Клим Ветров – Чужие степи – часть восьмая (страница 43)

— Чёрт, — выдохнул я. — Да это же баржа.

— Скорее катер, — поправил Егор. Он придвинулся ближе. — Смотри на пропорции. Длина… метров тридцать, не меньше. Ширина — метра четыре. Осадка мелкая. Видишь, вот эти выступы? Похоже на рубку, тоже под сеткой.

Теперь, когда я знал, что искать, форма проступала неумолимо. Длинное судно, втиснутое в протоку и превращённое в плавучий островок растительности. У самой воды виднелись следы свежей работы — срезанный камыш, примятая грязь на берегу для подхода.

Мы переглянулись. Вторая точка — уже не просто лагерь. Это был логистический узел. Плавучее средство, способное быстро перебросить людей или снаряжение. А может, и мне казалось это более вероятным, катером таскали баржи с тяжёлой техникой.

Третья точка, та, где я видел костры, оказалась пустой, там почти ничего не было. Однако, «почти» — ключевое слово. Нестеров прошёл над участком степи у реки дважды, с разных углов. Низинка, со следами большого лагеря. Чёткие прямоугольники примятой травы — следы от палаток. Квадратные «проплешины» — здесь стояли ящики или бочки. И самая говорящая деталь — несколько глубоких, параллельных колей, уходящих в сторону реки. Следы гусеничной техники, и не одной.

— Ушли недавно, — прошептал я. — Следы свежие.

— Ага. Похоже на то. — согласился Егор. — Может так и планировали, а может испугались что их заметили, и свалили.

Скорее всего так оно и было, услышали звук пролетающего самолёта, и ретировались. Вот только куда? То что к воде, понятно, а дальше? Или эти следы оставили специально, а настоящие замаскировали? Скрыть след гусениц не сложно, особенно от обнаружения с воздуха.

— Пойду доложу, — сказал я, поднимаясь со стула. Егор лишь махнул рукой, уже погружаясь в прерванную работу.

Шалун никуда не делся, стоял под деревом, мирно щипая травку. Сунув ногу в стремя, я вскочил в седло. Хотя вскочил, громко сказано, залез, скорее. Галопом не гнал, больше думал, прикидывал как и что. Добравшись до блиндажа, привязал «транспорт» к специально вкопанному для этого столбику.

За время моего отсутствия, в штабе ничего не изменилось. Те же двое — Штиль, по обыкновению склонившийся над какими-то бумажками, и Твердохлебов, не спеша чинивший ремешок планшета. Они подняли на меня глаза одновременно. В их взглядах не было вопроса, было ожидание.

— Ну? — коротко бросил Твердохлебов, откладывая шило.

Я поставил сумку на стол, сел на стул.

— Сняли. Всё чётко. На первой точке, вот здесь — я ткнул пальцем в карту на столе, — лагерь. Минимум рота. Хорошо окопались и замаскировались. Ветки, сетки. Видна тяжёлая техника — возможно бронетранспортёр, самоходка, что-то похожее на пушки и даже танк имеется. Следы гусениц к воде, бочки с горючим, палатки.

Штиль тихо присвистнул, откинувшись на спинку стула. Твердохлебов же не изменился в лице, лишь его глаза сузились, стали похожи на щёлочки.

— Вторая точка тоже интересная — мой палец переместился на «якорь». — Там корабль. Длинный, метров тридцать, похож на катера что возле подземной базы на песке лежат. Людей не так много, но есть. Следы опять же, палатки виднеются.

— А тут? — Твердохлебов ткнул точку с кострами.

— Ничего, но видно что лагерь был. Кострища, следы разные. Правда непонятно почему не у реки.

— Это не просто засада. Это плацдарм. — глубокомысленно изрёк Штиль.

Твердохлебов медленно кивнул, поставил локти на стол, сплетя пальцы.

— Вот пазл и сложился… — Его голос был ровным, без эмоций. — Немцы со сбитого «Юнкерса», говорили, их командование готовит какую-то крупную операцию, но подробностей они не знают — не по рангу.

— А их хорошо… спрашивали? — спросил я, тщательно подбирая слова.

Твердохлебов посмотрел на меня своим тяжёлым, всепонимающим взглядом. В уголке его рта дрогнула что-то вроде усмешки, но невесёлой.

— Лучше не бывает, — произнёс он отчётливо, разделяя слова. — Они выложили всё, что знали.

Тяжелая пауза повисла в душном воздухе блиндажа. Штиль тоже внимательно смотрел на меня. Я чувствовал их взгляды, взвешивающие, оценивающие.

— Что предлагаешь? — наконец спросил Твердохлебов.

Я посмотрел на карту.

— Вечером, как стемнеет, полечу на планере, не доходя до цели заглушу мотор. Спокойно спланирую, метрах в пятистах от берега есть подходящая ложбина. Планер замаскирую.

