Клиффорд Бассетт – Скажи аллергии нет (страница 9)

ЖАЛЯЩИЕ НАСЕКОМЫЕ, УКУСЫ:

1) медоносная пчела;

2) складчатокрылая оса;

3) оса обыкновенная;

4) шершень;

5) огненный муравей;

6) триатома («поцелуйный клоп»);

7) комар (может вызвать синдром Скитера).

СИНУСОВЫЕ И РЕСПИРАТОРНЫЕ ИНФЕКЦИИ:

1) вирусные;

2) бактериальные;

3) грибковые.

О вакцинах

Если вы, как и я, являетесь сторонниками гигиенической гипотезы, это вовсе не означает, что нужно отказываться от вакцинации. Вакцины помогают защитить наших детей и детей вокруг и значительно снизить потенциальное распространение инфекционных заболеваний.

Почему я страдаю, а вы — нет?

Какой лучший совет можно дать человеку (в шутку, конечно), чтобы уберечь его от аллергических заболеваний? Выбирать родителей без аллергии.

Очевидно, что существует большое количество разновидностей аллергических заболеваний. Но разница между теми, кто подвержен этим заболеваниям, и теми, у кого их нет, заключается в генетике.

Некоторые «любители приблизительных подсчетов» говорят, что если ни один из ваших родителей не страдает аллергией, то риск, что вы станете аллергиком, составляет примерно 10 %. Если у одного из родителей имеется или была аллергия, вероятность увеличивается до 25 % и более. Если оба родителя являются или были аллергиками, вероятность составляет уже 50–60 % и выше. Если оба родителя имеют одинаковый вид аллергии, то на 80 % такая же аллергия будет и у вас.

Тем не менее, хотя генетика и играет преобладающую роль, сейчас мы, как никогда раньше, вынуждены признать, что окружающая среда также может иметь решающее значение в развитии и обострении аллергии — и моя книга в основном об этом.

Профессиональные угрозы

Двое из моих пациентов страдали одним и тем же заболеванием «контактная аллергия», которое вызывает волдыри и экзему. Я выяснил, что они оба увлекались миром моды. Можно ли считать это их профессиональным занятием? Да. Они ежедневно касались множества тканей, и из-за контакта с большим количеством красителей, используемых в современном текстиле, у обоих развилась аллергия. Им обоим я порекомендовал носить хлопковые или шелковые перчатки — модные, конечно же.

Так что когда пациент впервые приходит ко мне в кабинет, пережив одну или несколько аллергических реакций (респираторные, кожные и так далее), я начинаю со сбора базовых сведений.

Я знаю, что в основе аллергического состояния лежат генетика, окружающая среда или и то и другое одновременно. Часто я составляю «семейное дерево аллергии», которое выявляет генетическую часть уравнения, помогая подтвердить предположение о генетическом происхождении заболевания или опровергнуть его. Это как Ancestry.com[5] для аллергиков (и астматиков), только в упрощенном виде. Хотя «дерево аллергии» не является таким уж убедительным фактом, оно может быть полезным для построения гипотез. Например, если у вас был родственник-астматик, будете ли вы тоже страдать от астмы? Если у ваших матери, отца и дедушки была астма и вы пришли ко мне с хрипами в дыхании, то, скорее всего, все дело в вашей генетической предрасположенности к аллергии и астме. Если в вашем «дереве аллергии» нет астматиков среди братьев и сестер, родителей, бабушек и дедушек (за исключением редких случаев, необязательно идти дальше двух поколений), и вы живете со своим отцом, который курит, и у вас есть кошки в доме, и вы приходите с хрипами в дыхании, то причина, вероятно, кроется в окружающей среде. Вопрос лишь в том, какой элемент (или элементы) окружающей среды оказывает такое воздействие. Сигаретный дым вполне может быть причиной вашей проблемы. Причиной могут являться и кошки. А может, влияют одновременно и кошки, и сигареты. Или, возможно, вам следует принимать более серьезные меры по борьбе с домашней пылью. Или все дело в невидимой плесени.

Если не видны предпосылки генетической предрасположенности в истории пациента, то разгадки нужно искать в его персональной истории. Во многих случаях с этого и начинается моя работа.

Сбор биографических данных: вопросы и тесты

Мой любимый этап в исследовании случаев аллергии — это этап «разгадывания загадки». Интерес к этому я почувствовал, когда мне довелось разгадать первую в своей практике загадку на своем собственном примере. Мне было девятнадцать лет, я учился на втором курсе Мэрилендского университета и был на весенних каникулах в Форт-Лодердейле в штате Флорида. И вот однажды ночью я стал так сильно кашлять и тяжело дышать, что оказался в больнице. Хотя доза эпинефрина привела меня в норму, я был сильно обескуражен тем, что не мог понять, как я туда попал и почему снова оказался там следующей ночью. Анализируя имеющиеся у меня факты, я пребывал в недоумении до тех пор, пока моя кузина (это было так мило с ее стороны) не рассказала мне, что убрала кошачий лоток из гостевой комнаты, где я спал. Я пришел к выводу, что у меня, очевидно, была ранее никак не проявлявшаяся аллергия на кошек. У меня не было никаких доказательств, что именно это послужило триггером, я слушал только свой организм.

