Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 51)

Я сомневался в точности такой стрельбы на ходу по скачущим всадникам — трясло нещадно, — но сейчас это было не важно. Сейчас важно было не растерять этот безумный боевой дух и, главное, ненароком не подстрелить друг друга. Ещё один небольшой спуск в ложбинку, где трава была выше и зеленее, ещё один резкий подъём, и вот цель прямо перед носом. Со всей дури упираясь в педаль тормоза, чувствуя, как блокируются колёса и «Зяма» начинает скользить по гальке, я еле успел остановиться прямо возле целого ряда брошенных телег.

Открыл дверь. Чуть в стороне, толпились женщины и дети. Человек сто, не меньше. Они сбились в кучу, как овцы перед грозой.

Сквозь медленно оседающее облако рыжей пыли я впервые отчетливо разглядел их лица. Грязные, пропахшие потом и дорожной пылью с ног до головы. Глаза — огромные, полные животного ужаса, особенно у детей, которые жались к юбкам матерей, пряча лица. Но спустя секунду, поверх этого всепоглощающего страха, прямо на моих глазах в некоторых взглядах вспыхнул, замерцал робкий огонёк надежды. Или это просто блик заходящего солнца? Уходящее светило уже коснулось горизонта, подкрашивая степь, машины, лица людей зловещей, кровавой краснотой. Тени вытянулись до бесконечности, добавляя и без того жуткой картине апокалиптичности. Женщины молчали и не двигались, будто окаменев. Даже дети не издавали ни звука — ни плача, ни всхлипа. Эта тишина после грохота боя давила сильнее любого крика.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… — глухо, словно сам себе, пробормотал Леонид, сидевший справа. Он решительно дернул ручку потяжелевшей от навешенного железа двери. Металл скрипнул, открывшись с усилием.

Женщины по-прежнему стояли немы, как изваяния.

— Не бойтесь! — Леонид почти крикнул, опуская ствол своего АК вниз. Голос его сорвался, был неестественно громким в этой тишине. — Мы не причиним вам вреда! Видите? — Он демонстративно положил автомат на сиденье и жестами, преувеличенно четкими, показал пример: присел на корточки, затем махнул рукой вниз. — Сядьте! Все сядьте на землю! И не волнуйтесь, — он попытался улыбнуться, но получилось больше оскалом, — никто вас больше не тронет!

Какое-то время ничего не происходило. Только ветер шевелил пыль и клочки травы у колёс. Но видимо, Леонид так широко и настойчиво махал руками, так старался показать свои беззубые (в переносном смысле) намерения, что сначала одна девчонка, худенькая, в порванном платье, медленно, как в замедленной съемке, опустилась на траву. За ней, озираясь, присела другая, потом третья… И через минуту вся эта серая, испуганная масса медленно осела на землю, образовав пятно посреди вытоптанного лагеря. Дети забились внутрь этого человеческого круга.

— Оставайся в машине! — рявкнул Леонид, когда я потянулся к своей двери. — Назад сдай! Так, чтобы обзор был на лагерь!

Ага. Сказал тоже — «обзор». Откуда ему взяться в этой железной коробке, превращённой в консервную банку? Лобовое — узкая щель между бронелистами, боковые стекла закрыты сталью, смотровые лючки миниатюрные. Всё, что видно — это узкий сектор перед капотом и кусочек неба через верхний люк.

Но приказ есть приказ. Я выжал сцепление, воткнул заднюю, и слепо шаря взглядом по местам, где должны были быть зеркала (привычка!), аккуратно тронулся с места, сдавая задом. Тормознул, прижался лицом к холодному металлу бронелиста, к прорези в лобовом стекле, пытаясь поймать хоть какой-то угол обзора на сидящих пленниц и брошенный транспорт.

Ну да, если вплотную прилипнуть к щели, видимость становилась более-менее приемлемой. Пленниц почти не видел — угол не тот, а вот Олега, проверяющего брошенные машины, было видно отлично. Он двигался осторожно, пригнувшись, автомат на изготовке. Стекла у машин аборигенов были тонированы в мутную черноту, кроме лобовых — их попросту не было, выбиты или сняты. Каждый автомобиль выглядел загадочной шкатулкой Пандоры — чёрт знает, кто или что могло прятаться внутри?

Первым за телегами стоял микроавтобус «Ниссан» какого-то лохматого года выпуска. Серый, в продольных полосах ржавчины, на крошечных, уже лысых колесиках со штампованными дисками. На заднем стекле, заляпанном грязью, угадывалась наклейка: нечто неприличное и надпись «Можем повторить». Хотя бы капля знакомого мира — надежда, что пленницы прибыли из нашей реальности, крепла.

Олег подкрался к микроавтобусу в полуприсяде, стараясь быть ниже уровня чёрных окон — сам «Ниссан» был довольно высок. Резким движением он дернул на себя сдвижную дверь и сунул внутрь ствол карабина, мгновенно отпрыгнув в сторону. Пауза. Ни звука.

— Чисто! — обернувшись в нашу сторону, выкрикнул он. Я прочитал по губам — рев мотора «Зямы» перекрывал всё. Он заскочил внутрь на пару секунд, вынырнул и направился к следующему авто — малюсенькому «Судзуки», похожему на игрушку.

