Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 48)

— Остаточное явление, — хмыкнул Олег, слезая с «Ижа». — Адреналина хапнул — теперь отпускает. Организм требует отдыха. — Он устало опустился на сухую траву, задумчиво разглядывая небо и жуя соломинку.

— Да… Хорошие были времена… — присоединился Толян, снимая шлем. Его лицо было красным от ветра. — У моего бати «Днепр» с коляской был. Я лет в восемь первый раз за руль сел. До сих пор помню этот рев и запах бензина…

— «Днепр» — это тяжелый, с коляской? — спросил Аркадий, единственный, кто не выглядел вымотанным, наверное ввиду возраста. Достав из бардачка сумку с ключами он неторопливо подтягивал цепь.

— Ага, — оживился Толян. — Без коляски тоже можно было, но уж больно он тогда дурным становился — газу чуть пережмешь, считай, улетел.

— Куда улетел? — удивился Аркадий, откручивая гайку.

— Куда-куда? В кювет, конечно! Это ж не самолет! — засмеялся Толян.

— А я в армии на таком гонял, — вставил Леонид, усаживаясь рядом с Олегом. Он закурил. — Только на полноприводном. С приводом на колесо коляски.

— Это как? — Аркадий отвлекся от цепи.

— Да просто… Есть гражданская версия, с приводом только на заднее колесо. А военные «Днепры» — они с полным приводом: зад + колесо коляски. В самых первых моделях там еще и дифференциал был, но потом убрали — ломкий оказался.

— Я слыхал, «Днепры» — это копии немецких мотоциклов? Довоенных? — спросил Аркадий, явно заинтригованный. Он неплохо разбирался в современных японских «эндуро», а советские динозавры были для него экзотикой.

— Не совсем, — авторитетно ответил Леонид, выпуская дым кольцами. — Немецкие «БМВ» копировали в Москве, на ИМЗ. А «Днепр» — это уже хохлы делали, в Киеве, после войны. На базе того же М-72, но со своими изменениями.

— Ха, скажешь тоже! — запротестовал Толян. — Мне батя говорил, что «Днепр» изначально и был М-72, который скопировали — деталь в деталь — с немецкого военного мотоцикла! Вот так!

— Ну, может и так. — не стал спорить Леонид.

— Ладно, хорош трендеть! — Олег поднялся с травы, отряхиваясь. — Давайте уже делом займемся, или так и будем тут сидеть? Время-то идет.

В принципе, можно было остаться здесь. Склон холма скрывал нас, а с его вершины открывался приличный обзор. Но была опасность: если караван пойдет по самой низине, вдоль реки, мы могли его просто не увидеть за складками местности или кустами.

— Можно и поискать позицию получше, — Леонид уверено развернул на коленях помятую карту с нанесенными недавно метками.

— Вот эти две точки… — он провел пальцем по карте. — Здесь и здесь — самые выгодные для обзора. Но… близко к их вероятному маршруту. Рискованно. Могут засечь.

— Думаешь, собаки у них есть? — спросил я.

— Уверен на сто процентов, — твердо ответил Леонид. — В таких походах без собак — никуда. Ищи позицию с подветренной стороны. Чтобы ветер от нас к ним не шел.

Олег облизал палец и поднял его вверх.

— Дует… оттуда. — Он указал направление.

— Юго-западный… — Леонид уточнил, сверяясь с картой и компасом. — Главное, чтобы не переменился до вечера… Ладно, поехали. Вариантов немного.

Мы двинулись к выбранной позиции, сильно не разгоняясь, экономя силы и топливо. Азарт от скоростного броска прошел, уступив место сосредоточенности. Останавливались часто, сверяясь с картой и выбирая путь помягче. Но до новой точки добрались вовремя. Едва Аркадий, взобравшись на вершину очередного холма, прильнул к биноклю, как громко, но сдержанно прошипел:

— Есть! Идут! Прямо по курсу!

Я поднялся к нему по крутому склону, цепляясь за жесткие стебли полыни и выступы камней.

— Нормально ты тут выстроил… — с легкой иронией заметил я, видя что Аркадий лежит за невысоким, но довольно длинным каменным бруствером почти на самой вершине.

— А я не выстраивал, — парировал Аркадий, не отрываясь от бинокля. — Так всё и было. Естественная гряда.

Я присмотрелся. Действительно, камни лежали вековым нагромождением, поросшим травой. Не новодел.

— Понятно. — Я присел рядом, приняв из его рук тяжелый бинокль. Подкрутил окуляры. Поле зрения запрыгало, потом стабилизировалось. Голова колонны. Повозки, запряженные лошадьми — это ожидаемо. Но… машины тоже тащили кони! УАЗик, «Нива» — все были впряжены в упряжки по две-три лошади. Люди в кабинах управляли животными.

— Бензин экономят? — предположил Аркадий, прикрыв ладонью глаза от солнца.

— Возможно… — пробормотал я. На первой передаче, в такую жару, двигатели бы просто перегрелись и встали. Да и горючки сожрали бы прорву. Это был вполне приемлемый способ двигаться совместно с гужевым обозом.

