Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 46)

Да. Однозначно. Длинная вереница. Грузовик ГАЗ-66 с брезентовым верхом — в хвосте. Впереди — пара «Уазиков», может, «Нив». И между ними — телеги. Не простые крестьянские, а здоровенные, на грузовых колесах, с высокими бортами. В них что-то нагружено, прикрыто брезентом. Запряжены лошадьми, по две-три в каждую. Рядом с телегами и машинами шли люди. Много людей. Пешком. Не рассыпным строем, а кучно, рядом с повозками. Охрана? Но почему они идут так близко? Почему не в голове колонны? И почему их так много?

В голове загудело. Нехорошее предчувствие, холодное и липкое, сжало желудок. Это не торговый караван. Слишком медленно. Слишком много пеших. Слишком… целенаправленно. И курс… Прямо на станицу.

Глава 21

— Всё, дядь Саш, хватит кружить! Разворачивай аппарат! — я чуть не прилип к холодным линзам бинокля, но резко оторвался, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Не хватало ещё, чтобы нас засекли!

Главное — без паники. Логика подсказывала: в станицу мы все равно попадем раньше. Сейчас уже перевалило за полдень, солнце пекло немилосердно, бросая резкие тени. Скорость каравана, судя по вяло плетущимся лошадям и телегам, была черепашьей. Были бы машины, тогда да, стоило бы поволноваться. А этим дойти — еще добрых несколько часов, а то и больше, если река преградит путь.

— Ускоряемся! — Дядя Саша втянул голову в плечи, словно готовясь к удару, злобно усмехнулся уголком губ. Его пальцы, покрытые старческими пятнами и масляной копотью, заскользили по ряду тумблеров над головой, щелкая ими с привычной точностью. Затем он уверенно сдвинул вперед рычаг управления оборотами двигателя. Ответ был немедленным: корпус «кукурузника» затрясся с новой силой, как будто его била лихорадка. Вибрация передалась на сиденья, загудели переборки, задрожали стрелки приборов. Воздух наполнился усилившимся гулом — низким, мощным, пронизывающим все тело. Ощущение скорости? Субъективное. На высоте, без видимых ориентиров, кроме медленно плывущей внизу земли, прибавка тяги чувствовалась скорее по возросшему напряжению в ушах и усилившейся дрожи в костях, чем по реальному ускорению. Для новичка в кабине самолета это было дезориентирующе.

— Через двадцать минут будем дома! — Дядя Саша кричал, перекрывая теперь уже совсем оглушительный рев мотора. Он постучал костяшками пальцев по круглому стеклу высотомера, где стрелка медленно, но верно ползла вниз, затем ткнул в пару кнопок на потолочной панели, видимо, проверяя какие-то цепи. Удовлетворенно хрюкнув, он подмигнул мне, и в этом жесте вдруг мелькнула тень былого лихого летчика, а не вечно брюзжащего деда. — Держись, штурман!

Я же пытался собрать роящиеся в голове мысли в хоть сколько-нибудь стройный план. Стоит ли ждать прямого нападения? Или этот странный караван пройдет мимо? Но надеяться на лучшее, готовясь к худшему — закон выживания. Значит, исходим из первого варианта. Наихудшего.

Станица наша была уязвима. Серьезно укреплены только южная и западная окраины — каменные башни, насыпные валы, мешки с песком, колючка в несколько рядов, даже «передвижные» импровизированные огневые точки из ржавых контейнеров. С севера надежно прикрывала река — широкая, с высокими берегами, естественная преграда. А вот с востока… Там пока только неглубокие рвы да кое-где натянутая колючая проволока. Слабое звено. Именно оттуда, вдоль Урала, и двигалась угроза.

Мысли скакали, как блохи на раскаленной сковороде. Попытка собрать их в кучу и вычленить четкий алгоритм действий проваливалась. Каждая идея тут же натыкалась на «но» и «если». А времени катастрофически не хватало. Оно всегда убегало сквозь пальцы, когда нужно было успеть. Вот и сейчас: казалось, только развернулись, как впереди, далеко в мареве, но уже отчетливо, засиял знакомый купол на окраине. Удобный ориентир.

Круг над станицей на снижении, плавный, почти невесомый, несмотря на тряску. Земля стремительно приближалась, детали проступали: крыши домов, огороды, люди, машущие руками на импровизированном «космодроме». Легкий толчок колес о твердую землю, пробег — и вот мы стоим. Гул мотора стих, сменившись звенящей тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и кряхтением выбирающихся из салона мужиков.

На летном поле нас встретила не просто делегация — целая толпа. Сердце екнуло: опять беда? Но тревожных сигналов не было. Просто народ волновался. Плохие новости привезли мы сами.

— С востока к нам идет большой караван, — выпалил я, едва в кабину протиснулся Сергей Алексеевич, наш глава. Его лицо, обычно невозмутимое, сразу напряглось. Я видел, как скулы выступили резче. — Вдоль Урала.

— Далеко? — Голос был спокоен, но в глазах — сталь.

