Клэр Малли – Шпионаж и любовь (страница 42)
Инстинкт и обучение не подвели Фрэнсиса. Загадочным «полковником Анри» был сержант Гуго Бляйхер из парижского отделения Абвера, германской армейской разведки. В тот же день, когда Питер Черчилль вернулся в Сен-Жорио, Бляйхер арестовал его и Сансом. Записная книжка Черчилля с некоторыми контактами также оказалась у немцев, и структура его организации была эффективно разрушена. Хотя и Черчилль, и Сансом пережили войну, и Одетта даже перед лицом ужасных пыток ничего не сказала, несколько других участников Сопротивления погибли в ходе этой операции, которая для Бляйхера была второй успешной акцией такого рода. Только ненавидимый Кристиной Бен Коуберн сумел ранее уйти от Бляйхера; позже он уверял, что сразу понял – тот не может быть полковником, поскольку «носит очень дешевые туфли» [14].
На тот момент во Франции действовало более дюжины ячеек УСО, каждая из которых включала трех непременных участников: лидера, радиста и курьера, обычно прошедших британскую подготовку. Фрэнсису поручили возглавить сеть «Погонщик ослов», базировавшуюся в верхней части долины Роны, но, не желая полагаться на кого-либо из организации «Вал», он решил сформировать собственную новую группу. В надежде, что она станет успешнее «Погонщика ослов», ей присвоили кодовое название «Жокей».
Единственным контактом с «Погонщиком ослов», который использовал Фрэнсис, был Огюст Дешам, более известный под кодовым именем «Альбер». Альбер был принципиальным противником нацизма, он сам и его семья с самого начала стали участниками Сопротивления. Блестящий радист, он прошел обучение в Лондоне, но везде свободно проходил за французского крестьянина. Его рация, восемь дюймов шириной и три в высоту, с наушниками и антенной, была спрятана в искусственно состаренном чемоданчике, а наборный диск и штекеры крепились изнутри к верхней крышке. Когда приближалось заранее установленное время передачи, Альбер открывал чемоданчик, устанавливал антенну на потолке с заземлением, а шнур питания подключал к розетке, если не было батареи. Затем, приготовив бумагу и карандаши, он выстукивал сообщение, вертел диск набора, пока не принимал входящий сигнал из Лондона или Алжира. Захватив несколько раций и операторов, немцы точно поняли, как работает система. Как только они ловили сигнал, немедленно высылали машины, оснащенные оборудованием для поиска источника радиосигнала. Всякий раз, приступая к передаче, Альбер понимал, что немцы «следуют за ним, как собаки-ищейки» [15]. Это означало, что он постоянно находился в движении, и не раз Фрэнсис приезжал и уже не заставал друга на месте, поскольку тот счел небезопасным ждать его. За пятнадцать месяцев Альбер отправлял в Лондон более 400 сообщений, согласно данным Секции Ф. Его так никогда и не поймали[85].
Действуя совместно, Фрэнсис и Альбер начали подбирать потенциальных диверсантов через масонские ложи, чья скрытная практика оказалась чрезвычайно полезной во время оккупации; также они привлекали и другие группы, вынужденные уйти в подполье, включая коммунистическую партию и профсоюзы. Некоторое время все агенты организации «Жокей» для прикрытия работали в мелком бизнесе: шили шапки из меха кролика. Затем Фрэнсис завербовал Пьера Агапова, молодого французского радиоинженера, который стал его заместителем наряду с лидером местного Сопротивления, торговцем кукурузой по имени Раймон Дожа. Вскоре у Фрэнсиса было уже несколько сотен человек, и он отвечал за территорию, превышавшую размерами Уэльс; она простиралась от Лиона до швейцарской границы, затем до Средиземного моря и Марселя.
Зная судьбу организации «Вал», Фрэнсис был одержим безопасностью. Он от всех скрывал свою истинную личность, никогда не спал в одном месте более трех ночей подряд. Его организация состояла из автономных ячеек, каждая из них действовала независимо, и хотя он знал, как связаться со всеми их лидерами, никто не знал, как связаться с ним. Телефон был запрещен. Запись информации была запрещена. И, однажды вступив в организацию, никто не мог уйти из нее; в случае инцидента, который Фрэнсис уклончиво назвал «плохой дисциплиной», нарушителя полагалось застрелить [16].
