Клим Ветров – Чужие степи. Часть 10 (страница 5)

Первый этаж — магазины одежды. Манекены в витринах стояли в странных, неестественных позах, некоторые упали, разбились. Настоящих трупов здесь почти не было — видимо, люди успели убежать или их убрали крысы. Только в углу, у примерочных, лежало тело женщины — мумифицированное, скрюченное, с длинными волосами, рассыпавшимися по грязному полу. Я прошёл мимо, даже не останавливаясь.

Мне нужно другое.

Второй этаж — электроника. Телевизоры, компьютеры, телефоны — всё мёртвое, бесполезное. На полу валялись трупы продавцов и покупателей — те, кого застала волна. Они лежали грудами, переплетясь руками и ногами, превратившись в единую массу из костей, высохшей кожи и полинявшей одежды. Я перешагивал через них, стараясь не наступать.

Заметив витрину с внешними аккумуляторами — «power bank», проверил, нажимая на кнопки — ни один не загорелся. Разряжены, или убиты импульсом. Сунул на всякий случай парочку тех, что побольше, в рюкзак.

Третий этаж — спорттовары.

Вот это уже интересно.

Я зашёл в отдел, где когда-то продавали палатки, спальники, туристическое снаряжение. Здесь тоже были трупы — видимо, люди пытались спрятаться, набрать снаряжение, чтобы бежать. Они лежали у стеллажей, сжимая в руках то, что уже никогда не пригодится.

Я обошёл их и начал собирать.

Термос. Крепкий, металлический, литра на два. Целый. Взял.

Компасы. Три штуки, разных. В болотном мире они бесполезны, но вдруг.

Очки. Солнцезащитные, но не простые — поляризационные, для охотников. Взял.

Ножи. Несколько охотничьих, в чехлах. У меня уже есть, но лишний — не лишний.

Мачете. Длинное, тяжёлое, с широким лезвием. Крыс резать — самое то.

Я набил рюкзак до отказа, повесил на плечо. Рюкзак тянул, но я не чувствовал тяжести — только азарт.

Четвёртый этаж — детский мир. Я заглянул мельком, но ничего полезного не увидел. Только разбросанные игрушки, обгоревшие книжки. В углу, возле разрушенной карусели, лежало тело ребёнка — маленькое, скрюченное, в жёлтой курточке. Я отвернулся и пошёл дальше.

Пятый этаж — рестораны. Там так пахло тухляком, что меня едва не вывернуло. Запах гнилого мяса, жира, разложения стоял стеной. Я заглянул в зал — столы, опрокинутые стулья, и тела. Много тел. Официанты, посетители, повара — все смешались в кучу, превратившись в единую гниющую массу. Я не стал задерживаться.

На обратном пути, уже на первом этаже, я уже почти вышел, когда взгляд зацепился за неприметную дверь в углу. Обычная, металлическая, покрытая слоем копоти и пыли. Над ней — табличка, едва читаемая: «Электроинструменты».

Я остановился.

Электроинструменты в подвале. Если там было хоть что-то ценное, оно могло уцелеть — бетонные перекрытия и отсутствие окон могли защитить от электромагнитного импульса. По крайней мере, я на это надеялся.

Дёрнул ручку. Дверь поддалась не сразу, но открылась. За ней — лестница вниз, крутая, бетонная, уходящая в темноту. Включив налобный фонарь, я начал спускаться.

В подвале было сухо и прохладно. И главное, запаха разложения здесь почти не было. Видимо, люди отсюда убежали.

Я огляделся. Это был полноценный магазин — стеллажи, витрины, прилавки. На полках — коробки, инструменты, оборудование. И главное — ни одного разбитого стекла, ни одного перевёрнутого стеллажа.

Проходя вдоль рядов, я смотрел на дрели, перфораторы, болгарки — всё новое, многое в упаковках. Бесполезное без розетки, но всё равно внушало уважение.

И вдруг — в самом конце зала, на отдельной витрине, взгляд наткнулся на генераторы. Два. Стояли рядом, как близнецы. Инверторные, компактные, с бензиновыми двигателями. На ценниках — «2.2 кВт», «Honda», «бесшумный». В заводских коробках, даже не вскрытых. У меня перехватило дыхание.

Я подошёл, потрогал упаковку. Целая, плотная, с ручкой для переноски. Вес — килограммов двадцать пять, не больше. Выбрал тот, что стоял ближе, снял с витрины, поставил на пол. Рядом — стеллаж с маслом и канистрами. Бензин? Нет, бензина здесь не было. Ладно, бензин есть в УАЗе, проверю.

Довольный, я взвалил генератор на плечо и пошёл наверх. У выхода остановился, выглянул наружу. Никого. Только ветер шелестит мусором и где-то далеко шуршат крысы. Дотащил генератор до УАЗа, поставил рядом. Достал канистру с бензином, залил в бачок. Проверил масло — на щупе чистое, почти новое.

Завёл.

Двигатель чихнул, пару раз кашлянул и затарахтел ровно, устойчиво. Стрелка вольтметра на корпусе дёрнулась и замерла на отметке 220. Я стоял, слушая этот звук, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на счастье.

Есть ток. Есть энергия. Есть шанс оживить прибор.