Я стал водить биноклем вдоль колонны. Впереди верховые. Трое… нет, четверо. Следом — «буханка», запряжённая парой лошадей. За ней — что-то похожее на «Ниву». Потом несколько крытых брезентом фургонов на высоких колесах. Потом три легковушки подряд. И… цельнометаллическая «Газель», которую тянула целая шестерка лошадей — явно груженая под завязку. Дальше не разглядеть — колонна уходила за поворот холма.

— Аркаш… Или я чего-то не понимаю… — начал я, чувствуя, как в груди холодеет. — Или это… никакой не конвой и не охрана… Машины — часть обоза? Как телеги?

— А я о чем? — усмехнулся он без веселья. — Ты еще к верховым получше приглядись… К первому.

Я перевёлся на голову колонны. Навел на ближнего всадника. Смуглое, как бывает у южан или метисов, лицо. Черты не разглядеть, но точно не европеоидные. Длинные, черные, собранные в хвост волосы. Одежда — темная, свободная рубаха и штаны, заправленные в высокие, грубые сапоги. За спиной — древко с каким-то навершием. Копье? У седла сбоку болтается что-то вроде лука или арбалета в чехле. Второй всадник — почти копия первого. Третий, чуть поодаль, — тоже. Четвертый, развернувшийся на мгновение, попал в поле зрения: такой же смуглый, но одет броско — бордовая, расшитая грубым узором накидка поверх темной рубахи, синие штаны, лакированные сапоги чуть не до колен. На поясе — кривой нож в ножнах.

— Насмотрелся? — хмыкнул Аркадий. — И что думаешь?

— А что тут думать? — выдохнул я. — Хрень какая-то… Не наши ребята. Совсем.

— Вот-вот, — кивнул он. — Я тоже решил, что караван какой-то… неправильный. Дикари, блин.

Рассчитывая увидеть бандитов на «технике апокалипсиса» и с пулеметами, я пребывал в полном недоумении. Вооруженные копьями и луками всадники не вписывались ни в один из наших сценариев.

— Интересно было бы поглядеть, что у них в тех фургонах… — Аркадий снова прильнул к биноклю, всматриваясь в крытые брезентом телеги. — И в машинах… Небось, добро везут.

— Потерпи, — сказал я. — Они сейчас повернут к реке, вот тогда и посмотришь. А пока сбегай к остальным, расскажи, что видели. Детально.

На вершину холма поднялись только мы вдвоем, остальные затаились внизу у мотоциклов — мало ли что.

Аркадий спорить не стал, только недовольно буркнул: «Опять гоняют…» Но передал мне бинокль и, пригнувшись, пополз обратно по склону, ловко маскируясь среди камней и кустов.

Я вновь прильнул к окулярам. Первая четверка всадников уверенно вела колонну к широкому разливу реки. Теперь они были отлично видны. Легковушки… Да, в них сидели такие же темнокожие люди, управляя прямо из салонов — лобовых стекол не было ни у одной машины! Необычная, но явно продуманная упряжь — система вожжей и тяг, связывающая дышло с лошадьми — выглядела добротно, не кустарно. Исполнение говорило: так ездят давно.

И тут я увидел… то, чего не замечал раньше. Позади последних повозок, растянувшись длинной, медленно движущейся лентой, шли люди. Женщины. Дети. По двое, по трое в ряд. Связанные длинной веревкой, идущей от шеи к шее. Их окружали, подгоняя, всадники с копьями. Одежда на пленниках была рваной, грязной. Лица — уставшие, опущенные вниз. Шли, спотыкаясь, под палящим солнцем.

Мда… Теперь всё встало на свои места. Пленники. Скарб в повозках и машинах — трофеи. Это был не мирный караван. Это был обоз победителей, ведущих рабов и добычу. Отсюда и способ передвижения, и внешность «конвоя», и отсутствие огнестрела — им он, видимо, был не нужен или недоступен. А в телегах — награбленное.

— Что тут у тебя? — Голос Леонида прозвучал прямо у уха. Я вздрогнул — он подкрался совершенно бесшумно, несмотря на свои габариты. — Нашел что?

Ничего не объясняя — картина говорила сама за себя — я молча передал ему бинокль и уступил место у каменного бруствера. Леонид припал к окулярам. Его спина замерла. Дыхание стало ровным, почти неслышным. Он смотрел долго, очень долго. Потом медленно опустил бинокль. Его лицо, обычно непроницаемое, стало каменным. Глаза сузились до щелочек. Губы плотно сжались. Он не произнес ни слова. Но оно и не требовалось. По его взгляду, по резкой складке между бровями, по тому, как сжались его кулаки, я точно знал, о чем он сейчас думает.

Глава 22

Первым порывом было разделиться — кто-то продолжает слежку, остальные возвращаются за подмогой. Но мысль о возможной встрече с тварями в одиночку, на открытой местности, в сумерках, заставила передумать. Риск был слишком велик. Слишком многое могло пойти не так. Одна поломка, одна случайная встреча с ночным хищником — и пиши пропало. Поэтому решили держаться вместе. Возвращались тем же составом и в том же порядке: мужики на «Ижах» впереди, прокладывая путь в сгущающихся сумерках, я — замыкающий на «Восходе», крутил башкой, вглядываясь в темнеющую степь за спиной.