Твердохлебов медленно кивал, оценивая.

— Дальше — по обстановке. Скорее всего заходить буду с воды, осмотрю и лагерь, и стоянку катера. Поищу следы. Любые. Если будет возможность — возьму языка.

— Один? — хмыкнул Штиль, но без скепсиса, констатируя факт.

— Одному проще, — подтвердил я. — Да и вряд ли они ждут гостей с неба.

Твердохлебов долго смотрел на карту, будто примеряя к ней мой маршрут.

— Личная мотивация — плохой советчик в разведке, — произнёс он наконец. Его голос был низким, без осуждения. — Но иногда именно она заставляет видеть то, что другие пропускают. И действовать там, где другие отсиживаются.

Он поднял на меня взгляд.

— Отговаривать не стану. Ты не мальчик, и твою боль… я понимаю. Только учти: это не миссия спасения. Это разведка. Твоя главная задача — добыть сведения о силах и намерениях противника. Всё остальное — вторично. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. Спасти, найти, узнать — всё это смешалось в один тугой узел.

— Тогда слушай приказ, — Твердохлебов отодвинул планшет. — Берешь рацию, если что-то обнаружил — немедленно, без задержки, передаешь, даже если не до конца понял. Если попал в переплёт… рацию уничтожаешь. Ждем до рассвета, если нет, — считаем пропавшим без вести. Вопросы?

Вопросов не было.

Твердохлебов откинулся на спинку скрипучего стула, его пальцы снова потянулись к шилу и ремешку, но взгляд не отпускал меня.

— Снаряжение, оружие — всё соберём к девяти. Планер подготовим. — Он помолчал, и в его голосе появилась редкая, почти отеческая нота. — А тебе, пока время есть, лучше поспать. Хотя бы пару часов.

Спорить я не стал, поспать действительно не мешало. Шалуна сдал хозяину, до дома дошел пешком, и не раздеваясь, бухнулся на диван.

Разбудил меня глухой голос жены и звонкий, нетерпеливый — дочери. Они доносились из кухни, приглушённые стеной.

О чем говорили, я не слышал, и когда входная дверь закрылась с тихим щелчком, вздохнул с облегчением, радуясь что не нужно ничего объяснять.

Встал с дивана, быстро умылся, из тайника под половицей вытащил упакованный в промасленную ветошь пистолет, две запасных обоймы, нож с широким клинком. Всё это разместил по карманам, и на секунду задержавшись в комнате, вышел.

Пешком не пошел, решил взять велосипед. После прогулки верхом такая поездка выглядела поблажкой. Добрался быстро, хотя особо на педали не налегал.

У штабного блиндажа, как и ожидалось, было не протолкнуться. Я прислонил велосипед к стене и, лавируя между людьми, протиснулся внутрь.

Твердохлебов сидел на своем месте, в окружении кучи народа. Увидев меня, он поднялся и шагнул навстречу.

— Всё нормально. Снаряжение проверено, упаковано. В сторожке на аэродроме всё сложено. И планер там же, парни всё сделали, ждут тебя.

Он говорил тихо, но четко, перекрывая шум.

Поблагодарив, я оседлал своего железного коня и не спеша — а до заката времени было достаточно, двинулся на аэродром.

Доехал, поставил велосипед к стене сторожки, зашёл внутрь. За столом сидел Олег. Увидев меня, он молча встал, протянул руку.

— Всё готово, — сказал он, и наклонившись, поднял с пола увесистый армейский рюкзак. Поставил его на стол со слабым стуком. Молча расстегнул и стал выкладывать содержимое, аккуратно, с почтительным вниманием, будто священные артефакты.

Первым делом он извлёк рацию. Неплохую, фабричную, но явно доработанную вручную.

— Дальности хватит с запасом — пояснил Олег, постучав пальцем по корпусу. — Батарея полная.

Затем его рука потянулась ко второму предмету, завёрнутому в плотную ткань. Развернув её, он обнажил автомат. Совсем небольшой, с приземистым, широким стволом и странной, обтекаемой формой.

— ВАЛ. Бесшумный. Глушитель интегрированный.

Олег взял его в руки, движения были отточенными, привычными.

— Скорострельность — шестьсот выстрелов, но лучше короткими. Калибр — девять на тридцать девять. Магазин — двадцать штук. Бой на ближней и средней. Тише мышиного шороха.

Он положил автомат на стол рядом с рацией. Рядом легли три полных магазина, набитых патронами с туповатыми носами.

Я взял автомат, покрутил в руках.

— Откуда такое? — не удержался от вопроса.

Олег хмыкнул, и в уголках его глаз дрогнуло что-то вроде усмешки.

— Затрофеил. Лет пять назад. Один «охотник» очень им дорожил.

Он замолчал, потом добавил.