Клэр Малли – Шпионаж и любовь (страница 64)
Затем мысли Кристины обратились к близким людям. Перкинсу удалось получить адрес ее брата в Польше, и она отправила ему посылку с едой и одеждой и, возможно, часть денег, полученных от Ксана Филдинга. Она попросила сообщить новости о ее муже Ежи Гижицком и направила письмо Альфреду Гардину де Шатлену, ее другу и коллеге по Стамбулу и Каиру, который занимался вопросами политических контактов, установленных во время операций УСО в Румынии. «Если это правда, что у него неприятности, – писала Кристина, – здесь есть люди, которые могут предоставить свидетельства, которые могут быть ему полезны». Глядя в собственное будущее, она даже послала заверения в «самой нежной любви» Габбинсу [88].
Война и жизнь продолжались. В апреле Зофья Тарновская вышла замуж за Билла Стэнли Мосса в греческой православной церкви в Каире, получив развод с Анджеем Тарновским. Их друзья из египетской королевской семьи устроили им великолепный прием.
Свадьба была организована отчасти потому, что Мосса собирались отправить в Сиам, и они знали, что он может не вернуться оттуда. Вдохновленная, Кристина попробовала последний способ обеспечить свою миссию. В документах УСО за апрель зафиксирован ее отчет о том, что поляки обратились к ней за помощью. «Кристина склонна время от времени преувеличивать, – писал автор, – но я чувствую, что в том, что она мне рассказала, есть нечто очень конфиденциальное» [89]. Но польской работы не последовало, и если это была уловка, чтобы подтолкнуть УСО к решению дать ей задание, игра была проиграна. Месяц спустя пришел ответ, в котором говорилось, что это «было бы замечательным решением для ее будущего» [90]. Однако к тому времени Гитлер покончил жизнь самоубийством, когда русские вошли в Берлин. Война в Европе фактически закончилась.
7 мая 1945 года, когда Германия подписала официальную капитуляцию, Кристину пригласили на праздничный бал, но она была не в настроении радоваться. Несмотря на то что Польша стала одной из первых победоносных стран-союзниц Великобритании, она понесла одни из самых больших потерь, включая свою независимость, значительную часть территории и более двух третей зданий столицы. Погибли почти шесть миллионов поляков, подавляющее большинство из которых, включая четверть жителей Варшавы, были гражданскими лицами. Общая численность погибших в стране составляла пятую часть довоенного населения. Еще 500 000 человек, в основном политические и военные лидеры и представители интеллигенции, были разбросаны по всему миру без возможности вернуться домой, среди них была и Кристина. День Победы, Победа в Европе, 8 мая, день триумфа британцев, был одним из самых мрачных в жизни Кристины.
После недели торжеств наступила демобилизация. Британские офицеры думали о доме, своих семьях, о прерванной карьере, которую теперь предстояло возобновить. Как член польского поместного дворянства, воевавшего на стороне союзников, чьи персональные данные были переданы НКВД англичанами, Кристина совершенно не надеялась вернуться в управляемую Советами Польшу. Ее британский паспорт, выданный в Будапеште сэром Оуэном О’Мэлли и дважды продленный с тех пор, был единственным документом, удостоверяющим ее личность, и срок его действия истекал в июле 1947 года. Она была практически без гражданства и почти сразу же стала бездомной. 11 мая, всего через три дня после того, как немцы ратифицировали свою капитуляцию, Кристина была уволена из Королевских ВВС. «После физических страданий и умственного напряжения на протяжении более чем шести лет, которые она отдала нашему служению… – пишет Ксан Филдинг, чью жизнь Кристина спасла во Франции, – она нуждалась, вероятно, больше, чем любой другой нанятый нами агент, в безопасности и обеспечении жизни. После ее выдающегося личного вклада в нашу победу она заслужила это. Однако через несколько месяцев после перемирия она была уволена с выплатой месячной зарплаты и покинула Каир, чтобы постоять за себя» [91].
15. Второстепенная гражданка
«Официальный разведчик в мирное время возвращается домой в Уайт-холл и занимается офисной работой… – написал один бывший агент УСО после того, как война в Европе была завершена. – Гражданская одежда больше не является бесстрашной маскировкой. Человек, который пойман, не будет застрелен на рассвете. Это больше не вопрос жизни и смерти. В большинстве случаев речь идет об обмене файлами между Министерством иностранных дел, Военным министерством и Скотланд-Ярдом» [1]. Бэзил Дэвидсон, друг Кристины по УСО из Будапешта и Каира, согласился, зная по личному опыту, как трудно было «приспособиться» к мысли, что ты не умрешь [2]. Было ясно, что Кристина не собирается легко найти переход к миру.