Окрыленный, я заглушил генератор, убрал в багажник. Посмотрел на часы — до возвращения дикарей оставалось сорок минут.

Пора.

Глава 3

Я завёл УАЗ, развернулся и погнал обратно, туда, где среди руин должно было появится марево портала. Двигатель урчал ровно и уверенно, будто старый рабочий конь, знающий, что от него требуется, а широкие зубастые колёса с хрустом перемалывали битый кирпич, стекло и то, что ещё недавно было частью чьей-то жизни. Город мелькал за мутными стёклами — мёртвый, серый, навсегда застывший в агонии, с высохшими телами и остовами машин, но я уже давно перестал обращать на это внимание, сосредоточившись только на дороге и собственных мыслях.

На перекрёстке, где трасса уходила в сторону центра, я притормозил. Слева стояло здание, которое даже в этом аду сохранило узнаваемые черты. Типовой отдел полиции районного масштаба — трёхэтажная коробка из серого кирпича, с облупившейся краской на фасаде и покосившейся вывеской «Отдел МВД России по…». Над крышей — флагшток без флага, на площади перед зданием — целая стоянка машин. Штук десять, не меньше. Патриоты, патрульные «Приоры» и «Тойоты», пара микроавтобусов — всё с полицейской раскраской, всё брошенное, частично сгоревшее.

Я заглушил двигатель, вышел, подошёл ближе.

Машины были расстреляны. Пулевые отверстия в дверях, разбитые стёкла, на асфальте — тёмные пятна, которые снег не смог скрыть полностью. У одного УАЗа дверь была распахнута, из кабины свисала рука в синем рукаве. Я не стал подходить — и так всё ясно.

Вход в отдел был распахнут настежь. Тяжёлая металлическая дверь сорвана с петель и валялась в вестибюле, придавленная обломками мебели. Я перешагнул порог, включил фонарик.

Дежурная часть. Стойка опрокинута, на полу горы гильз. Пулевые отверстия в стенах, в потолке, в разбитых мониторах. И тела. Трое в форме — лежат у стойки, у стены, в углу. Состояние у них было разным. Один — почти скелет, обтянутый высохшей кожей, форма висит лохмотьями. Второй — мумифицированный, но лучше сохранившийся, даже черты лица угадываются. А третий — тот, что в углу, — выглядел почти свежим. Кожа сероватая, но не высохшая, глаза провалились, но не истлел. И главное — на лице и руках следы укусов, отгрызенные пальцы. Крысы.

Я перешагнул через них и пошёл дальше.

Кабинеты. Везде одно и то же — следы боя, гильзы, трупы. И везде одна и та же картина: одни тела превратились в мумии, другие — в скелеты, третьи — будто умерли месяц назад, не больше. В одном помещении, похожем на оружейку, дверь была взорвана. Внутри — пусто. Только на полу валялся истлевший труп в камуфляже, сжимающий в руке трубу. Этот точно был из мародёров — одет по-граждански, только разгрузка военная.

На втором этаже повторилось то же самое. В кабинете начальника — тело в полковничьих погонах. Пистолет в руке, висок разворочен. Не дался. И мумифицирован почти идеально — кожа тёмная, плотная, черты лица заострились, но форма цела.

В актовом зале я насчитал семерых. В форме и без. Среди тел — два почти свежих, остальные — в разной стадии разложения.

Я вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха. Мысли крутились вокруг увиденного.

Разное состояние трупов объяснялось просто, если знать, как работает радиация и время. Основной удар здесь был давно — может, полгода назад. Те, кто погиб в первые дни, мумифицировались. Холод, сухость, отсутствие насекомых зимой — всё это способствует естественной консервации. А радиация, хоть и замедляет разложение, убивая бактерии, но не останавливает его полностью. Потом, когда потеплело, когда начали разлагаться те, кто лежал в более влажных местах, — появились крысы. Они жрут всё, и радиация им не помеха.

Но свежие трупы… Те, что умерли месяц-два назад, — это другая история. Кто-то выжил после первой волны. Кто-то вернулся. Может, мародёры, которые унесли оружие, потом пришли за добавкой. Может, просто люди искали убежище, нарвались на засаду. Крысы, кстати, до свежих добрались быстрее, чем до мумий — те сухие, невкусные.

Я сел в УАЗ, завёл двигатель. Картина сложилась чётко. В этом городе война шла в несколько этапов. Сначала — удар, хаос, мародёры, полиция. Потом — затишье. Потом — новые люди, новые смерти. И так до тех пор, пока не остались только крысы.

Погруженный в свои мрачные размышления, через двадцать минут езды по разбитым улицам я выбрался к знакомым развалинам, за которыми открывалась поляна. Она встретила меня тишиной — дикарей не было, и я не мог с уверенностью сказать, прошли ли они уже туда или ещё не вернулись из своего похода, но гадать было некогда.

Подогнав УАЗ вплотную к границе марева, я оставил двигатель работать на холостых, и несколько секунд просто смотрел, как передний бампер почти касается дрожащего, искажённого воздуха, за которым угадывался иной мир. Глубоко выдохнув, включил первую передачу и медленно, очень медленно, буквально по сантиметру, въехал в эту колеблющуюся стену.