— Километров семьдесят по прямой. Двигаются медленно, с обозом.

— Понял. Срочное есть еще что-то? — Взгляд его скользнул по моему лицу, выискивая что-то помимо слов.

Найденный лагерь с пропавшими людьми, машинами и оружием был важен, но не критичен прямо сейчас. Он мог подождать.

— Нет, срочного нет, — покачал я головой.

— Хорошо. Через пятнадцать минут жду в штабе. — Глава развернулся и буквально выпрыгнул из кабины, быстро зашагав к ожидавшему «уазику».

— А мне-то что делать? — Дядя Саша растерянно смотрел на захлопнувшуюся дверь, потом на меня. Усталость и раздражение боролись на его лице.

— Проверить машину, долить масла если надо, заправить под завязку бензином. — сказал я уверенно. То, что вскоре мы опять поднимемся в воздух, не вызывало у меня сомнений. Иметь такой козырь, как самолет, и не использовать его для разведки было бы преступной глупостью. — И ждать команды на взлёт.

— Лететь куда? — Он тяжело вздохнул, потирая поясницу. — Мы ж только сели? Отдохнуть надо, я не железный…

— Куда скажут. Скорее всего, обратно, к каравану. Следить за ними. — Моя мимолетная мысль о «бомбардировке» колонны умерла, не успев оформиться. Сбить тихоходный биплан из крупнокалиберного пулемета или даже удачной автоматной очереди — проще простого. Да и сбрасывать что-либо с точностью — целая наука, требующая навыков и расчетов. Не наша история. — Сейчас сбегаю в штаб, разузнаю детали.

Дошёл, точнее добежал, быстро. И едва заглянул в дверь кабинета главы, меня буквально втянули внутрь. Помещение было битком набито людьми. Пахло потом, махоркой и напряжением. Каким-то чудом меня пропихнули сквозь толпу прямо к столу, где лежала развернутая топографическая карта района.

— Где ты их заметил? — Сергей Алексеевич сунул мне в руку указку и подтолкнул к карте. Его лицо было сосредоточенным, веки чуть приспущены — знак крайней усталости и концентрации. — Точнее.

Я пригляделся к изгибам реки, знакомым холмам, балкам. Прикинул расстояние, ориентиры, которые запомнил. Указал приблизительный квадрат размером километр на километр.

— Вот здесь, минут сорок назад. Двигались вдоль реки, вот по этой линии.

Мужики в комнате тут же загалдели, как потревоженный улей. Голоса перебивали друг друга, предлагая свои версии.

— Тишина! — Резкий оклик главы отрезвил всех. — Если есть умные мысли — высказывайтесь! Четко, быстро, по очереди! Один говорит — остальные слушают!

Умных мыслей оказалось много, но все они, как ручьи, стекались в одно русло: встречать врага (а враг ли?) надо не у стен станицы, а на подступах. Заставить их идти по неудобному пути, изматывать, минировать дороги, устраивать засады. Поначалу даже заговорили о ловушке — заманить в узкое место, в балку, и там накрыть. Но как это провернуть — не придумали. Поэтому остановились на «партизанщине».

— Надо проследить за ними! — горячо вступил коренастый мужик в засаленной телогрейке. — Узнать, где они будут переправляться через Урал! Вот там и подготовить им теплый прием! Устроить засаду!

— Еще и подходы к броду заминировать! — тут же подхватил другой. — Чтобы не прорвались!

— Заняться нечем? — Раздался спокойный, скрипучий голос Леонида. Он стоял у окна, прислонившись к косяку, и курил самокрутку. Дым стелился сизой пеленой. Все замолчали, повернувшись к нему. Леонида знали, уважали и, пожалуй, побаивались. Его мнение всегда было весомым. — Ну, взорвете вы одну телегу, ну, пару человек. И что? Думаете, остальные в панике разбегутся? Их там — обоз! Двадцать единиц техники и куча телег! Они просто развернутся и пойдут в обход, или, что хуже, рассыпятся и начнут прочесывать местность. Нам это надо?

— А ты что предлагаешь? — Глава поднялся со стула, пробуравив оратора тяжелым взглядом. — Говори.

Леонид почесал в затылке — его привычный жест, когда он обдумывал что-то серьезное. Потом медленно подошел к столу, раздвинул плечами стоявших рядом и ткнул пальцем в карту, примерно в район нашей станицы.

— Если я всё правильно понимаю, — начал он, выдыхая струйку дыма, — главный вопрос пока один: по наши ли души идут эти ребята? Или они просто мирно тащат свой груз из пункта А в пункт Б? Может, они про нас и слыхом не слыхивали? Встанут лагерем километрах в десяти-пятнадцати, у воды, передохнут ночку, лошадей попасут, машинки проверят, в речке помоются — и утром двинут дальше. Как вам такой расклад?

— Хороший расклад, — покачал головой Сергей Алексеевич. — Мимо пройдут — и слава богу. Но, как говаривал один умный человек: хочешь мира — готовься к войне. Расслабляться нельзя.