Клэр Норт – Пряжа Пенелопы (страница 66)

– На нас напали! – кричит один из воинов, врываясь под своды пещеры. – Напали!

Остальные похитители богатств Итаки собрались в пещере, но, кроме них самих, там ничего нет. Они недоуменно оглядываются: им же обещали сундуки с золотом, горы привезенных из набегов сокровищ, богатства Одиссея! Леанира приводила сюда Андремона и Минту всего пять ночей назад; они видели Автоною, доверенную служанку самой Пенелопы, которая уходила отсюда, нагруженная тайным сокровищем! Золото и серебро, награбленное добро, которое, как все в Греции знают, Пенелопа прячет на своем острове, – они должны быть именно здесь! И все же тут ничего нет, лишь расставленные тут и там амфоры с липким маслом, которое растеклось по полу и хлюпает под ногами.

Те, кто спасся от обстрела, останавливаются, опускают на землю своего раненого товарища. Минта делает шаг к ним, и именно тогда, вероятно, их главарь все понимает.

Увы, слишком поздно. Швырнуть в пещеру горящий факел доверили Мирене, дочери Семелы, потому что у нее верная рука и отличная скорость, когда надо убегать. Два воина мельком видят ее измазанное грязью лицо в отсвете огня, когда она бросает факел, а потом он ударяется о землю, поджигает первую лужицу масла, и через миг начинается пожар.

Ловушка захлопнута, по всей пещере растекается пламя, и мужчины начинают кричать. Снаружи Артемида поднимает лицо к небесам и воет, воет, как волчица. Афина рыщет по нависающему утесу, ее копье сияет невидимым огнем. Я стою за спинами женщин – те выстроились у пещеры, натянув луки, ждут, добавляют к счету смертей, стоит только кому-то вывалиться из дыма и огненного вихря пещеры.

Двое умирают быстро, поглощенные огнем. Остальные бросаются к выходу, выбираются наружу, отталкивая руки друг друга, спотыкаясь о тела упавших. Те, кто впопыхах не увидел лучниц, выбегают вперед, и четверо тут же погибают, утыканные стрелами, которыми их встретили. Остальные втягиваются обратно в пещеру, видя, как падают товарищи: впереди – стрелы, сзади – огонь. Минта кричит:

– Стройся, стройся!

Скача на обожженных ногах, задыхаясь, сплевывая липкую слюну и привкус дыма, мужчины встают в строй, плечом к плечу, достают мечи и по его команде, чувствуя, как жалит спины огонь внутри, бросаются на выход из пещеры.

– Рассыпься! – приказывает Приена. Мужчины вываливаются наружу, выпихивая перед собой клуб дыма. Женщины рассеиваются, убегают в ночь, взбираются в темноте по знакомым камням и торчащим веткам. Артемида подхватывает ногу одной, которая оступилась, подсаживает ее, вдувает воздух в задыхающиеся легкие другой, что споткнулась и чуть не отстала; Артемида пронзительно кричит от восторга: «Бегите, бегите, мои милые, бегите, мои охотницы, бегите, мои ночные женщины!»

Несколько мужчин пытаются преследовать их, но воинов снова осыпают стрелами сверху, там уже закрепились Приена и еще несколько женщин, наполовину очерченные луной, и Афина молча стоит у них за спинами.

– Держаться вместе! – кричит Минта, и мужчины снова собираются в строй черными силуэтами на фоне горящей пещеры. – Двигаться вместе!

Как один они начинают движение по тропинке, словно ощетинившийся мечами окровавленный еж, поддерживая и вполголоса подбадривая друг друга. Мне приходит в голову, что в них есть нечто великолепное, в единстве их цели, в их мужестве и братстве, которое так хотели бы видеть поэты. Афина тоже видит это – поднимает щит, будто хочет поприветствовать их; и мне кажется, что я вижу, как их глаза устремляются на нее и распахиваются, ибо некоторые видят наконец возвышающуюся над ними богиню и, может быть, начинают понимать. Однако это длится лишь мгновение, потому что Афина исчезает, скрывается среди смертных женщин, которые разбегаются перед воинами. Они не будут знать, что это ее надо проклинать, когда они придут к воротам Аида; их пониманию суждено жить не дольше, чем им самим.

Женщины не пытаются ввязаться в бой, пока мужчины двигаются по тропинке; они убегают подальше в тень от копий и оскаленных зубов. На миг, вероятно, Минта и его товарищи думают, что худшее позади, что они смогут выбраться отсюда, из этого проклятого места, пусть обожженные и израненные. Но, увы, тропинка, что ведет к их кораблям, длинная и узкая, и они не могут двигаться по ней иначе, кроме как длинной распадающейся цепью.

