Клэр Вирго – Скованные одной цепью (страница 3)

Аккуратно открыл глаза, вернее, один, второй все еще не открывался и приподнялся, чтобы выглянуть в окно. А там…

Я, конечно, слышал, что существуют космические корабли и на них летают к другим планетам. Знал, что солнце и луны – это космические объекты. Все-таки я принц, а не простолюдин, в академии меня всему этому обучали. Но в нашем королевстве не было ни одного специалиста по подобным летательным аппаратам. Но я сразу его узнал – видел картинки в учебниках.

А вот существа, которые стояли рядом и разговаривали, были мне не знакомы. О других расах, населяющих нашу планету, я тоже знал. И никого похожего на ней не водилось. Из разумных уж точно.

Прислушался – языка, на котором они говорили, я тоже прежде не слышал. Много отрывистых, лающих звуков, что, учитывая их внешность, неудивительно. Было впечатление, что скрестили человека – о них я тоже знал и даже видел, они часто прилетали торговать – и собаку. Получилось существо, которое ходило на двух ногах-лапах, руки были обычными, а вместо лица – песья пасть. В общем, такой себе видок. Никакой утонченности.

Но самое ужасное, что сразу навело на мысль о том, что это космические пираты, были выстроенные в ряд существа разных рас. Они были в цепях, стояли на коленях с опущенными головами. На телах следы от кнута или плетки, на запястьях – кандалы. А псоглавцы, как я их назвал про себя, удобно расположились вокруг костра, разведенного на небольшой утоптанной площадке, жарили мясо и явно веселились.

Запах пищи пробудил голод, желудок заурчал, а я дернулся, чтобы меня не нашли. Но звуки желудка заглушить не смог, да еще и цепь, которую я перед сном положил рядом, с громким звоном упала на пол. Я замер, затаив дыхание. Вдруг повезет…

Не повезло. Буквально через несколько секунд на пороге показался псоглавец. Увидев меня, ухмыльнулся, шагнул вперед и схватил конец цепи. Покрутил ее между пальцев, а потом с силой дернул. У меня аж дыхание перехватило от недостатка воздуха. И еще показалось, что шея сейчас сломается.

– Йер! Чиги шва! – сказал псоглавец и снова дернул за цепь.

– Не понимаю, – прохрипел в ответ.

Он нахмурился, а потом с явным трудом проговорил:

– Ты! Идти сюда…

– Зачем? Что вы…

– Не говорить. Идти!

И снова дернул. Пришлось подчиниться. Может, увидят, насколько у меня все плохо и отпустят?

Стоило нам выйти наружу, как раздались свист и явно одобрительные звуки. Самый крупный псоглавец, с меня ростом, хотя остальные были мне максимум по грудь, хоть и очень массивные, лениво встал и подошел, вертя в руке хлыст. Спросил что-то у приведшего меня псоглавца, а после его ответа приблизился почти вплотную, перехватил цепь у самого ошейника, приподнимая меня за нее. В ушах снова зашумело, перед глазами возникла пелена, я инстинктивно схватился за ошейник, пытаясь его оттянуть от кожи. Разумеется, у меня ничего не вышло, лишь сломал пару ногтей.

– Какая добыча сама пришла к нам в руки! – почти без акцента проговорил псоглавец, однозначно вожак. Опустив меня на землю, покрутил из стороны в сторону, оглядывая, хорошо хоть не трогал. Я бы со стыда сгорел. – Кто такой? Имя?

– Хэйан, – ответил чуть хрипло, потирая горло.

– Отличное имя, – лающе засмеялся вожак. – Будем звать тебя Эй. Тебе подходит.

Я похолодел. Если они придумали мне кличку – подобное сокращение оскорбительно для принца и именем быть не может! – значит, отпускать не намерены. Может, удастся уговорить?

– Отпустите меня, я никому не скажу, что видел вас.

– Конечно, не скажешь, потому что через несколько часов тебя здесь уже не будет.

– Зачем я вам?

– Как зачем? – Снова смех. – За тебя можно выручить много денег, глупый ты эквил.эстры лишними не бывают.

– Я ничего не стою, – пытался убедить, что бесполезен.

– Ошибаешься. Есть места, где за такого смазливого и послушного раба дадут приличную сумму.

Послушного? Мысленно засмеялся. Я принц, а не раб.

– На колени! – приказал псоглавец, но я гордо задрал голову.

Никогда и ни перед кем не встану на колени!

– На колени, никчемный раб! – прорычал вожак и взмахнул плетью. – Я научу тебя послушанию.

Раздался свист, и меня буквально обожгло болью. Еле сдержался, чтобы не издать ни звука. Но плеть свистела снова и снова, и через некоторое время я, избитый, покрытый следами от шеи до пяток, даже не стоял на коленях, а лежал в пыли у сапог псоглавца, корчась от боли. Я думал, что больно мне было вчера? О, как же я ошибался!

