Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 40)

Я знал. Пословицу про блох и снох дядя Саша поминал регулярно, особенно когда кто-то торопил. Я просто кивнул, понимая его правоту, и решил перевести разговор на другую, не менее важную тему — защищенность самолета от огня с земли.

— Дядь Саш, а как насчет… ну, защиты? Если в нас стрелять начнут? Хоть как-то прикрыть мотор, кабину?

Он хмыкнул, скептически оглядев фюзеляж:

— Ну что тут сказать… Это же не штурмовик, не «летающий танк». Да и вообще не военный самолёт… Поля опрыскивать — броня не нужна. Так что… — Он развел руками, и в этом жесте была вся безнадежность. — Голая фанера да перкаль.

— А если придумать что-то самим? — не унимался я. — Как-то прикрыть хотя бы самое важное? Мотор, бензобак, кабину пилота? Листами металла?

— Разве что бронеплиту какую под задницу пилоту положить… — съязвил дядя Саша, но увидев мое серьезное лицо, сменил тон. — Теоретически… возможно. Только в нашем случае всё упирается в вес и целесообразность. Чтобы гарантированно закрыть машину от пули, скажем, калибра семь шестьдесят два, ставить нужно как минимум стальные листы сантиметровой толщины. А это, прикинь, какой вес? Пудов десять только на моторный отсек навесишь! Плюс нарушение центровки, баланса. Прикроешь нос с мотором — самолет тут же начнет клевать носом вниз, станет неуправляемым. Лететь с таким грузом — самоубийство.

— Тогда как же? — Я прекрасно представлял, какой прекрасной, тихоходной мишенью будет наш «кукурузник» для любого, у кого есть автомат или даже винтовка. Желающих сбить такую ценность или просто пострелять по «железной птице» найдется предостаточно.

Но дядя Саша только устало потер переносицу:

— Ну как-то так, Васёк… С божьей помощью да на авось… Пока низко не летать, зря не светиться.

Забегая вперед, скажу, мотор мы всё-таки прикрыли позже. Не так, как хотелось, конечно. Нашли несколько листов стали толщиной всего 5 мм, приварили их к усиленному каркасу вокруг мотора. Панацеей это не было — пуля калибра 7.62 могла пробить и такую защиту на близкой дистанции, но хоть какая-то преграда для шальной пули или осколка. Главное — не летать слишком низко и не подставляться под прицельный огонь.

В тот вечер мы возились с самолетом до глубокой ночи. Кое-что, вроде замены масла и долгой прогонки двигателя на разных режимах, сделали. А кое-что (тот самый злополучный элерон и смазку шасси) так и не успели. Домой я побрел уже в полной, беспросветной темноте, едва переставляя ноги от усталости.

Без машины передвигаться было непривычно и как-то… голо. Расстояние до дома — рукой подать, минут десять неспешным шагом, но в кромешной тьме, под аккомпанемент тревожных мыслей и ночных звуков, оно казалось бесконечным. Луна еще не взошла, редкие огоньки в окнах домов лишь подчеркивали непроглядную черноту вокруг. Люди теперь ложились спать рано — развлечений ноль, электричество экономили, так что жизнь затихала с заходом солнца.

Я шел, напряженно вслушиваясь в каждый шорох, вздрагивая от внезапного «ух!» совы или гулкого стука где-то в огородах. Даже револьвер достал. Тяжелая холодная рукоять в ладони немного успокаивала, но не сильно. Ощущение уязвимости не покидало.

Вверх по первой улице до переулка, потом по нему до четвертой, и метров сто вниз по пыльной дороге. Вот, наконец, и наш дом. Дотопал. Тишина стояла абсолютная, гнетущая. Даже собаки молчали, не залаяли при моем приближении. Но это было привычно — они давно научились различать своих по запаху и шагам за версту. Кому как, а нашим псам новая жизнь пошла только на пользу: шерсть лоснилась, бока заметно округлились, взгляд стал спокойным и уверенным. Шутка ли — всю прежнюю жизнь сидели на кашах да объедках, а теперь — свежее мясо (пусть и не всегда первосортное) почти каждый день. Поневоле заматереешь.

Зайдя во двор, я щелкнул фонариком на телефоне. Слабый луч света разрезал темноту. Надо было перед сном проверить живность — коз, кур в импровизированном курятнике. Да и просто оглядеться — днем вечно не хватало времени, жили в бешеном ритме «первых пятилеток»: подъем затемно — работа — работа — снова работа — отбой. Иначе было просто нельзя. Я никогда не предполагал, что для поддержания просто жизни небольшого села в условиях автономии потребуется столько титанических усилий. Взять любую простую вещь — не еду, а именно вещь. Допустим, обычное оцинкованное ведро. И представить, что его нужно изготовить с нуля, из подручных средств. Представляется с трудом. Потому что для ведра нужна жесть. А где её взять фабричного качества? Негде. Можно, конечно, в кузнице выковать… Но трудоемкость зашкаливает! Механизации ноль, ковать вручную — адский труд, а результат, скорее всего, получится кривым, тяжелым и неудобным. А ведь жесть нужно ещё и оцинковать, чтобы не ржавела! Замкнутый круг. Так что оставалось только беречь то, что есть, чинить, латать дыры, и ломать голову, как быть дальше. И это — всего лишь одно ведро. А сколько еще вещей в хозяйстве? Лопаты, топоры, гвозди, нитки, мыло? Каждая мелочь превращалась в большую проблему.