Потому-то в числе прочего Приена и выбрала именно это место для своей битвы: когда воины вытягиваются в цепь, на них снова обрушиваются стрелы, а дорожка, по которой они шли к пещере, теперь ощетинилась силками из шипов, растянутыми между упрямыми стволами деревьев, и воины запутываются и ранят ноги в темноте. В тенях вокруг мечутся фигуры, но так быстро, что воинам никак не удается воскликнуть: «Вот! Вот враг! А, нет, вон он! Вон там я видел движение!»

Еще четверо убиты стрелами, пятый отстает, медленно истекая кровью, с белым лицом. Его друзья, его братья, его товарищи пытаются нести его, но так они движутся совсем медленно, и из темноты сзади прилетает более тяжелое оружие, метательное копье, посланное рукой Семелы, и пробивает сердце одного из тех, кто хотел отнести побратима в безопасное место, и оба падают наземь. Артемида пляшет от радости, вдыхает неистовство в луки женщин, а те, как жуки, рассыпаются по теням. Падают еще двое мужчин; а потом – еще один, который движется слишком медленно, слышит что-то за спиной и поворачивается, только чтобы увидеть нож, который через миг перережет ему горло. Слышны возгласы боли, но Минта пытается удержать их вместе: «Двигайтесь, бегите, если надо, бегите к кораблям, скорее!»

Всякое подобие порядка отброшено, мужчины бегут к морю, вокруг них щелкают стрелы. К тому времени, когда они добираются до берега, у них кружится голова от глухих ударов стрел, от ползучего недомогания, которое я запускаю в их внутренности, и, оглядываясь, они понимают, что из всех, кто отправился в пещеру, полную богатств Итаки, возвратилось только восемь человек.

Только восьмеро.

Они бросают взгляд на кромку воды внизу и видят дюжину фигур у кораблей – те не знают еще о случившейся катастрофе. Они сбегают вниз – людей теперь еле хватит на то, чтобы сесть на весла одного корабля, остальные придется бросить, может, сжечь, чтобы скрыть свое бесчестие. Когда они спускаются к воде, на утесе над ними появляются из серого леса фигуры с луками наготове, с копьями в руках, но они не нападают, не кидаются на них, просто смотрят и ждут, пока кучка запыхавшихся, израненных мужчин доберется до кораблей.

Человек по имени Тимей первым видит тела своих сотоварищей. Когда-то он был воином в войске Нестора, имел честь и достоинство; но честь и достоинство не могли прокормить его жену и троих детей, пока он воевал, и когда он вернулся, то они уже принадлежали другому, а свою порядочность продать он не мог. Так что он стал разбойником и нашел в этом ремесле, среди своих товарищей-мореходов дружбу и честь иного рода. Теперь же он видит первого из тех, кто оставался охранять корабли, плавающим лицом вверх в пене под носом корабля, незрячие глаза его залиты кровью. Тимей открывает рот, чтобы крикнуть, но не успевает. Дюжина фигур, что стояли возле кораблей, делают шаг вперед, достают мечи и в хмурой тьме закалывают подходящих к ним воинов. Афина движется между ними, она убивает легко и умело – одним ударом, если хватит одного удара; отбивая оружие противника, она тут же переходит в нападение, а бьет только так, чтобы причинить максимальную боль или сразу прервать жизнь врага. В ней нет дикого восторга Артемиды, и все же в ее глазах виднеется алый отблеск.

Приена сражается рядом с нею, и, хотя во владении оружием смертной никогда не сравниться с богиней, в ней тоже нет ни лоска, ни игры, она не скалится и не кричит боевых кличей. Ее дело – смерть, не больше и не меньше: смерть ее врага – самый прямой способ обеспечить ей жизнь, и она достигает обеих целей.

Скоро в живых остается только Минта. Последний из братьев. Последний из благородных воинов, которые отдали все за честь, Грецию и Трою. Он смотрит на своих павших товарищей, на запыхавшихся, окровавленных женщин, окружающих его теперь. Более слабый человек бросил бы меч и закрыл глаза, не желая видеть своего конца, но Минта – все еще воин. Он выделяет Приену из-за ее легких движений, из-за того, как уверенно лежит меч в ее руке, видит в ней привычного врага – наконец-то привычный враг – и бросается на нее.

Приена не учила женщин Итаки сражаться с честью. У нее было всего два месяца и не хватило времени для таких тонкостей. Поэтому Минта падает мертвым, еще не добежав до нее, с охотничьим ножом в спине.

Когда он падает, Приена обходит его, пинком отбрасывает его меч, за волосы приподнимает голову и перерезает ему горло. Просто на всякий случай.

Глава 50

Утром народ Итаки будят вопли кружащих ворон и запах разлагающейся плоти.

Та, которая находит тела, восклицает:

– О небеса, помогите нам, благословенная Гера, священный Зевс!

Мне приятно, что я первая в ее списке подходящих к случаю божеств.

Она бежит за другими, приводящими еще людей, бегущими за великими мужами острова, а те вспоминают, что надо бы сказать Пенелопе.

И вот они собираются в бухте перед кораблями разбойников и смотрят на жуткое зрелище.