Одни бывшие коллеги Кристины жили лучше, чем другие. Джун Дартон, знакомая по Италии, была приглашена остаться в Сиене на несколько недель, а потом Генри Трелфолл подобрал ее на своей машине с водителем и отвез в оперу в Риме, «очень захватывающее занятие» [3]. Другие добродетельные сотрудницы Вспомогательного корпуса из Каира и Алжира «замечательно проводили время» на курсах по адаптации, с лекциями по выходным и поездками в музеи и галереи Флоренции и Венеции [4]. Но для большинства военнослужащих, имевших непосредственный опыт войны, демобилизация привела к потере поддержки или резкому ее сокращению, а зачастую к полному отсутствию работы. У Кристины даже не было дома, куда можно было бы вернуться, ни родителей, ни детей, ни карьеры, ни нормальной жизни вообще. «Холодные ветра безработицы начинают… довольно тоскливо насвистывать по улицам Лондона, – написала одна из ее знакомых по Вспомогательному корпусу. – Кажется, Кристина была одной из самых мудрых, когда спустилась на землю в Каире, сказав, что лучше будет бедной там, чем где бы то ни было» [5]. Но даже под ярким солнцем Кристине нужен был доход, чтобы поддерживать привычный образ жизни, а после напряжения последних лет ей также нужен был новый источник регулярного адреналина. Подобно многим, кто боролся с отвагой, верой и надеждой на протяжении всей войны, она больше всего страдала от того, что сама вскоре назвала «ужасами мира», политического предательства, бюрократической волокиты и, возможно, самой унизительной повседневной рутины [6]. Отрицая поражение, Кристина не готова была терпеть ничего из этого.
Буквально через месяц после Ялтинской конференции в феврале 1945 года Сталин дал понять, что не намерен выполнять свою часть соглашения о построении независимой польской демократии. Международный доступ в страну был ограничен, в то время как массовые аресты, депортации и казни фактически положили конец внутреннему польскому сопротивлению или организованной оппозиции. В июле того же года, когда Великобритания с энтузиазмом избрала лейбористское правительство, с которым намеревалась «смотреть в будущее», в Польше была официально признана коммунистическая администрация Люблина. В следующем январе сфальсифицированные выборы решили судьбу Польши. В 1949 году страна стала коммунистическим государством.
Для поляков, которые закончили войну за границей, это были мучительные времена. Очень немногие из 30 000 военнослужащих и их семей, живущих в Великобритании, рискнули вернуться домой. После Ялты Черчилль объявил, что поддерживает предоставление этим полякам гражданства и «свободы Британской империи, если они того пожелают», заявив, что «правительство Его Величества никогда не забудет долг перед польскими войсками» [7]. Долг был действительно велик: польский вклад в войну был выдающимся. Польша создала четвертую по величине вооруженную силу в Европе после Советского Союза, Соединенных Штатов и объединенных войск Британской империи. Польские пилоты составили наибольшую группу небританского персонала в битве за Великобританию, польские войска сражались под британским командованием в решающих сражениях в Италии, Франции, Нидерландах и Ливии. В области разведки поляки предоставили британским криптографам машину «Энигма» и взломали раннюю версию кода; они поставляли образцы частей немецкой ракеты «Фау-2». В знак признательности в середине 1946 года новое лейбористское правительство под руководством Клемента Эттли учредило Польский корпус по расселению, предлагая польским военнослужащим временную работу, пока они не смогут найти постоянную. Но популярность, которой поляки пользовались во время войны, быстро сошла на нет, когда десятки тысяч польских бывших военнослужащих пополнили британский рынок труда, который захлестнула и едва не затопила демобилизация пяти миллионов британцев[109].
Оскорбление последовало, когда в июне 1946 года только польские летчики, участвовавшие в битве за Великобританию, были приглашены присоединиться к лондонскому Параду Победы, в то время как коммунистическое правительство в Варшаве отправило официальных представителей. Для польских эмигрантов необходимость жить в стране, где они чувствовали себя не особо желанной или уважаемой группой населения, усугублялась травмой незнания того, что случилось с их близкими, оставленными дома. Укрываясь в Каире, Кристина, как и все ее соотечественники, столкнулась с трудным и неопределенным будущим, но по крайней мере она верила, что вполне может ожидать признания своей службы и некоторой достойной поддержки при переходе к гражданской жизни.