Клэр Малли – Шпионаж и любовь (страница 38)

Проект УСО был запущен, по более позднему свидетельству одного из агентов, в условиях «ожесточенной политической оппозиции против привлечения женщин к боевым операциям» [35]. Служба женщин по-прежнему ограничивались вспомогательными ролями, но Габбинс успешно аргументировал свою позицию, используя женщин в качестве вооруженных курьеров в оккупированных странах, при этом он опирался на поддержку Черчилля, высказанную в апреле 1942 года. Часть женского персонала считала Габбинса «волокитой», а некоторые мужчины восхищались его отношением к женщинам, среди его сторонников в этом вопросе был и молодой Ким Филби [36]. Он также признал потенциальный вклад способных и решительных женщин, подобных Кристине, доказавших, что они могут свободнее передвигаться по оккупированным врагом территориям, чем любой боеспособный мужчина, и могут достигать ценных результатов. К 1943 году женщины оказались настолько успешными в качестве курьеров, что, не информируя об этом общественность, руководство приняло решение привлекать их и к другой работе, в том числе в качестве связисток, а это было одной из самых опасных ролей.

Основная учебная программа УСО во многом основана на пособии Габбинса, изданном в 1939 году, «Искусство ведения партизанской войны», и его же сопроводительному тексту «Справочник партизанского командира», в котором были представлены краткие и практические советы, как организовать засаду, разрывать телеграфные линии, загрязнять источники водоснабжения, поджигать кинотеатры и перехватывать вражеских информаторов – «их нужно убивать» [37]. В Великобритании курс обучения занимал от шести до девяти месяцев и включал четырехступенчатую серию «школ». Процесс начался с оценки имеющихся навыков, за которой следовали недели полувоенного обучения на Шотландском нагорье, где стажеры вырабатывали выносливость, учились жить в природной среде, осваивали топографию, а также проходили тренировки в стиле коммандос по использованию оружия и взрывчатки, технике бесшумного убийства, осваивали тактику быстрых рейдов, уничтожения объектов и передачи сигналов. Те, кто справлялся с этими этапами, продолжали тренировку в парашютировании и, наконец, переходили к тому, что каирский друг Кристины Айвор Портер называл «древними и современными трюками подрывной деятельности», которые преподавались в аббатстве Больё, широко известном как «высшая школа УСО» [38]. Однако Говарт считал, что в Северной Африке обучение «может превратить восторженного добровольца в эффективного агента в течение двух-трех месяцев», если все сложится удачно, и именно таким временем располагала Кристина [39].

Чаще она делала правильные вещи в неправильном порядке. Она уже начала обучение азбуке Морзе и беспроводной связи, когда ее отправили на парашютные курсы, вероятно, в Рамат-Давид возле Хайфы. Как и Анджей до нее, она медленно продвигалась от прыжков с движущихся грузовиков к настоящей авиационной практике. Каждый раз она отлично прыгала, ее парашют раздувался в шелковое облако над ней, и все шло отлично, пока она не приземлялась: она катилась по земле и с трудом собирала парашют. Но от женщины никто и не ожидал быстрого совершенства – ей достаточно было освоиться после пятого прыжка. Разница в установках была постоянным источником раздражения для женщин-агентов УСО, они опровергали лживые утверждения Мориса Бакмастера, главы Секции Ф (французской) УСО, о том, что «мы не проводили никакой дифференциации» между полами [40]. Однако обучение для всех было сложным и изнурительным.

К концу марта 1944 года она также проходила подготовку по применению основных взрывчатых веществ и прошла курс обучения Секретной разведывательной службы (СРС), в частности, по стрельбе из пистолета-пулемета «стен», который предпочитали в УСО. Хотя Кристина в семейном поместье с детства умела обращаться с оружием, она предпочитала тогда верховую езду охоте, и опыт стрельбы у нее был небольшой. Теперь ее научили стрелять с бедра, интуитивно целиться и делать парные выстрелы в стиле, который преподавали майор Билл Фэрберн и капитан Эрик Сайкс, два военных эксперта УСО, ранее служившие в полиции Шанхая. Несмотря на блестящую технику стрельбы, Кристина обнаружила, что ненавидит стрелковое оружие – слишком громкое и слишком агрессивное. К счастью, Фэрберн и Сайкс также предлагали на тренировках «идеальный» бойцовый нож – двусторонний, с семидюймовым стальным лезвием, которое легко проникает между ребер. Кристина ловко управлялась с этим видом оружия, моментально извлекая его из плотно прилегающих кожаных ножен, крепившихся на бедре.

Курс СРС также включал личную безопасность и молчаливое убийство, экстремальную версию невооруженного боя с использованием только ножа, петли или голых рук. Эти методы были смесью карате, джиу-джитсу и того, что Фэрберн узнал из «жесткой практики на набережной Шанхая» [41]. Подобное обучение не только придало стройной Кристине большую физическую уверенность, оно как раз идеально подходило для поставленных перед ней задач, которые порой могли потребовать силовых действий и самозащиты. «Это война, а не спорт, – говорилось в учебном пособии УСО. – Ваша цель – убить противника как можно скорее» [42].

