Клим Руднев – Маг красного знамени 4. На пороге бури (страница 11)
– Союзников. Других. Себя.
Идея, рожденная в том коротком, вневременном диалоге с призраком его собственной боли на Красной площади, до сих пор казалась ему безумием. Но иного пути не было. Исцеленный фрагмент «Стирателя», тот самый испуганный семилетний ребенок, чье отчаяние обрело вселенскую мощь, теперь шептал ему об этом из самых глубин сознания.
Раздался резкий, металлический стук в дверь вагона, нарушивший тягостное молчание. Вошел Степан, его лицо было бледно от усталости, но глаза горели лихорадочным, неутомимым огнем. В них читалась та же отчаянная решимость, что и у отца.
– Портал на Кузнецком мосту стабилизировался. Лилит говорит, он продержится не больше часа. Романов уже на месте со своей шкатулкой с сюрпризами. Говорит, пора «открывать двери».
Иван кивнул, натягивая на себя потертый кожаный плащ. Пришло время действовать. Мысленно он послал тихий импульс Майе.
***
Кузнецкий мост был оцеплен двойным кордоном военных и магов КГБ. Бойцы стояли с напряженными, ничего не понимающими лицами, сжимая в руках оружие, бесполезное против того, что творилось в центре их оцепления. Воздух над мостовой звенел, как натянутая до предела струна, и пах озоном и чем-то металлическим, чужим. В центре, над асфальтом, висел разлом. Он был похож на вертикальное зеркало, разбитое ударом молота, сквозь тысячи осколков которого проглядывали чужие, незнакомые небеса – лиловые, багровые, ядовито-зеленые.
Лилит, облаченная в практичный черный комбинезон, с закрытыми глазами водила руками перед разломом. Из ее пальцев струились черные и серебряные нити энергии, сплетаясь в сложный, постоянно меняющийся узор, который сдерживал хаотичные, рвущиеся наружу всплески энергии портала. На ее лбу выступили капельки пота. Рядом, не обращая никакого внимания на сюрреалистичность происходящего, возился со своим техномагическим прибором Александр Романов, что-то бормоча под нос и покручивая регуляторы.
– Ну что, барышня, держите еще немного! – крикнул он, поправляя монокль на глазу. Прибор гудел, испуская радужные блики. – Частота почти совпала! Эфирный ключ поворачивается! Принимаем гостей!
Иван и Степан заняли позиции по флангам, готовые ко всему. Сердце Ивана бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Кто придет? Друг? Враг? Еще одно его искаженное, озлобленное отражение? Или нечто, чему нет имени?
Портал вздыбился, изогнулся в немыслимой геометрии и с резким, высоким звуком, похожим на хруст ломающегося стекла, застыл ровным, мерцающим серебристым диском.
Из него шагнула тень.
Первой появилась она. Худая, высокая женщина в потертой, в пятнах крови и копоти кожанке, с опаленными короткими волосами цвета пепла и шрамом, пересекающим правую бровь и щеку. Ее глаза, холодные и острые, как отточенное лезвие, мгновенно, с профессиональной скоростью оценили обстановку, выхватили Ивана, Степана, солдат, технику. В каждом ее движении читалась опасная, хищная грация загнанного волка, привыкшего полагаться только на себя. За спиной у нее висел странный посох, похожий на стабилизированный сгусток живой, шевелящейся тьмы.
– Ловушка? – ее голос был скрипуч, сух и лишен всяких интонаций. Она не спрашивала, она констатировала. Ее пальцы уже сжимали посох, костяшки побелели.
– Нет, – твердо сказал Иван, делая шаг вперед, стараясь казаться спокойным. – Не ловушка. Приют.
Женщина усмехнулась, оскалив ровные, слишком белые зубы.
– Приютов не бывает. Есть зоны контроля и есть места вне этих зон. Вы по какую сторону?
Из портала, не дожидаясь приглашения, почти налетев на незнакомку, вышел второй человек. Мужчина в безупречно белом отглаженном лабораторном халате с высокотехнологичными очками на переносице, полностью скрывающими глаза. Он что-то быстро и неразборчиво бормотал себе под нос, на ходу вводя данные в странный планшет со светящимся голографическим экраном.
– …интересно. Межпространственный скачок с минимальными потерями когерентности. Эффект наблюдателя подтверждается. Биометрические показатели в норме, квантовая запутанность на исходном уровне…
Он резко поднял голову, и его взгляд, искаженный линзами очков, упал прямо на Степана. Не на Ивана, не на солдат, а именно на него. Взгляд был абсолютно бесстрастным, лишенным всякого человеческого любопытства, чисто изучающим.