Разгадывая загадку своей собственной аллергии, я осознал, насколько важно уделять внимание внешним раздражителям, скрытым подсказкам и биографическим данным. Вскоре после этого я выяснил, что мой отец тоже страдал от тяжелой аллергии на кошек, а я даже не знал об этом. В течение моей последующей учебы в бакалавриате и затем в медицинской школе мой энтузиазм в установлении причин аллергических реакции перерос в обязательство перед пациентами найти лучшие методы решения их проблем, часто связанных с тяжелым и необъяснимым дискомфортом и порой представляющих угрозу для жизни. Я всегда пытался искать решения, основываясь на глубинном анализе, потому что, на мой взгляд, это гораздо эффективнее, чем назначать поверхностное краткосрочное лечение, руководствуясь медицинскими учебниками, как делают многие врачи.

Сегодня для того, чтобы получить полную картину заболевания, я и врачи из моей команды объединяем наблюдения, которые мы проводим, ответы на вопросы, которые мы задаем, информацию, которой мы располагаем, и результаты проведенных тестов.

НАБЛЮДЕНИЯ, КОТОРЫЕ МЫ ПРОВОДИМ

• Качество и уровень тяжести состояния/дискомфорта.

• Размер (по всему телу или очагово) и расположение высыпаний.

• Характер высыпаний (сыпь, покраснение, отек или экзема), а также степень зуда.

ОТВЕТЫ НА ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ

• Как часто у вас проявляются симптомы?

• Как долго длятся симптомы?

• Если у вас есть сыпь, ощущаете ли вы также зуд?

• Как вы спите?

• Влияет ли нарушение сна на вашу обычную повседневную деятельность?

• Какие продукты составляют ваш рацион?

• С какими продуктами и аксессуарами регулярно контактирует ваша кожа?

• Какие химические вещества могут присутствовать в вашем доме или офисе?

• Какой у вас опыт приема антибиотиков? Какие лекарства вы принимаете?

• Часто ли у вас бывали ушные, синусовые или респираторные инфекции?

…И многое другое.

ИНФОРМАЦИЯ, КОТОРОЙ МЫ РАСПОЛАГАЕМ

• Кожная аллергия на продукт обычно проявляется как сыпь, крапивница, воспаления и зуд.

• Аллергические реакции на лекарства — это, как правило, сыпь, отек тканей, крапивница, потенциально опасные проблемы с дыханием и шок.

• Очаги сыпи на коже, руках, лице и веках сигнализируют о дерматите или о чем-то еще.

• Сезонная пыльца, плесень и бытовые аллергены обычно атакуют глаза, носовые пазухи и легкие.

…И многое другое.

РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОВЕДЕННЫХ ТЕСТОВ

• Накожная проба.

• Инъекционная кожная проба (SPT[6]; внутрикожный тест).

• Тест с нагрузкой (пищевым продуктом или лекарственным средством).

• Анализ крови (ранее называвшийся РАСТ — для радиоаллергосорбентных тестов, при использовании радиоактивности).

Мне больше всего нравится эта часть моей работы — сбор информации, — которая приводит к квалифицированному диагнозу. Навыки детектива, отточенные за десятилетия, позволяют мне определить истинные триггеры аллергической реакции. Определив триггеры, мы разрабатываем командный подход, который предполагает активное участие пациента, для того чтобы найти оптимальное решение и определить план действий.

Взаимодействие с вами, с командой, с другими врачами

Недавно я оказался в больнице с болью в груди, источник которой оставался неясным в течение нескольких дней. Сначала врачи сделали ЭКГ и предположили, что это был сердечный приступ. Я сказал им, что это не так. Затем вызвали специалиста. Потом еще одного. И еще одного. Всего вызвали двенадцать специалистов. Оказалось, что эти специалисты почти не общались друг с другом (или даже совсем не общались). Было сделано восемь рентгеновских снимков и проведено пять или шесть других обследований. После всего этого выяснили, что это простой вирус.

Если не брать в расчет приобретенный во всей этой истории опыт, который позволил мне еще лучше понять, через что приходится проходить пациентам, я был неприятно удивлен тем, как мало врачи взаимодействуют друг с другом. Но почему я был удивлен? Они ведь специалисты! Они великолепно обучены видеть через свои очень толстые, но слишком узкие линзы. Тем не менее сегодня у врачей общей практики, узких специалистов и аллергологов есть много возможностей для того, чтобы работать в команде, когда это необходимо, чтобы помочь не только в каких-то отдельных клинических случаях, но и принести пользу широкой общественности. Причина, почему многие врачи не делятся этой информацией с пациентами, связана с прорехами в системе. Если вы плановый пациент в медицинском учреждении, то таких, как вы, очень много и у врача общей практики нет возможности копаться в вашем анамнезе, заниматься демистификацией и долго беседовать с вами, когда за дверью ждет дюжина пациентов.