Кристину также обучали «секретам мастерства», начиная от простых приемов изменения внешности, таких как смена прически или вкладывание пробок за щеки или в нос, чтобы изменить форму лица, вплоть до искусства скрытого наблюдения. Наконец, она была обучена организовывать места хранения для оружия и взрывчатых веществ, готовить явки для агентов союзников, выбирать места проведения конкретных операций. Для этого ей нужно было знать, как определить подходящие участки, организовать места десантирования, установить связь с Лондоном или Алжиром и при необходимости контролировать посадку самолета с помощью карманных фонарей. Именно такую работу она любила и в ней преуспевала.

Официально «Освобождение Континента» началось в небольшом масштабе с десанта в Анцио в Италии. В феврале 1944 года Габбинс получил телеграмму, в которой ему «с прискорбием» сообщали, что его старший сын, Майкл, погиб при разрыве снаряда в Анцио, во время разведывательной высадки союзников. «Совершенно бессмысленная смерть», – сказал он Уилкинсону

[43]. Однако его профессиональный фокус не был утрачен. К весне были подготовлены необходимые условия для масштабного вторжения союзников в Европу, и многочисленные миссии УСО приступили к работе в Югославии, Румынии, Албании, Италии, Греции и Франции.

В течение первых месяцев 1944 года Зофья устроила серию вечеринок в Таре и других подходящих броских местах, таких как ипподром в Каире, и каждый раз под этим прикрытием очередная группа отправлялась на задание. В какой-то момент в разгар вечеринки появлялась машина, которая незаметно забирала того, кому предстояло попасть на вражескую территорию. Негласное правило заключалось в том, что никто не должен был беспокоиться, поскольку это означало бы «принятие возможности, что с ним случится нечто ужасное» [44]. Даже секретари УСО с бодрым видом прощались с агентами, сочиняя стихи типа «Пора в путь, дорогой Джо»: Джо – это безопасное кодовое имя, предоставленное всем агентам, находящимся на задании; автор призывал товарищей «не болтаться в офисе в ожидании самолетов, не медлить с действиями, использовать изобретательный ум» [45]. Однако у Кристины каждый отъезд вызывал тревогу; ее черед все не наступал, она начинала опасаться, что он так и не придет и она останется навечно «болтаться в офисе». Но в марте 1944 года «Операция “Крис”» была одобрена.

План УСО состоял в том, чтобы отправить Кристину обратно в Венгрию, не информируя об этом поляков, чтобы она восстановила сети, потерявшие связь с Лондоном и британской базой в Стамбуле в начале того же года. Ее целью было воодушевить местное сопротивление и, в частности, поддержать саботаж жизненно важных коммуникаций, транспортных линий, промышленных и нефтяных объектов. Для этого необходимо было заново активировать беспроводную связь и принять меры по доставке агентов УСО и расходных материалов в страну. Это была, как писал Говарт, «операция, сопряженная с большими рисками и лишь малым шансом на успех», и тем не менее стратегическое значение Венгрии было признано достаточно значительным, чтобы оправдать эту попытку» [46]. Кристина была единственным агентом УСО, прошедшим подготовку радиста, обладающим знанием Венгрии и «необходимыми личными качествами», которые «давали ей хоть какой-то шанс выжить» [47]. Она была в восторге. В свое время Кристина сообщила руководству УСО, что в Венгрии у нее было несколько близких друзей, в основном из числа местных землевладельцев, хотя она знала и нескольких «более левых» людей. Недостатком было то, что Кристина могла сказать лишь несколько слов на венгерском, но, по словам Говарта, это уравновешивалось тем, что «она – человек выдающегося мужества и исключительного обаяния» [48]. Кристина, приписал кто-то на нижнем поле этого отчета, «явно работала сверхурочно» на Говарта [49].

Первой проблемой была ее доставка в Венгрию. Можно было парашютировать ее в Словакию – либо в расчете на принимающую команду, либо «вслепую» (без какой-либо поддержки), чтобы затем она пересекла границу пешком. Но, учитывая неопределенную лояльность словацкого населения, связанный с этим риск был слишком велик. Тем не менее отправка ее в Польшу как беженки от русских подразумевала вовлечение поляков и неизбежно «создавала для нас слишком много ненужных трудностей» [50]. В любом случае в УСО признавали, что для польской общины в Венгрии Кристина «персона нон грата», и «скорее всего, будет предана» [51]. Единственным вариантом оставалось слепое десантирование. Говарт утверждал, что это, «вероятно, будет мало чем отличаться от убийства, и хотя это не остановит агента [Кристину], преимущества, которые могут быть получены, настолько незначительны, что такое решение нельзя рекомендовать добросовестно и ответственно» [52]. Тем не менее «поскольку проникновение в Венгрию осуществить необходимо, а Кристина готова идти на риск», было решено, что «мы должны принять варианты, которые будут давать наибольшие шансы на выживание» [53]. Кристину срочно направили еще на один курс по «быстрому саботажу» [54].