Вообще, за те месяцы, что мы провели в этом «оффлайне» (мне казалось, сравнение очень точное), изменилось всё. И не только быт и мир вокруг. Изменились сами люди. Конечно, по-разному — кто-то стал лучше, кто-то хуже. Но одно я понял точно: мы стали честнее. В первую очередь — перед самими собой и близкими. С нас словно спали маски. Исчезла необходимость «держать лицо» перед соседями, улыбаться тем, кому улыбаться не хочется, притворяться, увиливать, стараться выглядеть лучше, чем есть на самом деле. И вроде бы это хорошо — честность. Но без этих масок мы увидели, что люди вокруг далеко не всегда белые и пушистые. Зачастую — зубастые, клыкастые, с кучей камней за пазухой и старыми обидами в глазах. Старая истина: человек человеку волк, а иногда и похуже. Этот факт нужно было просто принять и учиться жить с ним дальше, с оглядкой.

Обойдя почти весь двор, проверив скот и птицу, я направил луч фонарика в дальний угол, туда, где между летней кухней и стеной дома находился закуток. Когда-то здесь стоял «горбатый» запорожец, потом его утащили на запчасти, а крышу сняли и куда-то девали. Я собирался как-нибудь привести это место в порядок, но руки не доходили. Для нормального гаража не хватало места, а делать очередной склад барахла не хотелось. Так и стоял этот угол, никому не нужный, по уши заросший бурьяном и молодыми кленами.

Не знаю почему — может, интуиция, может, мелькнуло что-то необычное, — но я остановился и решил заглянуть туда с фонариком.

Луч скользнул по ржавым остаткам каркаса, по высокой траве. И вдруг уперся в… новенькие, явно недавно привинченные петли на старой, покосившейся дверце, ведущей в этот сарайчик. И на них висел навесной замок! Один из тех старых амбарных замков, что пылились у нас на антресолях.

Зачем⁈ Зачем закрывать эту дверь, ведущую в глухую, заваленную хламом и заросшую дыру? Сердце екнуло. Что-то было не так.

Я наклонился, попытался посветить фонариком в щели между прогнившими досками стены. Свет был слабый, но мне показалось, что в глубине, за буреломом сухих веток и травы, что-то… шевельнулось. Медленно, лениво.

Интересно… Может, кошка? Или еж? Но наши коты обычно ночевали в доме или в сарае. А ежи… они не так двигались. Сомнение грызло.

Идти в дом за ключом было лень, поэтому я подтащил стоящее рядом полугнилое бревно, аккуратно взгромоздился на него и, приподнявшись, заглянул через верхний край стены внутрь сарайчика, направив луч фонарика в самый дальний, темный угол.

Сначала ничего не увидел — только сплошную стену бурьяна и молодой поросли клена. Но приглядевшись, в самом дальнем углу, где сходились две стены, я различил какое-то смутное движение. Что-то темное, сливающееся с тенями.

— Ох блядь… — вырвалось у меня, когда мозг наконец-то сложил картинку. В углу, на тряпке, свернувшись калачиком, сидела… она. Самая настоящая тварь! Такая же, каких мы видели у озера и в руинах города — серо-бурая кожа, длинные лапы с когтями, вытянутая морда… Только размером с крупную кошку. Очень маленькая. Возможно, детеныш.

Первой мыслью было мгновенно соскочить, достать револьвер и пристрелить гадину. Инстинкт самосохранения кричал: «Убить! Немедленно!». Но… рядом с тварью стояла жестяная миска с водой. И наличие нового замка на двери говорило красноречивее любых слов: существо здесь не случайно. Его спрятали. Намеренно.

Вот же чёрт… Аня… Как можно быть такой безрассудной⁈ Безумие!

Но возмутиться вслух я не успел. Из темноты, словно из ниоткуда, появилась сама «виновница». Она стояла в нескольких шагах, затаив дыхание, наблюдая за мной.

— Привет, — тихо сказала она. В ее голосе не было ни страха, ни смущения, только решимость. — Не пугайся. Я сейчас всё объясню.

И вот что она рассказала, пока мы стояли в темноте нашего двора, под мерцающими звездами.

Это случилось в ту самую ночь, когда я уехал с группой в город. Аня, как обычно, поздно вечером пошла проверить животных. Обходя сарай, она буквально наткнулась в темноте на тварь. Не на эту малышку, а на взрослую, крупную особь. Ростом почти с человека.

Испуг был диким. Она одна, дома спят дети. Собаки молчали — почему? Это было самым страшным. И понимание, что сделать что-то против такого монстра в одиночку — невозможно. Она слишком хорошо знала, как твари расправляются с людьми. Видела останки. Ситуация была хуже некуда: ложись и помирай.