К концу мая 1943 года Фрэнсис подготовил первую из своих зон высадки и начал получать оружие и снаряжение. Обучение началось в домах участников организации, но затем переместилось в горы, где можно было использовать взрывчатку, противотанковые мины и базуки, не привлекая нежелательного внимания. Фрэнсис обладал мужеством и решительностью, у него были люди и боеприпасы, четкая миссия и растущий опыт. За его голову была назначена цена, а после ареста Агапова его фотография появилась в файлах гестапо. Единственное, чего у него не было и в чем он отчаянно нуждался, это хорошо подготовленная женщина-курьер, способная доставлять сообщения и материалы его различным группам, поддерживать связь с партизанами-«макй» – бойцами Сопротивления, которые покинули дома и сформировали постоянные базы в горах (их название «маки» означало «заросли, кустарник», где они прятались).
В июне прибыла курьер Фрэнсиса. Сесили Лефор была англичанкой, которая вышла замуж за богатого французского врача и жила то в Париже, то в рыбацкой деревне в Бретани. Когда Франция была оккупирована, Сесили отправилась в Лондон, присоединилась к женскому вспомогательному корпусу и передала свою бретонскую виллу с уединенным частным пляжем в распоряжение УСО[86]. Затем она вызвалась вернуться во Францию для участия в специальных операциях. Ее доставил «лизандер», пилот которого – без особой пользы – отметил, что на тот момент у нее был скверный акцент, и выглядела она «как жена викария» [17]. Сесили не обладала хладнокровием в критических ситуациях. Фрэнсис уважал ее, и она помогала, но ему было ясно, что она «с ужасом ждала следующего дня» и была постоянно готова к провалу [18].
Прибытие Сесили совпало с волной диверсий со стороны сети «Жокей», которая привлекла внимание немцев к региону. Одна группа успешно вывела из строя гидроэлектростанцию в Дюрансе, прервав подачу электроэнергии на заводы, производившие алюминий для люфтваффе. Последовал ряд операций на железнодорожных подстанциях, подрывы локомотивов и опор связи. План состоял в том, чтобы изолировать местные силы абвера от их штаб-квартиры до вторжения союзников, но прогресс был достигнут не без потери нескольких человек, в это время арестовали, в частности, жену и дочь Альбера. Затем, всего через три месяца после прибытия, Сесили нарушила протокол безопасности: задержавшись на улице допоздна, она позвонила на прежнюю явку, несмотря на предупреждения, что адрес был провален. Гестапо прибыло немедленно. Оставшись одна, она запаниковала и спряталась в угольном погребе. Это было слишком очевидно, и когда Фрэнсис прибыл, помочь ей он уже не мог. «Если она будет придерживаться своей истории, – оптимистично докладывал Фрэнсис в Лондон, – я уверен, что у нее есть шанс освободиться» [19]. У Сесили не было с собой ничего криминального, и она отказалась называть какие-либо имена и в тюрьме Лиона, и при дальнейшем допросе Бляйхера в штаб-квартире гестапо в Париже, на печально известной авеню Фош, 84. Оттуда, несмотря на отсутствие прямых улик, она начала долгий путь в Равенсбрюк, концентрационный лагерь, построенный Гиммлером исключительно для женщин и известный французам как
Сесили протянула почти вдвое дольше, чем в среднем удавалось женщине-курьеру в оккупированной Франции, и ее арест напугал Лондон, побудив Бакмастера вспомнить про Фрэнсиса. На брифинге он дал критическую оценку Сесили, утверждая, что она проявила «мало инициативы», и горько заключил, что «совершенно бесполезно отправлять в поле человека, на спокойствие и выдержку которого нельзя рассчитывать – или хотя бы на умение сохранять видимость спокойствия в чрезвычайной ситуации» [21].
Находясь в Лондоне, Фрэнсис лоббировал дополнительные авиаперевозки и требовал выделения ему нового курьера-женщины. У него было семьдесят пять подготовленных тайников для боеприпасов. Несмотря на приверженность Габбинса воздушной поддержке Франции, которую он называл «стратегически самой важной страной на западном театре военных действий», он не смог отвлечь самолеты от бомбардировок. Без оружия и взрывчатки невозможно было добиться результата на местах. Также было трудно поддерживать мотивацию бойцов Сопротивления и бессмысленно набирать новые группы. Фрэнсис провел трудное Рождество с Нэн в Харроу. Он наслаждался первой встречей с маленькой дочерью, единственным человеком, который не относился к «фирме» и не требовал от него разговоров о работе, но вступил в конфликт с Нэн, приведший к ударам и стоивший ей нескольких зубов. В январе 1944 года Гитлер в новогоднем обращении к нации объявил, что «текущая борьба отвергает все запреты, навязанные в прошлом чисто гуманитарными соображениями, потому что в конце ее в любом случае не будет победителей и побежденных, только выжившие и уничтоженные» [22]. Это было пугающее напоминание об опасности, с которой сталкивались агенты УСО во всей оккупированной Европе. А несколько дней спустя Альбер сообщил Фрэнсису плохую новость: один из руководителей групп был убит во время нападения на поезд.