Клэр Макинтош – Позволь мне солгать (страница 29)
Медленно выпрямившись, Марк берет полотенце, вытирает руки, аккуратно вешает его обратно и только потом поворачивается ко мне.
– Я никогда не встречал твою маму, Анна.
Если бы мы с Марком были вместе десяток лет – если бы мы познакомились еще детьми, выросли вместе, – я бы поняла, лжет ли он. Если бы мы пережили проблемы, через которые проходят другие пары, – взлеты и падения в отношениях, ссоры и примирения, даже расставания, – я бы поняла, лжет ли он.
Если бы я только знала его лучше…
Я не могу прочесть эмоции на его лице. Теперь Марк не отводит взгляда.
– Она записалась к тебе на прием.
– Многие люди записываются ко мне на прием, Анна. Ты записалась ко мне на прием. Мы разносим рекламные листовки и визитки по всему Истборну, бога ради! – Он отворачивается к посудомоечной машине, хотя вся посуда уже расставлена.
– Но ты не помнишь, как говорил с ней?
– Нет. Слушай, некоторые записываются на прием у меня напрямую, некоторые обращаются к Дженис. Скорее всего, я даже не слышал об этом.
Дженис сидит на телефоне в холле здания, где находится частная практика Марка в Брайтоне. Там есть еще с десяток мелких контор, владельцы которых не хотят – или не могут по финансовым причинам – открыть кабинет в офисном здании и нанять собственную секретаршу. Дженис ведет к ним запись, встречает их клиентов и принимает звонки по телефону, подстраивая свой ответ в зависимости от того, какая кнопка зажигается на аппарате:
– Судя по всему, на встречу она так и не пришла, – резюмирует он.
– Откуда ты знаешь? – Мои собственные слова будто бы доносятся со стороны. В них чувствуется обвинение, резкость.
Марк шумно вздыхает – словно воздух выходит из проколотой шины. Раздраженно, вымученно. Это наша первая ссора. Настоящая ссора, когда мы повышаем голос и закатываем глаза перед невидимой публикой, будто взывая к поддержке свидетелей.
– Я бы запомнил.
– Ты не помнил, что она записалась на прием.
Марк отвечает не сразу.
– Можно поднять записи. Дженис обновляет базы данных всякий раз, когда приходит новый клиент.
– То есть ты можешь проверить?
– Могу проверить.
Я протягиваю ему мобильный.
Марк невесело смеется:
– Ты хочешь, чтобы я это сделал прямо сейчас?
Интересно, так ли себя чувствуют жены, которым кажется, что муж им изменяет? И насколько быстро я превращусь в мегеру? Я вдруг оказалась женщиной из числа тех, которых я всегда презирала: каргой, скрестившей руки на груди, поджавшей губы и требующей немедленных ответов у мужчины, никогда не дававшего повода усомниться в нем.
Но эта визитка была в ежедневнике моей матери.
Марк пролистывает список контактов и набирает номер своей практики. Из трубки доносится щебетание Дженис, и, хотя я не разбираю слов, я знаю, что она говорит:
– Дженис, это я. Ты не могла бы кое-что проверить в базе данных? Пациентка записывалась на шестнадцатое ноября прошлого года. Среда, 14–30. Кэролайн Джонсон.
Воинственность, которую я ощущала всего пару секунд назад, сменяется неуверенностью. Если бы Марк лгал мне, он не стал бы проверять базу данных прямо сейчас, в моем присутствии. Он мог бы сказать, что нужно поднять записи на работе или что в базе данных вообще нельзя найти такую информацию. Он не лжет. Я знаю, что он не лжет.
– Она переносила сеанс?
Чтобы отвлечься, я собираю игрушки Риты и складываю их в корзинку.
– Спасибо, Дженис. Как там мое расписание на ближайшую пару дней? Кто-нибудь отменил встречу? – Выслушав ее ответ, Марк смеется: – Ну, значит, никакой надежды на выходные накануне Рождества!
Он прощается и вешает трубку.
