Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 35)

Архитектор замер. Его многоликая голова медленно повернулась к Ивану. В его глазах-линзах, обычно полных холодного расчета, мелькнуло нечто новое – замешательство.

– Невозможно! – прозвучал его голос в их сознании, искаженный шоком. – Ты… ты должен был быть стерт! Ты был расщеплен! Я чувствовал это!

– Ты предвосхитил мой конец, – прорычал Иван, его голос был подобен грому. – Но ты ошибся. Ты забыл, что даже из праха рождается жизнь. И моя жизнь – это мои дети.

Он почувствовал, как Майя, лежащая у его ног, открывает глаза. В них, несмотря на боль и усталость, мелькнула искра надежды. Он верил, что Степан поднимется, что Маша и Академия выстоят, несмотря на все иллюзии Архитектора.

В этот момент что-то новое, неведомое, рождалось внутри Ивана. Пробудилась отцовская защита, в игру вступил инстинкт защитить свое потомство. Он посмотрел на Майю, и в его глазах мелькнула искра, которую она узнала. Искра жизни. Той самой, которую она, казалось, потеряла навсегда, но искра жила в Иване и он готов был ею поделиться

– Ты… ты беременна? – выдохнул он, не веря ни себе, ни ощущениям.

Майя с удивлением посмотрела на него.

– Что? – В голосе девушки слышалась робкая надежда. – Но это невозможно, мне сказали…

Майя приложила ладонь к своему животу и на миг закрыла глаза.

– Кажется, ты прав…

Эти слова ударили Ивана сильнее любого заклинания. Ребенок. Его ребенок. Дитя от Майи. Существо, которое должно было родиться в мире, где существовала любовь, где была надежда, где не было места Пустоте. Эта мысль, эта крошечная искра будущего, стала последним, что было нужно. Он не даст Архитектору победить, просто не имеет на это права. Их ребенок будет жить, и ни одной силе во всех мирах не помешать этому!

Его тело, казалось, наполнилось самой энергией бытия. Он выпрямился во весь рост, и его грудь, еще недавно казавшаяся слабой и уязвимой, теперь была его щитом. Он сделал шаг вперед, навстречу Архитектору.

– Ты не тронешь их! – рявкнул он.

Архитектор, ошеломленный возвращением Ивана, его новой силой, на мгновение замешкался. Он привык к страху, к подчинению, к разрушению. Но не к такой ярости, рожденной из любви. Он не мог понять. Его идеальный, логичный мир не имел места для такого иррационального мотива.

Иван, воспользовавшись замешательством врага, сам перешел в наступление. Он не знал, откуда пришла эта сила, но чувствовал ее. В его руках начало формироваться копье. Оно было сплетено из чистого белого пламени, из света, который, казалось, исходил из самой его души. Это было пламя надежды, пламя жизни, пламя отцовской любви.

Он швырнул копье в Архитектора. Оно пронзило Багрина насквозь, не оставляя следов на его броне, но вызывая в диссонанс. Архитектор отшатнулся, его идеальная форма исказилась. Он никогда не чувствовал такого сопротивления. Его атаки, призванные стереть, встретили отпор.

– Невозможно! Никто не может противостоять мне! – прошипел Архитектор, его голос был полон злобы и недоумения. – Ты – аномалия! Сбой! Я сотру тебя!

***

Тем временем искра жизни Степана в библиотеке Наблюдателей почти угасла.

И вдруг…

«Степан… не теряй надежды!..»

Это был Лука.

Степан открыл глаза. Он не видел Луку, но чувствовал его присутствие. Как будто друг стоял рядом, положив руку ему на плечо. В этот миг Степа понял, что умирать он не имеет никакого права. И он не умрет. Не здесь. Не в этой холодной библиотеке, окруженный древними, но такими чужими знаниями.

– Ты здесь… Лука… – шептал Степан, его голос дрожал от слез. Ликование захлестнуло его. Лука не исчез. Он был жив! Или, по крайней мере, его дух остался рядом.

Кристалл, который Степан держал в руке, словно ожил. Он потеплел, завибрировал, и в нем вспыхнул светло-голубой свет. Неведомая сила окутала Степана, подняла его в воздух. Он почувствовал, как его тело, его разум, все его существо настраивается на новую неведомую частоту. Кристалл не был обычным артефактом. Лука оставил для него ключ.

– Лука… что ты сделал? – прошептал Степан, чувствуя, как его поднимает все выше.

«Я дал тебе то, что ты искал, – прозвучал голос Луки в его сознании, теперь более ясный и сильный. – Возможность. Возможность быть там, где ты нужен. Возможность изменить ход игры».

Мир вокруг Степана начал меняться. Кристаллы библиотеки Наблюдателей засветились ярче, их свет слился в единый луч, направленный куда-то ввысь. Реальность вокруг него начала расходиться, как слои бумаги. Он видел, как открывается проход. Не портал, а скорее, окно в другую реальность, где бушевала битва.

«Ты не один, Степан, – голос Луки звучал теперь как эхо, но это было эхо, наполненное силой. – Ты нужен им. Иди. Спаси их. Спаси Ивана».

Степан, охваченный невероятным приливом сил и решимости, поднялся на ноги, которые больше не дрожали от слабости, и устремился в открывшийся проход. Он летел сквозь вихри энергии, сквозь осколки реальностей, ведомый голосом друга и своим собственным пробудившимся желанием действовать. Он летел на зов битвы, к Ивану и Майе. К Маше.