– Версия 734-Степан, – произнес он, и это звучало как идентификация образца в лаборатории. – Физическое сходство 99.7%. Любопытно. Психоэмоциональный профиль, предположительно, радикально отличается.
Наш Степан замер, смотря на своего двойника, на этого холодного, бездушного логика. По его лицу пробежала тень неподдельного отвращения и глубочайшего, почти животного страха – страха увидеть в себе такое.
Третий выход был под стать королевской аудиенции. Портал вдруг вспыхнул ослепительным золотом, заставив всех сощуриться. Из него выплыла – не шагнула, а именно выплыла – женщина. Высокая, величавая, с осанкой императрицы, взирающей на покоренные земли. Ее длинные волосы цвета воронова крыла были убраны в сложную, изысканную прическу, увенчанную маленькой, но ослепительно сверкающей диадемой. На ней был не просто мундир, а нечто среднее между парадным военным кителем и горностаевой мантией, усыпанной магическими орденами, гербами и символами Российской империи, которых в этом мире никогда не существовало. Ее глаза, холодные и ясные, с легкой, неподдельной брезгливостью окинули советскую Москву, серые кордоны, простых людей, убогие по ее меркам здания.
– Итак, это и есть эпицентр распада? – ее голос был низким, мелодичным, но в каждом слове звенела сталь неоспоримой власти. – Примитивно. И крайне неопрятно. Где тут старший по званию? Я требую аудиенции.
Ее взгляд скользнул по Жеглову, задержался на Иване с легким намеком на любопытство и проигнорировал всех остальных, как игнорируют мебель.
Тишину, повисшую после ее слов, разорвал дикий, исступленный крик. Из еще не закрывшегося портала, спотыкаясь и падая, выбежала девушка. Ее одежда представляла собой лохмотья из грубой ткани и звериных шкур, волосы были спутаны в колтуны, а в широко раскрытых, безумных глазах плескался чистый, неразбавленный ужас. Она что-то кричала на незнакомом языке, полном щелкающих и шипящих звуков, похожем на птичье щебетание. Увидев солдат, оружие, чужие лица, она вжалась в ближайшую стену, забилась в угол, словно загнанный зверек, и затихла, беззвучно рыдая и обнимая себя за плечи.
– Дикарка из мира-отброса, – без тени эмоций, констатируя факт, прокомментировала Императрица. – Ее разум не выдержал перехода и давления реальности с иными законами. Бесполезный экземпляр. Следовало предоставить ее собственной участи.
Лилит, не отпуская портал, сжала губы до белизны.
– Их мир умирал одним из первых. Она последняя. Я почувствовала ее… ее мольбу. Я не могла не…
Иван понимающе кивнул, его сердце сжалось от боли. Этот «сбор союзников» превращался в смотр его величайших поражений, его самых страшных кошмаров и ошибок, воплощенных в плоть. Месть, холодный разум, имперское тщеславие и чистое, не замутненное цивилизацией безумие – все это было его отражением.
– Предлагаю представиться, – он заставил свой голос звучать спокойно и властно, вставая во весь рост. – Я – Иван Кузнецов. Это мой мир. Мы столкнулись с угрозой, которая…
– Мы знаем, с какой угрозой, – резко, почти рыча, перебила его женщина в кожанке. Ее звали Майя, но это имя казалось чужим, неподходящим для этого осколка бури. – Она сожрала мой мир. Моих людей. Мою дочь. Оставила только пепел и тишину. Вы либо поможете мне найти и убить эту штуку, либо я пройду через вас. Мне терять нечего.
– «Убить»? – фыркнул Степан-ученый, не отрываясь от своего планшета, где появлялись строки данных. – Некорректный и примитивный термин для фундаментального феномена, стирающего саму пространственно-временную ткань. Его нельзя «убить». Его нужно изучить. Понять механизм. Возможно, впоследствии поставить на службу. Это величайший научный вызов.
– На службу империи, – плавно, но не допуская возражений, вставила Ольга-императрица. – Именно для этого я и соблаговолила прибыть. Хаос должен быть упорядочен. Разрозненные, дикие осколки – собраны под единым скипетром. Ваш мир, Иван Кузнецов, как и все уцелевшие, будет аннексирован, структурирован и защищен Великой Российской Магической империей. Сопротивление бесполезно.
Воздух на мосту накалился до предела, готовый вспыхнуть от малейшей искры. Три силы, три абсолютно несовместимые, взаимоисключающие философии – слепая месть, холодное, бездушное познание и имперская экспансия – столкнулись здесь, на брусчатке Кузнецкого моста, пахнущей дождем и озоном.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.