Теперь моя очередь отводить глаза. Я выбрасываю игрушечного фазана, которого Рита умудрилась разорвать в клочья.
– Прости, – говорю я.
– В базе значится, что она не пришла на сеанс. И потом уже не записывалась на прием. – Подойдя ко мне, Марк останавливается и нежно приподнимает пальцем мой подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. – Я никогда ее не видел, Анна. Жаль, что мы с ней так и не познакомились.
И я верю ему. Зачем ему лгать?
Глава 25
Мюррей
– Может, пойдем уже?
Мюррей сжал руку Сары.
– Еще один кружочек.
Они гуляли вокруг Хайфилда, и Сара старалась держаться как можно ближе к зданию, точно оно было ее якорем, даже проводила кончиками пальцев по кирпичной стене.
– Ладно…
Маккензи услышал, как ускорилось ее дыхание. Сара торопилась, она хотела поскорее покончить с этим, но сам Мюррей шел размеренным шагом и изо всех сил старался отвлечь жену. К этому моменту они уже дважды обошли особняк.
– По завещанию Тома Джонсона жене перешел дом, его доля в семейном бизнесе и вообще вся его собственность, кроме ста тысяч фунтов, которые он завещал Анне. Помимо этого, Кэролайн получила значительные выплаты по его страховке.
– Несмотря на то что он покончил с собой?
– Да.
К этому моменту Мюррей знал о выплатах страховки в случае суицида куда больше, чем ему хотелось бы. Большинство страховых компаний придерживались политики «оговорки в случае суицида»: страховка не выплачивалась только в том случае, если застрахованный совершал самоубийство в течение года после приобретения страхового полиса. Эта политика должна была предотвратить самоубийства, которые совершались для выплаты долга семьей, как объяснила Мюррею по телефону очень вежливая женщина из компании «Авива». Том Джонсон приобрел страховой полис много лет назад, и компания выплатила жене страховку, как только Кэролайн получила свидетельство о смерти мужа.
– А что с завещанием Кэролайн?
Сара все еще тянулась рукой к стене, но Маккензи заметил, что между кирпичом и ее пальцами образовался некоторый промежуток.
– Небольшую сумму она завещала своей крестнице, еще десять тысяч – благотворительной организации по спасению собак на Кипре, все остальное – Анне.
– Итак, Анна унаследовала огромное состояние. Ты уверен, что не она убила их обоих? – Сара наконец-то опустила руку.
– И сама себе отправила анонимную открытку?
– Может, открытку прислал тот, кто знает, что это она их убила, – задумчиво предположила Сара. – Анна запаниковала и принесла открытку в полицейский участок, потому что именно так поступил бы нормальный человек, который никого не убивал. Двойной блеф.
Маккензи ухмыльнулся. Воображение у Сары было куда лучше, чем у большинства детективов, с которыми ему когда-либо приходилось работать.
– Что с отпечатками пальцев?
– На открытке они есть, Ниш их сейчас анализирует.
После смерти Тома Джонсона криминалисты проверяли отпечатки пальцев в его автомобиле, и тогда у его дочери и всех сотрудников магазина взяли отпечатки для сравнения. На открытке обнаружились четкие отпечатки Анны Джонсон и ее дяди, Билла, который и разорвал открытку до того, как Анна успела его остановить. Были там и фрагменты отпечатков, но они могли принадлежать кому угодно – включая продавца магазина, где эту открытку купили. Соответствий в национальной базе данных Ниш не обнаружила.
При упоминании подруги лицо Сары просветлело, ее ладонь в руке Мюррея чуть расслабилась.
– Как там Ниш?
– Отлично. Спрашивала о тебе. Она предлагает как-нибудь встретиться и поужинать вместе, когда тебе станет лучше.
– Может быть.
«Может быть» – это уже хорошо. «Может быть» – это лучше, чем «нет». Завтра наступит канун Рождества, и психиатр Сары, доктор Чаудгари, решил, что Сару пора выписывать. Сама же Сара была с ним не согласна.
«Мне плохо», – настаивала она, теребя растянутые рукава кофты.