Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 19)

— Ох нифига себе… — он прильнул к окулярам. — Целая орда… Надо в штаб! Неужель те самые… скифы? — В его голосе прозвучало нечто среднее между тревогой и азартом.

Заготовленный алгоритм был прост: доложить в штаб и оставаться на посту. Контактировать с гостями — не наше дело. Эта миссия ложилась на «отцов-командиров» и специальную группу. Я даже представить не мог, как можно наладить контакт с этими дикарями. Подъехать на машине? Они таких чудищ никогда не видели! Разбегутся, а то и стрелы пустят от страха. Но план, видимо, существовал. Минут через десять после нашего доклада из поселка выкатилась целая колонна: две «буханки», три «Нивы», китайский пикап и, как тяжелый аргумент, замыкающий караван — зеленый КАМАЗ-самосвал с наращенными бортами из толстых досок. Пройдя километр, колонна разделилась на три группы и скрылась в облаках поднятой пыли, взяв курс на перехват.

— Загонять решили, — констатировал Леонид, наблюдая в бинокль.

— А не проще было выехать вперед и просто подождать их? Перекрыть путь?

— Проще? — Леонид фыркнул. — Подождать кучку дикарей с луками? Да они тебя, как мишень на тренировке, стрелами утыкают со ста метров, просто со страху! А потом — фьють! — и нет их в степи. Растворились в ковыле и сусличьих норах.

— И как тогда?

— А как волков загоняют. Окружить. Шумом, железом напугать. Основную массу… ну, чтобы не разбежались… — он запнулся, подбирая слова, — … нейтрализовать. А кого-то живьем взять. Для допроса.

— Стрелять-то зачем? — во мне вскипело возмущение. Первая встреча с аборигенами виделась иначе: осторожное сближение, попытка обмена…

Леонид снова прильнул к биноклю, ответил не сразу, глухо:

— Тут как на войне, Вась. Упусти хоть одного — весть о нас разнесется по степи быстрее степного пожара. И тогда… кто знает, что придет на его место? Целая орда? Надо пресечь. В зародыше.

Мне вспомнились рассказы экскурсовода о жестоких нравах древних кочевников: сдирание кожи, отрубание голов, жертвоприношения. Возмущение схлынуло, оставив во рту горький привкус неизбежности. Жестокой, но необходимой.

— Дай глянуть, — попросил я бинокль.

— Погоди… — Леонид вдруг напрягся. — Черт… Что-то не так…

— Что⁈ — я пытался вглядеться в пыльную даль, но видел лишь багровый серп заходящего солнца и клубы пыли от наших машин.

— Похоже, у нас сейчас будут гости, — его голос стал ледяным. — Нежданные. Пойдем вниз.

Я прильнул к окулярам. Правее первой группы, скрытая рельефом и пылью, двигалась вторая. Меньшая. Три телеги, одна из них — нечто вроде крытой повозки или кареты. Их прикрывали двое всадников спереди и трое сзади. Наши загонщики, увлеченные погоней за первой группой, их просто не заметили! Они шли прямо на наш пост!

— В штаб! Срочно! — крикнул я, но Леонид уже что-то быстро, сдавленно говорил в рацию.

— Они сейчас свернут! Надо перехватить! — адреналин ударил в голову, пальцы похолодели. До них пятьсот метров, не больше. До темноты — минуты. Если уйдут в ночь — не найдешь.

— Штаб не отвечает! — Леонид выругался сквозь зубы. — Дальность⁈

— Четыреста! Может, чуть больше! — прикинул я на глаз до ближайшей телеги.

Отбиться мы могли. Но если они просто свернут… Исчезнут в сгущающихся сумерках навсегда. Леонид, видимо, думал то же самое. Он уже сидел за рулем «Зямы», резко разворачивая машину.

— Садись! Быстро!

Я втиснулся на пассажирское сиденье. Пока мы будем объезжать по валу… Что делать, когда догоним? Стрелять в людей? В этих испуганных, диких, но людей?.. Но «Зяма» уже рванул, ревя дырявым глушителем, подпрыгивая на кочках, как бешеный. Леонид гнал напрямик, через поле, не разбирая дороги. Стрелка спидометра ушла за шестьдесят. Трясло так, что, досылая патрон в карабин, я едва не прострелил себе ногу. Пуля рикошетом ушла в пол.

— Я выверну, подставлю борт! — орал Леонид, перекрывая грохот. — Бей по лошадям! По передним! Чтобы телеги остановились!

Все произошло в считанные секунды, смазано и оглушительно. Леонид виртуозно вывернул руль, подставив «Зямин» бок дикой скачущей группе. Возможность не стрелять в людей развязала мне руки. Высунувшись в люк, я поймал в прицел ближайшего коня — мощную, покрытую пеной шею. Нажал на спуск. Грохот выстрела слился с ревом мотора и дикими криками. Азарт охоты, дикий, первобытный, захлестнул меня. Но ненадолго. Острое, жгучее ударило в левое плечо, отбросив назад. Карабин выпал из рук. Я осел на сиденье, скрючившись от дикой боли. Темнота поплыла перед глазами. Стрела? Сквозь нарастающий звон в ушах я услышал крик Леонида:

— Рулить сможешь⁈

Я попытался ответить, но мир накренился, поплыл. Липкая теплота разливалась по груди. В глазах потемнело.