Картина повторялась: отсутствующее лобовое стекло, торчащая спереди дышло-хреновина для сцепки с лошадью (которой, как и везде, не было), и пустой салон, видный через дыры вместо стёкол.

Дальше, чуть в стороне, стояла раздолбанная «семёрка». Она не тонированная, поэтому Олег просто бросил беглый взгляд внутрь, и прошёл мимо, направляясь к главному объекту — большому металлическому фургону неизвестной марки.

Олег не пригибался здесь — не к чему было. Он сделал предупреждающий жест прикрывающему его с фланга Аркадию, подошёл к задним дверям, схватился за массивную ручку и резко дёрнул на себя.

Дальше произошло непонятное. Мне не было видно, что творилось внутри фургона, но по внезапно напрягшейся спине Олега, по тому, как он резко отпрыгнул назад, и по тому, как Аркадий мгновенно упал на одно колено, подняв автомат, — стало ясно: что-то пошло не так.

Покинуть «Зяму» я не мог, поэтому решил проехать поближе, хоть как-то помочь или просто быть рядом. Но едва я оторвался от смотровой щели, чтобы развернуть машину, грянул выстрел. Не громкий, хлёсткий, как удар плетью, и совсем рядом.

Я снова прильнул к щели. Аркадий лежал на земле, неестественно раскинув руки. Олег, пригнувшись почти к самой земле, пытался заглянуть внутрь распахнутого фургона. Там точно кто-то был, и этот кто-то был вооружён и только что стрелял.

Решение пришло мгновенно. Выжал сцепление, воткнул привод, газу дал до упора. «Зяма» рванул с места, буксуя на рыхлом грунте. Короткий разгон — до фургона метров семьдесят. Я громко, отчаянно нажал на клаксон, видя, как Олег мельком оглянулся и отпрыгнул в сторону, в канаву. А я, не сбавляя газа, со всей дури, всей массой бронированного УАЗа, врезался в бок фургона.

Удар! Оглушительный лязг, скрежет рвущегося металла. Меня подбросило вверх, я ударился макушкой о потолок — больно, но не смертельно, спасли и утеплитель, и то, что я вцепился в руль. «Зяма» вздыбился, потом осел. Мотор заглох. В наступившей внезапной тишине звенело в ушах. Я тупо смотрел в прорезь: фургон лежал на боку, дверью кверху, как опрокинутый жук. Значит, попал как надо.

Автоматически крутанул стартер. Мотор чихнул, кашлянул, но не завёлся. Пока стартер выл, я прислушивался к звукам снаружи. Ни криков, ни выстрелов. Только ветер да какое-то шипение — пар из разорванного радиатора?

К Аркадию уже бежали Леонид и Толян, бросивший пленниц. Олег же подскочил к «Зяме», распахнул пассажирскую дверь и, нагнувшись, полез под сиденье. Оттуда он вытащил деревянный ящик с «сюрпризами» — нашими самодельными гранатами.

Обычная пол-литровая пластиковая бутылка на длинной палке, со взрывчатой смесью внутри — местное ноу-хау, громко и ярко хлопает, но вреда, кроме испуга, практически не наносит. В каждом патруле, точнее в каждой машине их несколько штук.

Олегу одной показалось мало. Он схватил вторую такую же «дуру». Подбежал к опрокинутому фургону, прижался спиной к его холодному боку, взмахнул рукой с первой гранатой, ударил чиркашом о металл и швырнул её в чёрный провал двери. Тут же — вторую. Два почти синхронных оглушительных БА-БАХ! вытолкнули наружу клубы пыли и дыма. Не дожидаясь пока дым рассеется, Олег вскочил на ставший крышей бок фургона и, подняв карабин над головой, сделал несколько выстрелов.

Леонид с Толяном уже были возле Аркадия. Они перевернули его. По их внезапно обмякшим плечам, по тому, как Толян резко отвернулся, а Леонид опустил голову и с силой выругался, я понял — всё. Парнишка мёртв.

Тут бы погоревать, посокрушаться… Но времени не было. Лагерь нужно было зачистить до темноты. И аборигены, как выяснилось, были не так просты и безобидны, как нам всем думалось.

— Вокруг объедем! — Леонид хлопнул дверью «Зямы», плюхнулся в кресло и шумно выдохнув, смахивая рукавом пот и грязь со лба. Глаза его были красными, но пустыми.

Надо так надо, не стал я спорить, хотя сам хотел поступить иначе. Ведь если отвести женщин подальше, хотя бы метров за триста, туда где точно никого нет, и потом, после проверки, подкатывать туда машины с телегами и расставлять их по периметру, получится гораздо удобнее и безопаснее. Но сейчас не время для дискуссий.

— Баб не задави. На бугор целься, там могут прятаться… — Леонид прильнул к своей смотровой щели, разглядывая окрестности. Его голос был хриплым, но твёрдым.

Я выкрутил руль, объезжая сбившихся в кучу пленниц широкой дугой. Задавить никого не собирался, предупреждение было лишним. Но чувство габаритов машины, и без того притуплённое броней, сейчас почти отсутствовало. Почти полная слепота заставляла нервничать и перестраховываться. Каждая кочка, каждый куст казались потенциальной угрозой.