Клим Ветров – Чужие степи – часть восьмая (страница 48)
Мысль созрела быстро, почти мгновенно. Катер с людьми уходил, но погоня вполне могла уже двигаться вдоль берега. Нужно было дать немцам работы, посеять хаос, отвлечь внимание. И «подарок» дяди Саши всё еще висел подо мной, бесполезным, но опасным балластом.
Я потянул ручку на себя, заставляя хлипкий моторчик взвыть на пределе. Планер с трудом пополз вверх, к серому подбрюшью туч. Стрелке высотомера я доверял мало, прибор был старый, после многочисленных ремонтов, но по ощущениям набрал чуть больше ста метров. Развернул машину, цепляя самый низ облаков. Впереди, в серой мути, видимость была нулевая. Я летел по памяти и по смутному чувству направления, сверяясь с едва видным просветом у земли, где темнела река.
Когда по расчету до лагеря оставалось меньше минуты полета, я снова поддал газу и рванул вверх, окончательно нырнув в белую, слепую мглу облака. Мир внезапно исчез, даже звук двигателя стал каким-то невыразительным.
«Колпачки не сняты, но с высоты…» — вспомнились слова дяди Саши. Конечно ни о какой точности речи не шло, и я, представляя под собой растянувшийся лагерь, мысленно отмерил еще несколько секунд.
Правой рукой нащупал под сиденьем холодный металлический рычаг, резко дёрнул его на себя.
Раздался сухой, механический щелчок, и ничего не произошло, мины бесшумно ушли вниз. Раз… Два… Три… Четыре… Пять…
Сперва пришел звук. Глухой, мощный удар, чуть приглушенный облаками и расстоянием. Затем, почти сразу — второй. Не грохот, а именно тяжелые, сдвоенные хлопки.
Я продержал курс в облаке еще минуту, потом начал плавное снижение, выходя из пелены. Когда земля снова показалась, я уже был далеко от лагеря. И обернувшись, позади увидел высокий столб огня, отбрасывающий багровые отсветы на низкие облака. Горело хорошо. Очень хорошо. Дядя Саша был бы доволен.
Ухмыляясь самому себе, я вновь сосредоточился на пилотировании. Мотор работал ровно, внизу проплывали изгибы реки, черные пятна прибрежных зарослей. И вот, в серых предрассветных сумерках, я увидел катер.
Вернее, сначала заметил длинный, пенистый след за кормой, а потом и сам силуэт. Кораблик шел уверенно, на приличной скорости, оставляя за собой расходящиеся к берегам волны.
Я добавил газу, и планер, и так быстрый, легко обогнал катер. Сделав над ним небольшой круг, чтобы меня заметили, я помахал рукой и взял курс вперед, вниз по течению.
Теперь нужно было найти подходящее место. Открытый, ровный участок, желательно с пологим спуском к воде. Вскоре я увидел то, что искал: длинную песчаную косу, вытянувшуюся от берега. Рядом — площадка, достаточно ровная и свободная от крупных кустов. Идеально.
Сбросив газ, я повел планер на снижение, делая широкий круг над выбранным местом. Прикинул направление ветра — слабый, попутный, с реки. Садиться придется против него, но это мелочи. Главное — грунт. После дождя он был мягким, вязким.
Я погасил скорость и, выровнявшись, пошел на посадку. Колеса коснулись мокрой травы с глухим шлепком. Планер пробежал несколько метров, его колеса глубоко врезались в размокшую землю, и он резко, почти сразу, остановился, слегка зарывшись носом. Я дёрнулся вперёд, удерживаемый ремнями. Всё. Приехали.
Место было хорошим: если катер сможет подойти к самой косе, здесь можно сойти на землю. Плюс мы будем скрыты от прямого наблюдения с того берега изгибом реки и невысокими деревьями.
Достал из мешка рацию. На этот раз, к моему облегчению, связь появилась.
Не «размазывая», быстро сообщил о захваченном катере с освобожденными пленными, и о том что немного разбомбил немецкий лагерь. Ответили коротко, сказав что посовещаются и чтобы я не выключал рацию.
Примерно такого ответа и ожидая, я поднялся, глядя, как подоспевший катер замедляет ход, но к косе не приближается, держась на чистой воде. С палубы донёсся крик Семеныча, приглушенный ветром и расстоянием:
— Мель! Не подойдем! Слишком рискованно!
Он был прав. Катер имел малую осадку, но не нулевую. Неизвестные отмели могли стать ловушкой, а сесть на мель сейчас значило обречь всех на смерть.
И тут, видимо дождавшись когда я отойду от адреналинового драйва полета и переправы, меня накрыла холодная, тяжелая волна осмысления. «Что дальше?»
Даже бегло, картина вырисовывалась не самая радужная, сейчас немцы отойдут от первого шока, сообразят, сориентируются, и пошлют по берегу поисковые группы на мотоциклах или даже бронетехнике, чтобы перехватить нас ниже по течению. А по воде… У немцев точно было что-то еще. Технику не перебросишь на одном катере. Где-то тут должен был быть буксир, баржа, возможно ещё один такой же катер. И они выйдут на охоту. Это вопрос времени.