— Ну, слава богу! Очнулся наконец! — Голос пробился сквозь ватную пелену в голове. Мужской, незнакомый. — Лежи, не дергайся. Ща доктора позову.

Тишина. Глубокая, давящая. Потом — хлопок двери, и мир обрушился какофонией звуков: шаги, голоса, лязг металла, чей-то стон. Слишком громко. Слишком ярко. Я снова провалился в небытие.

Очнувшись во второй раз, смог открыть глаза. Тусклый свет керосиновой лампы. Запах дезинфекции и сушеных трав. Боль в плече — тупая, ноющая, но терпимая. И Леонид, сидящий на табуретке у койки. Его лицо было осунувшимся, глаза запавшими.

— Вот такие дела… — он тяжело вздохнул, закончив рассказывать. История была дикой, невероятной.

Та группа, первая которую мы заметили, оказалась не легкой добычей. Они не только не побежали — они дали бой. Жестокий, грамотный. Из повозок, из-за спин коней блеснули стволы. Винтовки, автоматы, обрезы. Стреляли метко, не паникуя. Палили из всего, что стреляло. Если бы не КАМАЗ, врезавшийся в самую гущу, как таран, наши бы понесли куда большие потери. Мне еще повезло: пуля (оказалось, это была пуля, а не стрела) прошла навылет ниже ключицы, кость не задела, но крови потерял — ого-го. Врачи говорили — на волоске был.

— Ушёл кто? — спросил я, когда Леонид замолчал, устало потирая переносицу.

— Те, что на нас перли — почти все удрали. Телеги бросили. Да и из первой группы несколько человек прорвались… Так что… не чисто получилось.

— Хреново… Значит, жди ответного визита… И откуда у них оружие? Это точно аборигены?

Леонид пожал плечами:

— Хрен их знает. На вид… похожи на того парня из кургана. Только одеты — мешанина: кожа, меха, тряпье какое-то… И с пушками.

— Пленных взяли?

— Одного. Раненого. Пуля в живот, навылет, но… — Леонид мотнул головой. — Бредит. Врачи говорят, шансов мало. Так что считай, никого.

— Наши? Потери?

— Трое убиты. Семеро ранено. Плюс ты…

Мда… Если стычка с группой в полсотни человек обошлась в такие потери, что будет, когда придет тысяча? Или две?

Леонида вызвали, он ушел. Меня осмотрели, перебинтовали, сделали укол. Пытались накормить бульоном, но сил не было. Я провалился в тяжелый, кошмарный сон.

На четвертый день меня отпустили домой — разницы, где долеживаться, не было. К вечеру я лежал на своем диване, слушая привычные звуки двора: кудахтанье кур, голос Ани на кухне, смех дочери. Новостей за эти дни было немного: усилили патрули на высотах, начали экранировать машины от пуль. Мой «Зяма», по словам Леонида, стал похож на бронированного монстра. Раненный скиф очнулся, говорить, правда, ещё не мог, слишком слаб был.

Но для меня картина и так была ясна. Мы не одни «провалились». Аул, самолет… И оружие у скифов — явно трофейное. Значит, где-то есть еще островок нашей цивилизации. Разграбленные, уничтоженные. Город? Поселок? Там — хаос, паника, голод. И люди, спасаясь, бежали прямиком в руки дикарей. Теперь эти дикари вооружены автоматами и знают, что где-то есть мы. И единственная надежда — вытянуть информацию у умирающего пленника: Где этот город? Нам он нужен не для спасения его жителей. Нам нужны его ресурсы: металл, топливо, лекарства, технологии… Все, что не успели разграбить дочиста.

— Пап! Дядя Андрей приехал! — дочь заглянула в дверь.

Я подошел к окну и едва не сел на пол от изумления. У ворот стояло нечто, лишь отдаленно напоминавшее мой УАЗ. Зверь. Громадный кенгурятник из толстенного швеллера, с приваренной бронепластиной по центру. Лобовое стекло заменено стальным листом с узкой смотровой щелью. Боковые окна заварены бронелистами с крошечными бойницами. Колесные арки закрыты на три четверти. Задние окна — глухие. Весь кузов был покрыт слоем сварных заплат и накладок.

— И как на этом… ездить? — выдохнул я, глядя на ухмыляющегося Андрея.

— Непривычно, — он хлопнул ладонью по броне. — Но лучше, чем простреленная башка. Прокатишься?

— Не знаю… — Я обошел машину, ощупывая холодный металл. Тяжелая, громоздкая, лишённая былой простоты. — Леонид говорил… но я думал, будет… изящнее.

— Типа инкассаторского фургона? — усмехнулся Андрей. — Не, тут ставка на живучесть, а не на красоту. Но едет!

— Серьёзно? — с сомнением прищурился я, добавляя — Машина явно потяжелела на добрых триста килограммов…

— Ну я же приехал, — Андрей пнул колесо. — Гремит, конечно, адски. Зато пули держит. Проверено.

— А если у них гранатомет? — мрачно пошутил я. — Тогда что? Танки строить?

— Шутник, — Андрей открыл водительскую дверь. — Прокатишься? Хотя бы пассажиром?

Я кивнул. Рулить этой махиной с больным плечом не хотелось, но посмотреть, как она ведет себя в деле — да.