладковатый запах.

Мысли были далеко. Ярослав, каган, князь, который всё не приходил в себя. Две недели — это много. За это время в посаде почти привыкли к тишине. Слухи поутихли, разговоры сошли на нет. Жизнь шла своим чередом. Но Сергей знал: это затишье перед бурей.

Встречал гостей он сам, Артём, Темир, Бабка, ещё несколько человек, не считая рядовых дружинников. Ладьи к дебаркадеру не приставали, встали неподалёку от пристани. С первой ладьи отчалила лодка. На лодке Сергей заметил знакомую фигуру. Это был Доброга, и по его лицу Сергей понял, что ни о чём хорошем речь не пойдёт. И как в воду глядел.

Доброга вышел из лодки, поздоровался, и отказавшись от обычных церемоний, предложил поговорить один на один.

Сергей согласился. Они отошли. Доброга спросил:

— Догадываешься, зачем я здесь, воевода?

Сергей кивнул.

— В общих чертах…

Доброга продолжил:

— Что ты можешь сказать про князя Владимира?

Кроме того что князь пока жив, скрывать было нечего. И он рассказал как есть: договорились о встрече, приплыли в Тмутаракань, но им не открыли. Ночью прибежал мальчонка, сказал, что Владимира пытались убить, теперь ждут, когда он умрёт.

Долго не колебались, разбили ворота, побили стражу, забрали Владимира, но помочь уже не смогли — князь умер.