Я посмотрел на захваченное судно. Да, это была внушительная машина с мощными моторами. Но ее броня — условность. Корпус из дерева и легкой стали. Крупнокалиберный пулемет, не говоря уже о 20-мм пушке или чем посерьезнее, превратит его в решето за пару очередей. Из вооружения — одно-единственное орудие на носу и два трофейных карабина. Экипаж — три десятка изможденных, не вооруженных людей.
Вернуться в станицу? Да, было бы идеально. Но невыполнимо. Для этого придется дважды пройти мимо разъяренных немцев, мимо их береговых постов, которые сейчас наверняка приведены в полную боевую готовность. Это самоубийство.
Идти вниз, в район с подземной базой? Да, более реально, но тогда катер всё равно придется бросить, и до базы от нынешнего берега пробираться пешком. Далековато будет, да и не факт что спускаясь вниз мы не наткнемся на тех же немцев, поднимающихся по реке наверх. Плюс на самой реке ниже тоже могут быть ещё посты или что-то подобное.
Оставить катер и уходить в степь — еще хуже. Ослабленные люди далеко не уйдут, а катер — наша единственная сила и козырь.
Мозг, «замерзший и промокший» лихорадочно искал варианты.
Крик Семеныча едва донёсся сквозь шум воды и утреннего ветра. Он вспомнил про речушку. Глубокая, лесистая. Примерно сорок километров вниз по течению — это расстояние, которое на катере можно преодолеть сравнительно быстро. Там спрятаться, передохнуть, оценить ситуацию. Речушка могла дать такую возможность. На фоне всего остального, вариант соблазнительный, хоть тоже и не стопроцентно верный.
Я крикнул Семенычу, собрав остатки сил, чтобы голос не сорвался:
— Идем к твоей речушке! Я поднимусь в воздух, проверю!
Он махнул рукой в знак согласия и скрылся в рубке. Через мгновение катер дрогнул, развернулся носом вниз по течению, и его дизели зарокотали глубже, набирая ход.
Я повернулся к планеру. Он стоял, грустно уткнувшись носом в грязь. Еще один взлет с этой топкой почвы?
Потоптавшись кругом, я убедился что поднять планер отсюда мне не удастся. Но в нескольких десятках метрах от воды берег резко шел вниз, давая возможность скатиться на каменистую, галечную поверхность. И места для разгона вполне хватает. Собравшись с силами, я ухватился за нос своей птички, и упираясь ногами в размокшую землю, потащил непослушную конструкцию. Поначалу казалось что сдвигаю гору. Каждый сантиметр давался с трудом. Наконец, облепленные грязью колеса выкатились на мелкую гальку.
Сделав короткую передышку, и оценив дистанцию «полосы», я почистил колеса, а заодно и сбил грязь с сапог. Потом, проверив основные узлы, устроился на своем месте, привязался и попытался запустить мотор. Тот, еще не остывший, схватился сразу, с бодрым, сиплым рычанием. Дав ему немного прогреться, я развернул планер вдоль берега, против слабого ветерка, и добавил газу.
Отрыв был легким, земля не засасывала. Планер, набрав скорость, оторвался и пошел в набор, едва не задевая верхушки прибрежных ив. Я развернул его в сторону уходящего катера и лег на параллельный курс.
Сверху картина была иной. Река петляла, открывая пустые плесы и темные, заросшие кустарником повороты. Я внимательно сканировал берега, ища признаки движения, вспышки, дым — что угодно, что выдавало бы засаду или погоню. Пока — чисто.
Вскоре впереди, справа по течению, показался искомый приток — черная, узкая лента воды, впадавшая в основную реку под острым углом. Берега её действительно были густо поросшие лесом, почти смыкавшимся над водой. Идеальное укрытие.
Я сделал над этим местом широкий круг, всматриваясь в чащу. Ничего подозрительного. Выбрав относительно ровную площадку на берегу, чуть в стороне от устья, но в прямой видимости, посадил планер, радуясь что на этот раз все прошло гладко. Судя по всему дождя тут не было, или прошел совсем небольшой.
Не откладывая, первым делом я затащил планер под деревья. Хватило нескольких метров вглубь — здесь, в тени и переплетении стволов, сверху его уже не было видно. На всякий случай я отломал пару разлапистых веток с листьями, и разложил их на крыльях, для надежности.
Закончив с маскировкой, принялся за костер, ибо ветерок, гулявший по реке, пробирал насквозь мокрую одежду, особенно в тени. Выбрав место в небольшой естественной ложбинке, прикрытой с реки крупным валуном, я нашел несколько сухих, вывернутых с корнем коряг. Собрал сухой валежник, щепки. Спички в водонепроницаемом пенале, к счастью, уцелели.
Огонь схватился жадно, с тихим потрескиванием, пополз по щепкам, раздулся, набирая силу. Я подбросил веток потолще, и вот уже ровное, теплое пламя заплясало передо мной. Протянув к нему руки, я чувствовал как сухое тепло прожигает мокрую ткань, согревает кожу, заставляя кровь двигаться быстрее. Я скинул промокшую куртку, развесил её на палке рядом с костром, поставил рядом сапоги.