– ты будешь делать то, что я говорю, иначе каждый день тебя будет ждать порция плетей. А теперь становись рядом с другими!

Я даже не мог подняться, поэтому меня схватили за ошейник и потащили к выстроенным в шеренгу рабам. На фоне их я выглядел более унизительно, потому что на них хотя бы были штаны, хоть и почти превратившиеся в лохмотья. Я же до сих пор был обнажен. Даже рабы кидали на меня снисходительно-презрительные взгляды.

– Лучше подчинись, – внезапно прошептал стоявший рядом раб. Я так понял, человек. – Был один, кто тоже отказался подчиняться, так его забили до смерти и выкинули в открытый космос.

Никогда! Сжал зубы. Лучше умру, чем стану рабом. Я принцем родился, принцем и умру. Они могут заставить меня, но добровольно я никогда не подчинюсь.

Простояв в унизительной позе несколько часов, от чего заныли разодранные буквально в кровь колени и мышцы спины и ног, я был готов на что угодно, лишь бы принять любое другое положение. Обнаженное тело добавляло градус унижения, потому что псоглавцы позволяли себе отпускать очень неприличные шутки. Угрожали пустить по кругу, продать в бордель и даже хвастались своим достоинством, явно намекая, что если не подчинюсь, меня ждет не просто насилие, а такое, что и в страшном сне не привидится. Я лишь сглатывал и сильнее сжимал зубы, стараясь не обращать внимания. Вожак не останавливал своих подчиненных, но и не поощрял на действия. Это давало надежду, что все обойдется.

Обойти-то обошлось, но через несколько недель – даже не знаю точно сколько – пребывания на пиратском корабле я уже потерял всякую надежду на спасение и главное – волю к жизни. Мои первоначальные раны подлечили, но взамен нанесли кучу новых. Держали нас в каких-то помещениях в самых дальних отсеках корабля. В них не было ничего, кроме металлического пола, пыли и грязных матрасов. Кормили нас, правда, исправно, как и «воспитывали», особенно меня. Воспитанием называлась порция различны наказаний от ударов плетьми до стояния коленями на камнях или ступнями на раскаленных углях. Основные раны после этого подлечивали, но не о конца, так что я весь был покрыт незаживающими синяками, ссадинами и язвами. И одновременно с этим «воспитанием», пока охаживали тело плетью или удерживали в нужном положении, без устали твердили только одно: «Подчиняйся! Подчиняйся! Подчиняйся!»

И всякий раз, буквально заползая на свой матрас, я упрямо повторял мысленно или шепотом: «Никогда!»

Но однажды наш путь подошел к концу. Корабль приземлился на какую-то планету, нас вывели наружу и куда-то повели. Несмотря на то, что я пытался осмотреться, особо глядеть было не на что. Под ногами сплошной песок, горячий даже ночью, над головой – странное небо: не видно ни звезд, ни облаков. Только какая-то переливающаяся пленка.

Несмотря на темное время суток, тут и там ярко горели светильники, так что было довольно светло. Достаточно, чтобы смотреть под ноги и не упасть. Рабов разделили и развели по разным местам. Одни попали на высокий помост, других отвели в шатры. Меня же сдали с рук на руки торговцу, который внешним видом вызывал еще большее омерзение, чем псоглавцы. Особенно если учитывать его раздвоенный язык.

– Этот самый дикий, – сказал вожак, который лично привел меня к этому странному существу.

– Ничего, воспитаем, – потер руки торговец, отдавая за меня одну монету. За других давали куда больше, я видел. Значит, я добился своего: моя цена снизилась донельзя. Еще немного – и меня просто выпнут, словно балласт, ну или, на крайний случай, убьют. Меня в целом устраивал любой вариант, второй даже предпочтительнее. Значит, надо делать все, чтобы страдания прекратились.

Но я не учел фантазии торговца. Псоглавцы на второй же день таки выдали мне штаны, как у всех. Этот же… слов для него приличных нет, содрал их с меня и опять оставил нагишом. Ошейник заменил на «строгий», с шипами, впивавшимися в шею при любом движении, кроме склоненной головы. Цепями туго обвил тело, на запястья и щиколотки нацепил тяжелые кандалы, которые дико натирали, а после в таком виде приковал к столбу, оставив у всех на обозрении. А еще через пару дней напялил на пах какой-то меховой мешочек и так сильно затянул ремешки, что я буквально взвыл. Причем снимать его при отправлении нужды никто не разрешал. Мыться тоже не давали, единственная вода, которая мне была доступна, кроме плошки для утоления жажды в день, – это дождь, который время от времени лил с неба. Но на мокрое тело тут же прилипали песок и пыль, все ужасно чесалось. Ну и, разумеется, воспитательные меры в виде плетки никуда не делись. Порцию ударов мне отвешивали как по расписанию, два раза в день.

Но даже это все меня не сломило. Я сопротивлялся всеми силами, надеясь на скорую смерть. И когда уже почти получил желаемое, увидел ее…